Сурани кадий

    При наибе Алдаме Чантийском (1840–1854) должность шариатского судьи* (кади) Чантийского округа была ключевым институтом, уравновешивающим сильную военную власть наиба. Главным кадием Чантийского общества в этот исторический период являлся Сураин — авторитетный религиозный местный алим* (ученый),  имя которого вошло в историю Аргунского ущелья.
       Взаимоотношения кадия  и наиба  строились на строгих правилах Низама Шамиля.
      Суд не зависел от наиба. Имам разделил ветви власти так, что наибы не превращались в неограниченных феодальных князей.
     Кадий подчинялся по судебной линии напрямую Главному кадию Имамата и Верховному Дивану* (Совету) в столице имамата.
   Наиб, как глава округа, не имел права вмешиваться в вынесение судебных решений. Если у горцев возникала тяжба (земельная, семейная, торговая), они шли не в замок наиба, а в суд к кадию.
     Исторические предания отмечают, что между Алдамом и кадием Сураином существовало глубокое взаимное уважение.
    Кадий беспристрастно разбирал дела по шариату, опираясь на доказательства и клятвы.
     Когда судья  выносил вердикт, в дело вступал наиб. Его мюриды  незамедлительно принуждали виновную сторону исполнить решение суда (например, выплатить компенсацию или штраф в казну* (Байт ал-мал). Никто  в округе не мог проигнорировать решение кади, зная, что за спиной судьи стоит авторитет наиба.
    Судебные заседания кадия чаще всего проходили при мечети в Итум-Кали, либо на знаменитом торговом рынке, где оперативно разрешались коммерческие споры купцов.     Судья регулярно выезжал в другие аулы общества Чантий, чтобы проводить суды на местах и не заставлять горцев преодолевать опасные горные тропы.
    При наибе Алдаме Чантийском (1840–1854) Чантийский округ был специфическим  приграничным, стратегически важным, торговым и многолюдным регионом.
Изучая исторические документы Имамата, мы нашли подтверждение, что согласно специфике Аргунского ущелья кадию Сураину и Алдаму чаще всего приходилось применять пять ключевых блоков статей Низама:
1. Статьи об искоренении кровной мести и замене её государственным судом
Это были самые востребованные статьи во всей Чечне. До Шамиля любой затяжной конфликт между тейпами решался кровью. Низам Шамиля это строго запрети Если происходило убийство или ранение (например, в драке на Итум-Калинском рынке), кадий Сураин немедленно применял статьи Низама, каравшие за самосуд. Вместо ответного убийства виновного судили, накладывали на его семью огромный штраф (дият) в пользу пострадавших, а самого убийцу часто высылали в другие округа Имамата (в Дагестан), чтобы разорвать порочный круг мести. Алдам Чантийский лично контролировал, чтобы родственники убитого не взялись за оружие.
2. Статьи о воинской повинности и дезертирстве.
Чантийский округ граничил с Грузией, откуда регулярно исходила угроза, а также выставлял крупные конные отряды для походов Шамиля. Статьи Низама жестко регламентировали правило: каждые 10 дворов обязаны были полностью экипировать, вооружить и содержать одного всадника (муртазека). Если кто-то уклонялся от похода, бросал пост в горах или дезертировал, Алдам применял суровые статьи. Это конфискация имущества (полная или частичная) в пользу казны. За трусость в бою применялась знаменитая статья Низама — пришивание к черкеске куска грязного войлока, снять который разрешалось лишь после совершения  подвига.
3. Статьи о регулировании торговли, мер и весов.
Итум-Кали был крупнейшим торговым узлом. Здесь сходились купцы из Дагестана, Грузии и плоскостной Чечни. Экономические статьи Низама применялись здесь ежедневно. Строго карали за обвес, обсчет и продажу порченого товара. Контроль за этим Алдам поручал ревизорам* (мухтасибам). Пойманного на мошенничестве купца ждал огромный денежный штраф и конфискация товара. Повторное нарушение каралось публичным позором на рынке. Строго запрещалось  ростовщичество (дача денег под проценты).
4. Статьи о семейном праве и ограничении калыма (Махра).
До введения Низама в горах существовала проблема из-за огромного калыма (выкупа за невесту), который требовали родители девушек. Бедные молодые горцы не могли жениться, что приводило к похищениям невест и новым межтейповым войнам. Имам  Шамиль установил жесткий лимит: не более 20 рублей за девушку и 10 рублей за вдову или разведенку. Кадий строго следил за исполнением этой статьи. Если родители невесты тайно требовали больше, их штрафовали, а брак регистрировали по законной цене. Это обеспечивало высокую рождаемость и прирост населения, что было жизненно важно для воюющего Имамата.
5. Статьи о «Сухом законе» и общественной морали.
Были запрещены алкоголь, табак, азартные игры, светская музыка и излишне роскошная одежда. Чантийцы, жившие на стыке с Грузией, исторически имели контакты с винодельческими регионами. Поэтому статьи против контрабанды и распития вина применялись наибом и кадием очень жестко. Нарушителей «сухого закона» ждали удары палками или плетьми прямо на рыночной площади Итум-Кали.
         Благодаря авторитету Алдама и мудрости кадия Сураина, эти жесткие статьи в Чантийском округе воспринимались народом как справедливый закон, защищающий слабых от сильных, вплоть до прихода к власти наиба Амзата, который превратил эти статьи в инструмент личного обогащения.
         Иисторические хроники и предания  характеризуют Сурани как влиятельного богослова, строгого приверженца шариата и защитника прав горцев.
        Этот местный чеченский алим* (учёный-богослов) сччитался  авторитетным знатоком мусульманского права. Главный кадий  Чантийского округа  обладал глубокими религиозным знаниям и безупречной репутацией среди соплеменников. Во время правления  Алдама Чантийского  Сураин обеспечивал баланс между военной исполнительной властью Имамата и независимым духовным судом.

    Кадий Сураини судил беспристрастно. В памяти чантийцев он остался судьёй, который, принимал клятвы и выносил решения строго на основе Корана, не делая поблажек ни богатым купцам на рынке, ни влиятельным мюридам.
     "Сураин (в архивных текстах также пишется как Сурам) — чеченский духовный лидер, исламский ученый-богослов (алим) и верховный шариатский судья (кадий) Чантийского округа в 1840—1850-х годах"* получил блестящее для своего времени духовное образование, пользовался непререкаемым авторитетом среди жителей Аргунского ущелья как человек "исключительно праведный и неподкупный"
     Во времена наиба Алдама Чантийского он олицетворял собой высшую гражданскую и судебную справедливость в округе. Когда новый наиб Амзат погряз в грабежах и насилии, кадий Сураин открыто порвал со ставкой Имамата и стал идеологическим вождем восстания 16 августа 1858 года.  Во время событий «Чантийской вечерни», восставшие штурмовали укрепленный замок Пхакоч (Итум-Кали), а  Сураин лично вошел в резиденцию сбежавшего тирана. "Он поднялся на вершину башни, где Амзат морил голодом безвинных людей, и публично провозгласил азан, ознаменовав падение диктатуры и возвращение истинного шариатского закона"*. После замирения края остался главным духовным наставником чантинцев, помогая восстанавливать округ после войны.

                ***

      Вертикаль власти в имамате строилась централизовано. Имам Шамиль  понимал, что произвол местных наместников (наибов) может оттолкнуть народ от его движения.    
      Основные методы борьбы с самоуправством наибов - наказания за административные проступки, казнокрадство или необоснованную жестокость к мирному населению. Если наиб начинал вести себя как единоличный хан, Шамиль немедленно лишал его власти, забирал подконтрольные земли и переводил в разряд рядовых мюридов или назначал на самый тяжелый, прифронтовой участок, где нужно было кровью доказывать преданность.
        Если наиб незаконно обогащался, собирал с горцев налоги сверх установленных законами Шамиля или утаивал военную добычу, то все  имущество наместника-нарушителя конфисковывалось в пользу государственной казны, а его самого ждал суд.
        Если наиб пытался вмешиваться в судебные дела или игнорировал решения шариатского суда, кади сообщал об этом напрямую имаму через тайную почту, и нарушителя привлекали к ответственности.
       Для провинившихся чиновников и наибов в столице Имамата (Ведено) была создана специальная зинданная тюрьма. Заключение в нее было сильным психологическим и физическим наказанием. Просидев там несколько месяцев на хлебе и воде в сырости, наибы обычно полностью лишались политических амбиций и выходили оттуда покорными исполнителями воли имама.
      Если самоуправство перерастало в заговор, тайные переговоры с царскими генералами или прямую измену, наказание было одно — отсечение головы. Известны случаи, когда Шамиль казнил даже очень влиятельных и авторитетных командиров, если их амбиции начинали угрожать единству Имамата.





Ч;антийн гуонан наиб Алдам волуш (1840–1854) шариатски суьдхочун (кадин) дарж коьрта институт йара, наибан ницкъала т;еман ;едал балансехь латтош йолу. Оцу историн муьрехь Ч;антийн йукъараллин коьрта кади вара Суьраин — меттигера авторитет йолу динан ;алим (;еламстаг), цуьнан ц;е Арг;ун ч;ожан исторе йахна йу.
Кадин а, наибан а йукъаметтигаш Шамилан Низаман ч;ог;ачу бакъонаш т;ехь латташ йара. Суд наибах йозуш йацара. Имама ;едалан геннаш декънера, наибех шеко йоцу феодалан элий ца хилийта ;алашоца. Кади суьдан линица дуьххьала Имаматан Коьртачу кадина а, коьрта шахьрахь болчу Лакхарчу Диванна (Хьехамна) а муьт;ахь вара.
Наибан, гуонан куьйгалхо волуш, суьдан берташ йаха йукъаг;орта бакъо йацара. Нагахь ламанхойн дов х;оттахь (лаьттан, доьзалан, махлелоран), уьш наибан г;алин чу ца бог;ура, а кадин суьде боьлхура. Историн дийцарша билгалдоккху, Алдаман а, кади Суьраинана а йукъахь к;оргера вовшашца ларам хилар. Кади шариатца кхел нийса хьожура, тоьшаллашна а, дуйнашна а т;етовжаш.
Суьдхочо вердикт (кхел) йаьккхина чул т;аьхьа, г;уллакхана йукъаволара наиб. Цуьнан муьридаша сихонца декхареш йора бехке аг;о суьдан сацам кхочушбан (масала, компенсаци йа Байт ал-мал (пачхьалкхан казна) г;уда д;адала). Гуонехь цхьанна а бакъо йацара кадин сацам тидаме ца эца, х;унда аьлча суьдхочун т;ехьа наибан авторитет латташ йуй хаара.
Кадин суьдан заседанияш дукха хьолахь Итум-Кхаьллан маьждигехь йа махлелоран г;арайаьллачу базаршкахь хуьлура, цигахь совдегархойн коммерчески девнаш сиха къастадора. Суьдхо гуттар а Ч;антийн йукъараллин кхечу эвлашка араволура, меттигашкахь суьдаш д;айахьа а, ламанхошка кхераме ламанан тархаш ца дахийта а.
Наиб Алдам Ч;антийн волуш (1840–1854) Ч;антийн гуо башха дозанан, стратегически ладаме, махлелоран а, адамаш дукха долу а регион йара. Имаматан историн документаш ;шуш, вайна карийна ч;аг;о, Арг;ун ч;ожан спецификаца дог;уш, кади Суьраинана а, Алдамана а дукха хьолахь Низаман пхи коьрта статьян блок йукъайало дийзира:
1. Ц;ийн ч;ир д;айаккхаран а, иза пачхьалкхан суьдца хийцаран а статьяш.
Йерриг Нохчийчохь уггаре а оьшуш йолу статьяш йара иарш. Шамил волуш хьалха тайпанашна йукъара муьлхха а деха дов ц;ийца къастадора. Шамилан Низамо иза ч;ог;а дихкира. Нагахь стаг вер йа лазор хилла хилахь (масала, Итум-Кхаьллан базарахь дов хилла), кади Суьраина сихонца Низаман статьяш леладо хьал дора, шайн лаамца кхел йаран та;зар деш. Бехкечунна ч;ир эцаран метта кхел йора, цуьнан доьзална пострадавшийн пайдехьа доккха г;уда (дият) тухура, а вийнарг оцу ч;иран гура хадорхьам Имаматан кхечу гуонашка (Г;алг;айчу йа Дег;астана) д;авохуьйтура. Алдам Ч;антийнчо ша терго йодора, вийначун гергарчара герз куьйга ца эцийта.
2. Т;еман декхаран а, дезертирствон (т;амера вадаран) а статьяш.
Ч;антийн гуо Гуьржийчоьнца доза долуш бара, цигара гуттар а кхерам бог;ура, иштта цо Шамилан лехамашна йаккхий дошлойн отрядаш латтайора. Низаман статьяша ч;ог;а регламент йинера бакъонна: х;ора 10 керт декхаре йара цхьа дошло (муртазек) йуьззина кечван, герз латтадан а, кхаба а. Нагахь цхьаъ т;аме ца вахахь, ламанашкара пост йитахь йа дезертирство дахь, Алдама ч;ог;а статьяш леладора. Иза йара казнан пайдехьа бахам схьабаккхар (йуьззина йа дакъошца). Т;амехь кхоьруш хиларна Низаман г;арайаьлла статья леладора — чергази т;е цхьа хьун (лахьта) йолу б;ег;аган кийсиг тегар, иза схьаэца бакъо йацара т;амехь майралла гайхчи бен.
3. Махлелор, барам а, царам а регулировать даран статьяш.
Итум-Кхаьлла уггаре йаккхийчех махлелоран узел йара. Цигахь вовшахкхетара Дег;астара, Гуьржийчура а, аренан Нохчийчура совдегархой. Низаман экономикин статьяш кхузахь х;ора дийнахь леладора. Ч;ог;а та;зар дора эшарна, хьесап харц даран а, телхина товар дохкаран а. Цуьнан терго Алдама ревизоршна (мухтасибаш) т;едиллина латтадора. Харцонца лоцу совдегархо доккха акчан г;уда а, товар схьабаккхар а хьожура. Йуха а низам дохийнарг базарахь йукъараллин сийсазвеш та;зар дора. Ростовщичество (проценташца акча далар) ч;ог;а дихкина бара.
4. Доьзалан бакъонийн а, калым (Мах) доза тохаран статьяш.
Низам йукъадале хьалха ламанашкахь баккхий калымаш (йоь;ан мах) хиларна проблемаш йара, йоь;ан дайша-наноша оьхуш долу. Г;ора боцу ламанхойн кегийнах зуда йало йиш йацара, цо йо; йадийна йахарна а, тайпанашна йукъара керла т;емаш х;иттарна а т;ехьора. Имам Шамила ч;ог;а лимит х;оттийра: йо;ана 20 соьмал сов ца хилар, а йеллачунна йа йаьккхинчунна 15 соьмал сов ца хилар. Кади ч;ог;а терго йодора оцу статьян кхочушдаран. Нагахь йоь;ан дайша-наноша къайлаха сов дехахь, царна г;уда тухура, а брак законни махца регистрировать йора. Цо лакхара рождаемость а, бахархойн т;екхетар а латтадора, Имаматана т;емаш бечу хенахь иза ч;ог;а ладеме дара.
5. «Йакъо йина закон» (Сухой закон) а, йукъараллин моралан статьяш.
Дихкина бара алкоголь, тонка, азартни ловзарш, дуьненан музыка а, сов исбаьхьа бедарш а. Ч;антий, Гуьржийчоьнца дозанехь бехаш хиларна, историн аг;ора вино доккхучу регионашца контакташ йара. Цундела вино контрабанда йаран а, молуш хиларан а дуьхьал йолу статьяш наиба а, кади а ч;ог;а къиза леладора. Низам дохийначарна Итум-Кхаьллан базаран майданахь г;ожмашца йа маь;пашца етташ та;зар дора.
Алдаман авторитетна а, кади Суьраин хьекъална а мерца, оцу ч;ог;а статьяш Ч;антийн гуонехь халкъо нийса закон санна т;еоьцура, г;ийланиш ницкъала болчарах ларбеш болу, наиб Амзат ;едале воллалц, цо и статьяш шен бахам гулбаран инструмент йира. Историн хроникаша а, дийцарша а Суьраин ларво йоккха ;аткъам болу динан диктатор санна, шариат ч;ог;а латтадош волу а, ламанхойн бакъонаш ларйеш волу а.
Х;ара меттигера нохчийн ;алим (мусульмански ;еламстаг) бусалба бакъонийн авторитетни знаток лоруш вара. Ч;антийн гуо Коьрта кади волуш, к;оргера динан хаарш а, ц;ена репутаци а йара цуьнан шен тайпанашна йукъахь. Алдам Ч;антийн куьйгалхо волуш, Суьраина Имаматан т;еман кхочушдаран ;едална а, йозуш йоцу динан суьдана а йукъахь баланс латтайора.
Кади Суьраина кхел нийса йора. Ч;антийн эсехь иза суьдхо санна висина, дуйнаш т;еоьцуш а, кхелаш шариатца лоьхуш, совдегархошна базарахь йа ;аткъам болу муьридашна поблажкаш ца йеш.
"Суьраин (архиван тексташкахь иштта Сурам аьлла йаздина ду) — нохчийн динан лидер, исламски ;еламстаг (;алим) а, Ч;антийн гуо лакхара шариатски суьдхо (кади) 1840—1850-чу шерашкахь" шен хьешна дика динан образовани йара цуьнан, Арг;ун ч;ожан бахархошна йукъахь «башха праведни а, саьхьар воцу стаг» санна авторитет йара цуьнан. Наиб Алдам Ч;антийн волуш цо гуонехь лакхара граждански а, суьдан а нийсо гойтура.
Керла наиб Амзат талорашкахь а, насилллехь а вахча, кади Суьраина дуьххьала Имаматан ставканца уьйр хадийра а, 1858-чу шеран 16 августехь хиллачу г;аттаман идеологически куьйгалхо хилира. «Ч;антийн суьйренан» хиламашкахь, г;аьттинчара Пхакоч (Итум-Кхаьлла) ч;ог;а г;ала штурм йира, а Суьраин ша лийначу тиранан резиденци чувахара. «Иза б;аьвнан боьххье ведира, цигахь Амзата бехк боцу адамаш меца латтадош вара, а гучу йукъара азан кхайкхийра, диктатура йожар а, бакъ шариат закон йухадеар билгалдоккхуш». Мохк тийна хилла чул т;аьхьа Ч;антийн коьрта динан наставник (хььехамча) висира, т;емал т;аьхьа гуо йухаметтахоттош г;о деш.
Имаматехь ;едалан вертикаль централизованно латташ йара. Имам Шамилана хаара, меттигера наместникийн (наибийн) зуламаш халкъ цуьнан боламна гена даккха йиш хилар. Наибийн самоуправствона дуьхьал латтаран коьрта методаш — административни проступокашна, казнокрадствона йа мирни бахархошна къиза хиларна та;заршдар йара. Нагахь наиб ша цхьа хан санна хила волалахь, Шамила сихонца иза ;едалах воккхура, цуьнан куьйга к;елара лаьттанаш схьаоьцура а, рйадови муьрид вора йа уггаре халачу, прифронтовой участке хьожура, цигахь ц;ийца муьт;ахь хилар гайта дезаш йолу.
       Нагахь наиб закон дохош хьал гулдахь, ламанхошкара Шамилан законаш т;ех налогаш гулйахь йа т;еман х;онс къайлайаккхахь, йерриг наместникан бахам пачхьалкхан казнан пайдехьа схьабоккхура, а ша суьде хьожура.

      Нагахь наиб суьдан г;уллакхашна йукъаг;орта г;ортахь йа шариатски суьдан сацамаш тидаме ца эцахь, кади цуьнан хьокъехь къайлаха йолчу поштица дуьххьала имаме хаам бора, а низам дохийнарг та;заре узон вора.
Бехке хиллачу чиновникашна а, наибашна а Имаматан коьрта шахьрахь (Везденахаь) башха зиндан (бахтахь латтош йолу ор-чуьра) набахти йина йара. Цигахь латтавар ч;ог;а доккха психологически а, физически а та;зар дара. Хи т;ехь а, бепиг т;ехь а, т;уналлехь а цигахь масийтта баттахь ;аш, наибаш дукха хьолахь шайн политикин амбицех буьззина херабевлла араболура, имаман лааман муьт;ахь кхочушдархой хуьлуш.
Нагахь самоуправство (шайн лаамца лелар) заговоре (къайлаха бертахь латтаре), паччахьан генералашца къайлаха къамелаш даре йа дуьххьала хилачу йамартлоне йерзахь, та;зар цхьаъ бен дацара — корта баккхар. Г;арадевлла меттигаш йу, Шамила уггаре а ;аткъам болуш а, авторитет йолуш а баьччашна кхел йина, нагахь церан амбицеш Имаматан цхьааллина кхерам латтабаьш хилла хилахь.


Qadi Surai

Under Naib Aldam of Chanty (1840–1854), the position of Sharia judge (Qadi) of the Chanty district was a key institution that balanced the strong military power of the Naib. During this historical period, the chief Qadi of the Chanty society was Surai, an influential local religious scholar (Alim), whose name entered the history of the Argun Gorge.
The relationship between the Qadi and the Naib was built on the strict rules of Shamil's Nizam. The court was independent of the Naib. The Imam separated the branches of power so that the Naibs would not turn into unrestricted feudal princes. The Qadi reported directly along the judicial line to the Chief Qadi of the Imamate and the Supreme Divan (Council) in the capital of the Imamate.
The Naib, as the head of the district, had no right to interfere in the issuance of judicial decisions. If the highlanders had a dispute (land, family, or trade), they went to the Qadi's court, not to the Naib's castle. Historical traditions note that there was deep mutual respect between Aldam and Qadi Surai. The Qadi impartially examined cases according to Sharia, relying on evidence and oaths.
When the judge rendered a verdict, the Naib stepped into the case. His murids immediately forced the guilty party to execute the court's decision (for example, to pay compensation or a fine to the state treasury, the Bayt al-mal). No one in the district could ignore the Qadi's decision, knowing that the authority of the Naib stood behind the judge.
The Qadi's judicial sessions most often took place at the mosque in Itum-Kale, or at the famous commercial market, where merchants' trade disputes were promptly resolved. The judge regularly traveled to other villages of the Chanty society to conduct courts on-site, sparing the highlanders from having to overcome dangerous mountain trails.
Under Naib Aldam of Chanty (1840–1854), the Chanty district was a specific border, strategically important, commercial, and populous region. Studying the historical documents of the Imamate, we found confirmation that due to the specifics of the Argun Gorge, Qadi Surai and Aldam most often had to apply five key blocks of articles from the Nizam:
1. Articles on the Eradication of Blood Feud and its Replacement by State Court.
These were the most sought-after articles in all of Chechnya. Before Shamil, any prolonged conflict between teips (clans) was resolved by blood. Shamil's Nizam strictly forbade this. If a murder or injury occurred (for example, in a fight at the Itum-Kale market), Qadi Surai immediately applied the articles of the Nizam punishing vigilantism. Instead of a retaliatory killing, the perpetrator was tried, a huge fine (diyat) was imposed on his family in favor of the victims, and the killer himself was often exiled to other districts of the Imamate (to Dagestan) to break the vicious cycle of revenge. Aldam of Chanty personally controlled that the relatives of the deceased did not take up arms.
2. Articles on Military Conscription and Desertion.
The Chanty district bordered Georgia, from where a regular threat emerged, and it also provided large cavalry detachments for Shamil's campaigns. The articles of the Nizam tightly regulated the rule: every 10 households were obliged to fully equip, arm, and maintain one horseman (murtazek). If someone evaded the campaign, abandoned a post in the mountains, or deserted, Aldam applied severe articles. This meant the confiscation of property (full or partial) in favor of the treasury. For cowardice in battle, a famous article of the Nizam was applied — sewing a piece of dirty felt to the cherkesska (traditional coat), which was allowed to be removed only after performing a heroic deed.
3. Articles on the Regulation of Trade, Weights, and Measures.
Itum-Kale was the largest trading hub. Merchants from Dagestan, Georgia, and lowland Chechnya gathered here. The economic articles of the Nizam were applied here daily. They strictly punished short-weighing, overcharging, and selling spoiled goods. Aldam assigned control over this to inspectors (muhtasibs). A merchant caught in fraud faced a huge monetary fine and confiscation of goods. A repeated violation was punished by public shame in the market. Usury (lending money at interest) was strictly prohibited.
4. Articles on Family Law and Limiting the Mahr (Dowry).
Before the introduction of the Nizam, there was a problem in the mountains due to the huge mahr (bride price) demanded by the parents of girls. Poor young highlanders could not marry, which led to bride abductions and new inter-clan wars. Imam Shamil established a strict limit: no more than 20 rubles for a maiden and 10 rubles for a widow or divorcee. The Qadi strictly monitored the execution of this article. If the bride's parents secretly demanded more, they were fined, and the marriage was registered at the legal price. This ensured high birth rates and population growth, which was vitally important for the warring Imamate.
5. Articles on the "Prohibition Law" and Public Morality.
Alcohol, tobacco, gambling, secular music, and excessively luxurious clothing were prohibited. The Chantins, living on the border with Georgia, historically had contacts with wine-producing regions. Therefore, the articles against smuggling and drinking wine were applied very harshly by the Naib and the Qadi. Violators of the "prohibition law" faced beatings with sticks or whips right on the market square of Itum-Kale.
Thanks to the authority of Aldam and the wisdom of Qadi Surai, these harsh articles in the Chanty district were perceived by the people as a fair law that protected the weak from the strong, up until the rise to power of Naib Amzat, who turned these articles into a tool for personal enrichment. Historical chronicles and legends characterize Surai as an influential theologian, a strict adherent of Sharia, and a defender of the rights of the highlanders.
This local Chechen Alim (theologian-scholar) was considered an authoritative expert in Islamic law. The Chief Qadi of the Chanty district possessed deep religious knowledge and an impeccable reputation among his fellow tribesmen. During the rule of Aldam of Chanty, Surai provided a balance between the military executive power of the Imamate and the independent spiritual court.
Qadi Surai judged impartially. In the memory of the Chantins, he remained a judge who accepted oaths and made decisions strictly on the basis of the Quran, making no allowances either for wealthy merchants in the market or influential murids.
"Surai (also written as Suram in archival texts) — a Chechen spiritual leader, Islamic scholar-theologian (Alim), and supreme Sharia judge (Qadi) of the Chanty district in the 1840s–1850s" received a brilliant spiritual education for his time and enjoyed unquestioned authority among the inhabitants of the Argun Gorge as a man "exceptionally righteous and incorruptible." During the time of Naib Aldam of Chanty, he personified the highest civil and judicial justice in the district.
When the new Naib Amzat became mired in robbery and violence, Qadi Surai openly broke with the headquarters of the Imamate and became the ideological leader of the uprising on August 16, 1858. During the events of the "Chanty Vespers," the rebels stormed the fortified castle of Phakoch (Itum-Kale), and Surai personally entered the residence of the fled tyrant. "He climbed to the top of the tower, where Amzat had been starving innocent people, and publicly proclaimed the Adhan, marking the fall of the dictatorship and the return of the true Sharia law." After the pacification of the region, he remained the main spiritual mentor of the Chantins, helping to restore the district after the war.
The vertical of power in the Imamate was built centrally. Imam Shamil understood that the tyranny of local governors (Naibs) could alienate the people from his movement. The main methods of combating the self-will of the Naibs were punishments for administrative offenses, embezzlement, or unjustified cruelty to the civilian population. If a Naib began to behave like an independent khan, Shamil immediately deprived him of power, took away the controlled lands, and demoted him to the rank of ordinary murid, or appointed him to the most difficult, frontline sector where he had to prove his loyalty with blood.
If a Naib enriched himself illegally, collected taxes from the highlanders in excess of the laws established by Shamil, or concealed military booty, then all the property of the violating governor was confiscated in favor of the state treasury, and he himself faced trial.
    If a Naib attempted to interfere in judicial matters or ignored the decisions of the Sharia court, the Qadi reported this directly to the Imam via secret mail, and the violator was held accountable.
For transgressive officials and Naibs, a special zindan (underground pit prison) was established in the capital of the Imamate (Vedeno). Confinement in it served as a severe psychological and physical punishment. After spending several months there on bread and water in damp conditions, the Naibs usually lost all political ambitions and emerged as submissive executors of the Imam's will.
If self-will escalated into a conspiracy, secret negotiations with tsarist generals, or outright treason, there was only one punishment — decapitation. Cases are known where Shamil executed even highly influential and authoritative commanders if their ambitions began to threaten the unity of the Imamate.