Джихад в Газе

 Джихад в Газе

## Как религиозное понятие превратилось в организацию, идеологию и бесконечную войну

**Александр Аит**
**29 августа 2026 года**
**Цфат, Израиль**

Слово «джихад» давно вышло за пределы религиозных книг.

Сегодня оно звучит в военных сводках.

В заявлениях политиков.

В названиях вооружённых организаций.

В прощальных обращениях смертников.

В пропаганде, рассчитанной на детей.

В Газе это слово стало не только религиозным понятием.

Оно превратилось в политическую программу, военную структуру и оправдание войны, которая пожирает поколения.

Но прежде чем говорить о «Палестинском исламском джихаде», необходимо провести важную границу.

Джихад и терроризм — не синонимы.

Ислам и «Исламский джихад» — тоже не одно и то же.

Если не сделать этого различия, мы не поймём ни организацию, ни Газу, ни ту идеологическую ловушку, в которой оказалось палестинское общество.

## Что означает слово «джихад»

В переводе с арабского слово «джихад» означает усилие, старание, борьбу.

В исламской традиции оно может обозначать внутреннюю борьбу человека со своими грехами, страстями и слабостями. Может означать духовное и нравственное усилие, защиту общины, распространение веры словом, благотворительность и сопротивление несправедливости.

Существует также представление о вооружённом джихаде — борьбе с внешним врагом.

Именно эту часть религиозного понятия политические исламистские движения постепенно выдвинули на первый план.

Сложное слово было упрощено.

Духовная борьба человека с самим собой уступила место поиску внешнего врага.

Победить собственную ненависть трудно.

Выстрелить в другого значительно легче.

Так религиозная идея личного усилия превращается в политический приказ. Организация объявляет, что говорит от имени Бога, назначает врага и обещает награду тому, кто погибнет в борьбе.

Но ни одна организация не обладает монополией на Бога.

Ни один командир не может предъявить документ, подписанный на небесах.

Когда человек присваивает себе право говорить от имени Всевышнего и посылает других убивать, вера становится инструментом власти.

## Появление «Палестинского исламского джихада»

Организация «Палестинский исламский джихад» возникла в начале 1980-х годов.

Её основными основателями считаются палестинский врач Фатхи Шкаки и проповедник Абдель Азиз Ауда. Они находились под влиянием египетских исламистских идей, но одновременно внимательно следили за победой Исламской революции в Иране.

Шкаки увидел в иранском опыте доказательство того, что религиозная организация способна не только проповедовать, но и захватить политическую инициативу, победить сильный режим и превратить веру в революционную силу.

Это был необычный идеологический союз.

«Исламский джихад» является суннитским движением.

Иран — шиитское государство.

Между суннитами и шиитами существуют многовековые религиозные противоречия. Но общая борьба против Израиля оказалась сильнее богословских разногласий.

Так возник союз, основанный не на единстве веры, а на совпадении интересов.

Ирану требовалась палестинская вооружённая организация, способная оказывать постоянное давление на Израиль.

«Исламскому джихаду» были нужны деньги, оружие, подготовка и международная опора.

Они нашли друг друга.

Исследователи характеризуют отношения Тегерана с палестинскими исламистскими группировками как союз по расчёту: Иран предоставляет поддержку, но сами организации не являются совершенно безвольными марионетками и сохраняют собственные интересы. [Европейский совет по международным
## Цель без компромисса

«Палестинский исламский джихад» изначально отвергал возможность мирного сосуществования с Израилем.

Для него конфликт не является спором о границе 1967 года.

Это не борьба за создание палестинского государства рядом с Израилем.

В его идеологической картине Израиль не должен существовать вообще. Вся территория между рекой Иордан и Средиземным морем рассматривается как исламская и палестинская земля, освобождение которой возможно прежде всего путём вооружённой борьбы.

Поэтому организация отвергла соглашения в Осло.

Не участвует в выборах.

Не стремится взять на себя полноценное управление Газой.

Не хочет отвечать за водопровод, электростанции, больницы, мусор, образование и заработную плату.

В этом состоит её принципиальное отличие от ХАМАС.

ХАМАС одновременно является идеологическим движением, вооружённой организацией и политической властью, управлявшей Газой с 2007 года. Ему приходилось хотя бы частично учитывать последствия собственных решений для населения.

«Исламский джихад» может позволить себе роскошь абсолютной непримиримости.

Он не обязан строить государство.

Ему достаточно продолжать войну.

## ХАМАС и «Исламский джихад»

Со стороны эти организации могут казаться почти одинаковыми.

Обе выступают против Израиля.

Обе считают вооружённую борьбу законной.

Обе создавали ракетные арсеналы и подземную инфраструктуру.

Обе получали поддержку Ирана.

Обе участвовали в нападениях, при которых погибали мирные израильтяне.

Но между ними существуют различия.

ХАМАС значительно крупнее.

У него была система гражданского управления, социальные учреждения, политическое руководство и собственные силовые структуры. Он стремился контролировать Газу и претендовал на представительство палестинского народа.

«Исламский джихад» значительно уже.

Его главная специализация — вооружённая борьба.

Его военное крыло называется «Бригады Аль-Кудса». Организация стала второй по значению вооружённой силой в Газе после ХАМАС. [Центр по борьбе с терроризмом Военной академии
Отношения между двумя движениями колебались от тесного сотрудничества до соперничества.

ХАМАС иногда пытался соблюдать перемирие, потому что понимал: после очередного ракетного обстрела Израиль нанесёт ответный удар, а платить за него будут жители Газы.

«Исламский джихад» мог нарушить тишину и поставить ХАМАС перед выбором:

присоединиться к войне;

попытаться остановить другую палестинскую организацию;

или выглядеть слабым и недостаточно «революционным».

Таким образом, небольшая группировка способна втянуть в эскалацию целую территорию.

Один ракетный залп становится политическим голосованием, в котором мирное население не участвует, но расплачивается первым.

## Организация, которой не нужен мир

Любая политическая сила рано или поздно должна ответить на вопрос: что она предлагает человеку?

Работу?

Образование?

Безопасность?

Справедливый суд?

Государство?

Возможность растить детей без страха?

«Исламский джихад» предлагает прежде всего сопротивление.

Но сопротивление не может быть единственным содержанием жизни.

Если вся идеология построена на войне, мир становится для организации опаснее поражения.

Война оправдывает её существование.

Война приносит финансирование.

Война даёт власть над молодыми людьми.

Война позволяет назвать любого критика предателем.

Война избавляет от необходимости предъявлять обществу экономическую и политическую программу.

Мир потребовал бы строительства.

Переговоров.

Компромиссов.

Ответственности.

Проверки того, действительно ли организация способна дать народу что-либо, кроме очередных похорон.

Поэтому для радикального движения противник является не только врагом.

Он становится условием существования самого движения.

Без Израиля как вечного врага «Исламскому джихаду» пришлось бы объяснять палестинцам, ради чего он существует.

## Иранский рычаг внутри Газы

Связь «Исламского джихада» с Ираном является одной из важнейших сторон этой истории.

Тегеран рассматривает палестинские группировки как часть более широкой региональной системы давления на Израиль.

Хезболла действует из Ливана.

Союзные формирования действовали в Сирии и Ираке.

Хуситы контролируют значительную часть Йемена и угрожают судоходству в Красном море.

Палестинские вооружённые организации создают постоянный фронт в Газе и на Западном берегу.

Такая система позволяет Ирану противостоять Израилю не только напрямую, но и через союзные движения.

Для Ирана это выгодная стратегия.

Чужие территории превращаются в поле боя.

Чужие города подвергаются бомбардировкам.

Чужие дети становятся мучениками.

А политическое руководство, направляющее деньги, знания и оружие, долгое время остаётся на расстоянии.

Это не означает, что у палестинцев нет собственных причин для сопротивления.

Оккупация, блокада, поселения, военные рейды, унижение на контрольно-пропускных пунктах, гибель мирных жителей и отсутствие политического будущего являются реальностью, а не иранским изобретением.

Но Иран использует эту реальную боль.

Он не создал палестинскую трагедию, однако научился превращать её в инструмент собственной региональной политики.

Для руководства «Исламского джихада» Иран — покровитель.

Для обычного жителя Газы цена этого союза может измеряться разрушенным домом.

## 7 октября

Нападение 7 октября 2023 года обычно связывают прежде всего с ХАМАС.

Но в нём участвовали и боевики других палестинских группировок, включая «Исламский джихад».

Они проникли на израильскую территорию, участвовали в боях и захвате заложников. Уже 8 октября руководитель движения Зияд ан-Нахала заявил, что его организация удерживает более тридцати похищенных израильтян.

Заложник — это не военная победа.

Похищенный ребёнок не является солдатом.

Пожилая женщина не является оккупационной армией.

Иностранный рабочий не несёт ответственности за ближневосточную политику.

Когда организация намеренно захватывает мирных людей, она переступает границу между борьбой с вооружённым противником и террором.

Можно говорить об оккупации.

Можно говорить о блокаде.

Можно говорить о многолетнем унижении палестинцев.

Но ни одна несправедливость не превращает убийство безоружного человека в справедливость.

Иначе человечество попадает в бесконечную арифметику мести:

вы убили наших — мы убьём ваших;

вы разрушили наш дом — мы сожжём ваш;

вы похитили нашего — мы похитим вашего;

вы отняли у нас ребёнка — мы отнимем ребёнка у вас.

У этой арифметики нет последнего действия.

## Израильский ответ

После 7 октября Израиль объявил целью уничтожение военной и политической системы ХАМАС. Одновременно ударам подвергались структуры «Исламского джихада».

Израиль ликвидировал многих командиров и бойцов организации, уничтожил склады, ракетные установки, командные пункты и подземные сооружения.

Но война очень быстро вышла далеко за пределы охоты за конкретными вооружёнными людьми.

Газа пережила массовые разрушения, перемещение населения, голод, крах медицинской системы и гибель огромного количества мирных жителей.

Здесь необходимо сохранить нравственную ясность.

Террористический характер «Исламского джихада» не даёт Израилю права считать всё население Газы виновным.

Наличие боевика в жилом квартале не превращает каждого ребёнка этого квартала в законную цель.

Использование гражданской инфраструктуры вооружёнными группировками является преступным и циничным. Но армия, наносящая удар, всё равно несёт собственную ответственность за выбор цели, соразмерность силы и защиту мирного населения.

Нельзя оправдать 7 октября страданиями Газы.

Но нельзя и оправдывать любые последствия израильской операции преступлениями 7 октября.

Преступление одной стороны не выдаёт другой стороне бессрочную лицензию на безнаказанность.

## Человек между двумя силами

Обычный житель Газы оказался между вооружённой идеологией и военной машиной.

С одной стороны — организации, которые годами убеждали общество, что освобождение придёт через ракеты, туннели и самопожертвование.

С другой — Израиль, располагающий одной из наиболее сильных армий региона и отвечающий на угрозу ударами, затрагивающими всю территорию.

У мирного жителя почти нет возможности повлиять ни на одну сторону.

Он не присутствует на совещаниях руководства «Исламского джихада».

Не знает, где будет установлена очередная ракетная установка.

Не выбирает место для подземного командного пункта.

Не принимает решений в израильском кабинете безопасности.

Но именно его дом может оказаться между ракетой, спрятанной рядом, и бомбой, направленной на эту ракету.

Именно его ребёнок становится частью статистики, которой затем обмениваются пропагандисты.

Одни говорят: это мученик.

Другие говорят: это сопутствующий ущерб.

А для матери это просто ребёнок.

## Культ мученичества

Особое место в идеологии «Исламского джихада» занимает шахада — мученическая смерть.

Погибшему бойцу обещается религиозная награда.

Его изображение появляется на плакатах.

О нём говорят как о примере.

Его смерть становится элементом вербовки следующего поколения.

Так возникает опасный круг.

Молодому человеку, выросшему среди разрушений и унижения, предлагают единственную форму величия — красиво умереть.

Ему редко предлагают стать хорошим врачом.

Инженером.

Учителем.

Отцом.

Строителем собственного государства.

Ему предлагают стать изображением на стене.

Это одна из величайших трагедий Газы.

Общество, не способное предоставить молодому человеку достойное будущее, начинает прославлять его раннюю смерть.

Но народ побеждает не тогда, когда его сыновья научились умирать.

Народ побеждает тогда, когда они получили возможность жить.

## Вера, превращённая в оружие

Я православный христианин и смотрю на эту войну также через собственное понимание веры.

Для меня имя Бога не может быть разрешением на убийство ребёнка.

Ни мусульманского.

Ни еврейского.

Ни христианского.

Вера должна удерживать человека у последней черты, а не помогать ему переступить её.

Когда религия становится частью военного механизма, командир получает почти неограниченную власть. Он говорит человеку не просто: «Выполни приказ».

Он говорит:

«Этого требует Бог».

Спорить с командиром можно.

Спорить с Богом верующий человек боится.

Поэтому присвоение Божьего имени политической организацией является одной из самых опасных форм духовной власти.

«Исламский джихад» не просто ведёт вооружённую борьбу.

Он освящает её.

Превращает политическую цель в религиозную обязанность.

А гибель — в доказательство верности.

Но если результатом религиозной программы становятся бесконечные могилы, разрушенные города и новые поколения сирот, человек обязан задать вопрос:

действительно ли это путь к Богу?

Или кто-то прикрыл именем Бога собственную жажду власти и войны?

## Почему идеология продолжает жить

Израиль способен уничтожить ракетную установку.

Способен ликвидировать командира.

Обрушить туннель.

Перекрыть денежный канал.

Но бомба не уничтожает идею.

Иногда она усиливает её.

Если после гибели одного боевика остаются десять детей, видевших смерть своей семьи, организация получает будущих сторонников.

Если у палестинского подростка нет государства, свободы передвижения, образования, работы и представления о завтрашнем дне, радикальная идеология предлагает ему простое объяснение:

во всём виноват враг;

твоя жизнь является войной;

твоя смерть придаст ей смысл.

Это не оправдание терроризма.

Это объяснение механизма его воспроизводства.

Для настоящей борьбы с «Исламским джихадом» недостаточно убивать его командиров.

Необходимо лишить его идеологию питательной среды.

Палестинец должен увидеть, что ненасильственный политический путь способен привести к результату.

Что дипломатия приносит не только новые поселения и очередное разочарование.

Что мир означает не вечное подчинение более сильному.

Что у его ребёнка существует будущее, не связанное с туннелем, ракетой или лагерем беженцев.

Пока такого будущего не видно, погибшие командиры будут заменяться новыми.

## Может ли «Исламский джихад» исчезнуть?

Военная мощь организации серьёзно пострадала.

Многие её командиры и бойцы были убиты.

Арсеналы уничтожались.

Каналы снабжения подвергались ударам.

Однако «Исламский джихад» — это не только список людей и складов.

Это идея, выросшая из соединения трёх элементов:

религиозного радикализма;

реальной палестинской трагедии;

иранской региональной стратегии.

Чтобы организация действительно утратила влияние, необходимо воздействовать на все три элемента.

Нужна религиозная альтернатива, возвращающая джихаду значение внутренней нравственной борьбы, а не культа смерти.

Нужно политическое решение палестинского вопроса.

Не очередная временная схема управления Газой, а понятная перспектива человеческого достоинства, прав и государственности.

Необходимо также ограничить способность внешних государств превращать палестинцев в оружие своей большой игры.

Но для этого и Израилю придётся изменить собственную политику.

Нельзя уничтожить палестинский радикализм, одновременно убеждая палестинцев, что мирный путь ничего им не даёт.

Нельзя бороться с культом вооружённой борьбы и при этом расширять поселения, практиковать коллективное наказание и оставлять целый народ без политического горизонта.

Без справедливости безопасность остаётся временной.

Без безопасности справедливость не успевает родиться.

## После войны

Даже после формального прекращения огня война в Газе не заканчивается.

Она остаётся в искалеченных телах.

В детских кошмарах.

В разрушенных кварталах.

В семьях израильских заложников.

В страхе жителей приграничных кибуцев.

В палестинских детях, которые научились различать звук беспилотника раньше, чем научились читать.

В израильских детях, привыкших знать дорогу до защищённой комнаты.

«Исламский джихад» может объявить выживших бойцов победителями.

Израильское руководство может предъявить список ликвидированных командиров.

Но настоящая победа не измеряется количеством убитых противников.

Если через десять лет новое поколение снова возьмёт оружие, значит, нынешняя война лишь подготовила следующую.

## Заключение

Джихад в Газе — это не только название организации.

Это система, в которой вера соединяется с политикой, личная боль — с пропагандой, палестинское сопротивление — с интересами Ирана, а смерть человека — с расчётом командиров.

«Палестинский исламский джихад» не предлагает реального проекта будущего.

Он предлагает вечную борьбу.

Но вечная борьба означает вечную Газу в руинах.

Вечные похороны.

Вечных сирот.

Вечного врага, необходимого для оправдания собственного существования.

Израиль имеет право защищать своих граждан от ракет, нападений и похищений.

Палестинский народ имеет право на свободу, достоинство и собственное политическое будущее.

Одно право не уничтожает другое.

Но пока обе стороны признают только свою боль, слово «джихад» будет продолжать звучать громче слова «жизнь».

Самый трудный джихад начинается не в туннеле и не на границе.

Он начинается внутри человека.

Это борьба с ненавистью.

С жаждой мести.

С желанием видеть в целом народе врага.

С соблазном прикрыть именем Бога собственную жестокость.

Возможно, именно этот джихад сегодня проигрывают все.

И пока человек не одержит победу над ненавистью внутри себя, ни Израиль, ни Газа не узнают настоящего мира.