Сурани кадий

    При наибе Алдаме Чантийском (1840–1854) должность шариатского судьи* (кади) Чантийского округа была ключевым институтом, уравновешивающим сильную военную власть наиба. Главным кадием Чантийского общества в этот исторический период являлся Сураин — авторитетный религиозный местный алим* (ученый),  имя которого вошло в историю Аргунского ущелья.
       Взаимоотношения кадия  и наиба  строились на строгих правилах Низама Шамиля.
      Суд не зависел от наиба. Имам разделил ветви власти так, что наибы не превращались в неограниченных феодальных князей.
     Кадий подчинялся по судебной линии напрямую Главному кадию Имамата и Верховному Дивану* (Совету) в столице имамата.
   Наиб, как глава округа, не имел права вмешиваться в вынесение судебных решений. Если у горцев возникала тяжба (земельная, семейная, торговая), они шли не в замок наиба, а в суд к кадию.
     Исторические предания отмечают, что между Алдамом и кадием Сураином существовало глубокое взаимное уважение.
    Кадий беспристрастно разбирал дела по шариату, опираясь на доказательства и клятвы.
     Когда судья  выносил вердикт, в дело вступал наиб. Его мюриды  незамедлительно принуждали виновную сторону исполнить решение суда (например, выплатить компенсацию или штраф в казну* (Байт ал-мал). Никто  в округе не мог проигнорировать решение кади, зная, что за спиной судьи стоит авторитет наиба.
    Судебные заседания кадия чаще всего проходили при мечети в Итум-Кали, либо на знаменитом торговом рынке, где оперативно разрешались коммерческие споры купцов.     Судья регулярно выезжал в другие аулы общества Чантий, чтобы проводить суды на местах и не заставлять горцев преодолевать опасные горные тропы.
    При наибе Алдаме Чантийском (1840–1854) Чантийский округ был специфическим  приграничным, стратегически важным, торговым и многолюдным регионом.
Изучая исторические документы Имамата, мы нашли подтверждение, что согласно специфике Аргунского ущелья кадию Сураину и Алдаму чаще всего приходилось применять пять ключевых блоков статей Низама:
1. Статьи об искоренении кровной мести и замене её государственным судом
Это были самые востребованные статьи во всей Чечне. До Шамиля любой затяжной конфликт между тейпами решался кровью. Низам Шамиля это строго запрети Если происходило убийство или ранение (например, в драке на Итум-Калинском рынке), кадий Сураин немедленно применял статьи Низама, каравшие за самосуд. Вместо ответного убийства виновного судили, накладывали на его семью огромный штраф (дият) в пользу пострадавших, а самого убийцу часто высылали в другие округа Имамата (в Дагестан), чтобы разорвать порочный круг мести. Алдам Чантийский лично контролировал, чтобы родственники убитого не взялись за оружие.
2. Статьи о воинской повинности и дезертирстве.
Чантийский округ граничил с Грузией, откуда регулярно исходила угроза, а также выставлял крупные конные отряды для походов Шамиля. Статьи Низама жестко регламентировали правило: каждые 10 дворов обязаны были полностью экипировать, вооружить и содержать одного всадника (муртазека). Если кто-то уклонялся от похода, бросал пост в горах или дезертировал, Алдам применял суровые статьи. Это конфискация имущества (полная или частичная) в пользу казны. За трусость в бою применялась знаменитая статья Низама — пришивание к черкеске куска грязного войлока, снять который разрешалось лишь после совершения  подвига.
3. Статьи о регулировании торговли, мер и весов.
Итум-Кали был крупнейшим торговым узлом. Здесь сходились купцы из Дагестана, Грузии и плоскостной Чечни. Экономические статьи Низама применялись здесь ежедневно. Строго карали за обвес, обсчет и продажу порченого товара. Контроль за этим Алдам поручал ревизорам* (мухтасибам). Пойманного на мошенничестве купца ждал огромный денежный штраф и конфискация товара. Повторное нарушение каралось публичным позором на рынке. Строго запрещалось  ростовщичество (дача денег под проценты).
4. Статьи о семейном праве и ограничении калыма (Махра).
До введения Низама в горах существовала проблема из-за огромного калыма (выкупа за невесту), который требовали родители девушек. Бедные молодые горцы не могли жениться, что приводило к похищениям невест и новым межтейповым войнам. Имам  Шамиль установил жесткий лимит: не более 20 рублей за девушку и 10 рублей за вдову или разведенку. Кадий строго следил за исполнением этой статьи. Если родители невесты тайно требовали больше, их штрафовали, а брак регистрировали по законной цене. Это обеспечивало высокую рождаемость и прирост населения, что было жизненно важно для воюющего Имамата.
5. Статьи о «Сухом законе» и общественной морали.
Были запрещены алкоголь, табак, азартные игры, светская музыка и излишне роскошная одежда. Чантийцы, жившие на стыке с Грузией, исторически имели контакты с винодельческими регионами. Поэтому статьи против контрабанды и распития вина применялись наибом и кадием очень жестко. Нарушителей «сухого закона» ждали удары палками или плетьми прямо на рыночной площади Итум-Кали.
         Благодаря авторитету Алдама и мудрости кадия Сураина, эти жесткие статьи в Чантийском округе воспринимались народом как справедливый закон, защищающий слабых от сильных, вплоть до прихода к власти наиба Амзата, который превратил эти статьи в инструмент личного обогащения.
         Иисторические хроники и предания  характеризуют Сурани как влиятельного богослова, строгого приверженца шариата и защитника прав горцев.
        Этот местный чеченский алим* (учёный-богослов) сччитался  авторитетным знатоком мусульманского права. Главный кадий  Чантийского округа  обладал глубокими религиозным знаниям и безупречной репутацией среди соплеменников. Во время правления  Алдама Чантийского  Сураин обеспечивал баланс между военной исполнительной властью Имамата и независимым духовным судом.

    Кадий Сураини судил беспристрастно. В памяти чантийцев он остался судьёй, который, принимал клятвы и выносил решения строго на основе Корана, не делая поблажек ни богатым купцам на рынке, ни влиятельным мюридам.
     "Сураин (в архивных текстах также пишется как Сурам) — чеченский духовный лидер, исламский ученый-богослов (алим) и верховный шариатский судья (кадий) Чантийского округа в 1840—1850-х годах"* получил блестящее для своего времени духовное образование, пользовался непререкаемым авторитетом среди жителей Аргунского ущелья как человек "исключительно праведный и неподкупный"
     Во времена наиба Алдама Чантийского он олицетворял собой высшую гражданскую и судебную справедливость в округе. Когда новый наиб Амзат погряз в грабежах и насилии, кадий Сураин открыто порвал со ставкой Имамата и стал идеологическим вождем восстания 16 августа 1858 года.  Во время событий «Чантийской вечерни», восставшие штурмовали укрепленный замок Пхакоч (Итум-Кали), а  Сураин лично вошел в резиденцию сбежавшего тирана. "Он поднялся на вершину башни, где Амзат морил голодом безвинных людей, и публично провозгласил азан, ознаменовав падение диктатуры и возвращение истинного шариатского закона"*. После замирения края остался главным духовным наставником чантинцев, помогая восстанавливать округ после войны.

                ***

      Вертикаль власти в имамате строилась централизовано. Имам Шамиль  понимал, что произвол местных наместников (наибов) может оттолкнуть народ от его движения.    
      Основные методы борьбы с самоуправством наибов - наказания за административные проступки, казнокрадство или необоснованную жестокость к мирному населению. Если наиб начинал вести себя как единоличный хан, Шамиль немедленно лишал его власти, забирал подконтрольные земли и переводил в разряд рядовых мюридов или назначал на самый тяжелый, прифронтовой участок, где нужно было кровью доказывать преданность.
        Если наиб незаконно обогащался, собирал с горцев налоги сверх установленных законами Шамиля или утаивал военную добычу, то все  имущество наместника-нарушителя конфисковывалось в пользу государственной казны, а его самого ждал суд.
        Если наиб пытался вмешиваться в судебные дела или игнорировал решения шариатского суда, кади сообщал об этом напрямую имаму через тайную почту, и нарушителя привлекали к ответственности.
       Для провинившихся чиновников и наибов в столице Имамата (Ведено) была создана специальная зинданная тюрьма. Заключение в нее было сильным психологическим и физическим наказанием. Просидев там несколько месяцев на хлебе и воде в сырости, наибы обычно полностью лишались политических амбиций и выходили оттуда покорными исполнителями воли имама.
      Если самоуправство перерастало в заговор, тайные переговоры с царскими генералами или прямую измену, наказание было одно — отсечение головы. Известны случаи, когда Шамиль казнил даже очень влиятельных и авторитетных командиров, если их амбиции начинали угрожать единству Имамата.