Райзер. Реверсия смерти. Глава 5

Остывший мисо-суп

Обычный свет в убежище умер. Его сменило кровавое зарево, исходившее сразу отовсюду.

Брик уткнулся линзой в пол. Время от времени он издавал тихий прерывистый щелчок, словно пытался что-то произнести, но слова заело. Несколько раз экран вспыхивал и замолкал обратно.

Гермодверь убежища, массивный щит из стали и композитов, ведущий в технические тоннели, оставалась запертой. Индикатор статуса, обычно горевший успокаивающим зеленым, не подавал признаков жизни.

На главной рабочей станции строки системного лога бежали с неестественной скоростью: мелькали и исчезали, не успевая зафиксироваться. Они сменялись бессвязными цепочками букв и цифр, короткими фразами.

Один фрагмент все же задержался: «L-S расширил(а) область присутствия».

Из динамиков, годами настроенных на ровные волны белого шума, с трудом пробились несколько дребезжащих, плоских нот, зацикленных в унылую последовательность. Звук был старым, как из сломанной музыкальной шкатулки, и в нем послышалось что-то органическое — слабый сиплый выдох, вплетенный в каждую ноту.

Возникло прежнее ровное шипение, но теперь в нем угадывалось отрывистое дыхание.

На краю стола была глубокая миска. Под тонкой пленкой застывшего жира темнел мисо-суп. Рядом лежали палочки, словно в ожидании хозяина, который вот-вот должен вернуться и закончить прерванную трапезу.

— Я забыл суп.

— …суп? Ты точно на правильном конце провода, Райзер?

— Оставил на столе. Теперь там холодная бурда.

— Ты понимаешь, что твое убежище теперь — ловушка?

— Да. Мне нужно вернуться.

— Ты вообще знаешь, что несешь? Они уже там! Косцы только и ждут сигнала, чтобы растащить тебя на винтики!

— В холодильнике иммуносупрессоры. Без очередной дозы мой организм начнет отторгать нейроинтерфейс: воспаление, отек, отказ двигательных функций. Я стану бесполезен.

— Подожди, — голос Рины покрылся металлическим холодом. — Не лезь на рожон, есть другие варианты. Я знаю подпольного биоинженера, он работает с контрафактными препаратами. Дорого, но реально. Его лаборатория в двух кварталах от тебя.

— Синтетический мусор, — без колебаний парировал Райзер. — Он дает временный эффект и вызывает перекрестную реакцию. Мой имплант настроен на специфический состав. Все остальное в лучшем случае отсрочит агонию на несколько часов.

— Хорошо, тогда другой план. Я найму какого-нибудь отчаянного типа из Нижнего города, он проберется в твое…

— Не проберется. Система безопасности убежища привязана к моим биометрическим ключам. Ты потеряешь деньги, а я останусь без лекарства.

— Дай мне хотя бы попробовать взломать их логистику! Узнать, где они хранят эти супрессоры на складах, может, есть шанс устроить кражу там, а не лезть в самое пекло.

— У «МежТэка» все, что легально, хранится на обычных складах, а то, с чем неудобно светиться — в серых зонах. Без кодов, без следов в системе. Мои препараты там, их местонахождение не отследить. Их как бы нет. — Он выдохнул, голос все еще дрожал. — Все твои варианты лишь вероятность, крайне малая. Мой вариант — гарантия. Единственная.

— Хорошо, — голос Рины на другой стороне эфира потерял всякий оттенок паники, став плоским и деловым. — Допустим, я принимаю твой «единственный вариант». Как ты себе это представляешь?

Тишина.

— Райзер?

— Я не знаю, — его голос прозвучал тихо и на удивление искренне. В нем не было ни бравады, ни стоицизма. — У меня нет плана. Я не в форме, мысли путаются, реакция замедлена. Имплант… он создает помехи. Я пропущу важную деталь, и это будет конец. Мне нужен кто-то с ясной головой. Мне нужна твоя голова.

— Ты просишь меня нырнуть в яму вместе с тобой?

— Да.

— Хорошо. Но знай, что лестницы оттуда нет. Ты действительно хочешь такой компании?

— Да, — повторил Райзер одно короткое слово, выдохнутое без колебаний. — Твой расчет надежнее, чем мое чутье. Веди.

— Тогда слушай сюда.

Ночь сгущалась. Райзер крался по улице, вливаясь в поток прохожих. Его взгляд аналитически скользил по силуэтам: вот смеющаяся парочка, выходящая из бара — оживлены, заметны. Дальше женщина, решительно шагающая к остановке — целеустремленная, привыкла контролировать ситуацию. Курьер в фирменной жилетке заскакивает в подъезд с очередной доставкой, его маршрут явно отслеживается.

Внимание привлек парень у подъезда старого жилого массива. Костюм дешевый, но чистый, на запястье поблескивали умные часы бюджетной модели. Он раз за разом проверял телефон, пока обессиленный не осел на парапет. Голова упала на грудь. Обычная усталость или легкая седация? Неважно. Бедолага вырубился.

Райзер присел рядом, сделав вид, будто помогает другу. На затылке он нашел небольшой разъем и подключился по коннектору, змеей выскользнувшему из-под рукава.

— Контакт, — сообщил динамик комлинка. — Загружаю цифровой слепок твоей старой биометрии. Пока это просто набор символов, спрятанный в памяти его импланта.

Кабель соединения завибрировал, вызывая головокружение.

— Готово. Отключайся.

Райзер извлек коннектор. В этот момент из подъезда вышли двое.

— Вжик! Ты чего тут завис? — один из них толкнул спящего в плечо. — Опять на шунтах пересидел? Давай, шевелись, на смену опоздаем.

Они подхватили Вжика под руки, пытаясь привести его в чувство. Тот что-то бессвязно пробормотал, ноги подкосились.

— Тащи его наверх, — сказал второй.

Они скрылись за дверью, не обратив внимания на камеру наблюдения, которая плавно повернулась в их сторону. Ее объектив сфокусировался на захлопнувшейся двери, замер, а потом так же плавно вернулся в обычное положение, продолжая дежурный мониторинг сектора. Райзер дважды едва стукнул по комлинку.

— Активирую, — откликнулась Рина.

На несколько секунд все замерло. Затем камера дернулась, ее фокус сузился до предела, прожигая кирпичную стену дома невидимым лазером. Раздался почти неслышный щелчок, индикатор под объективом, до этого молчавший, загорелся тревожным алым.

— Они клюнули. Парня заберут в течение десяти минут. Продержат несколько часов, не меньше.

— Есть время для маневра, — Райзер уже сверял мысленный маршрут. — Пора вернуться в убежище.

— Тебе неинтересно, что с ним будет? — голос Рины оставался спокойным, но в нем слышалось напряжение аналитика, который просчитывает побочные ветки сценария.

— Нет. — Райзер поднял воротник и двинулся в тень. — Он выполнил свою роль. Случайный прохожий, оказавшийся в нужном месте. Его судьба не имеет значения, в отличие от моей.

— Понятно, тогда переходим к делу. У тебя точно есть три часа, пока они развлекаются с его гиппокампом. Потом только удача. В лучшем исходе косцы проявят свой талант: будут мучить парня днями и не заметят подвоха. Но в реальности я бы на это не ставила. Сначала им будет весело гонять его память по кругу, подмешивать новые страхи, слушать, как он запинается на выдуманных деталях. Им этого хватит, чтобы почувствовать себя профессионалами. Но рано или поздно кто-то заскучает и проверит глубже. Вот тогда пазл сложится, и они поймут, что держат муляж. Вопрос, когда именно.

Райзер стоял перед неприметной дверью на задворках квартала. За ней начинался технический тоннель — сеть забытых корпорацией гробниц, предназначенных для обслуживания коммуникаций и систем жизнеобеспечения дата-центра. Когда-то она работала как магистраль, соединяла разные части комплекса, но после автоматизации и модернизации большинство тоннелей оказалось заброшено.

— Дорога не изменились, но все равно будь осторожен, — предупредила Рина по комлинку. — Корпы могли замаскировать новые сенсоры. Любое лишнее движение, и сигнал отправится прямо на их посты.

— Сканы чисты, — сообщил Райзер в ответ.

— Пока да, — донеслось из трескучего динамика. — Но все равно держи шаги тихими.

Тоннели тянулись узкими коридорами, пересекались проходами. Вдоль стен стояли металлические шкафы с непонятными разъемами, старые распределительные панели с потертыми кнопками, пространство было усеяно люками, ведущими в еще более низкие уровни, и дверьми, за которыми могли скрываться забытые комнаты технического персонала или складские ячейки. Иногда встречались ржавые тележки, брошенные инструменты, пустые газовые баллоны, закопченные вентиляционные шахты и следы старых аварийных работ. Все это создавалo ощущение лабиринта, где каждый поворот ведет в тупик.

Впереди показалась еще одна дверь — многотонный массив с заметным свечением панели управления по центру. Райзер остановился в двух шагах от нее.

— Будь готов ко всему. Это больше не твое убежище. И кто знает, что они успели там сделать за то время, пока тебя не было.

Райзер осторожно переступил порог. На первый взгляд внутри все выглядело привычно, в полном порядке. Он просканировал комнату внимательнее: никаких видимых признаков вмешательства.

— На душе мерзко, но тут пока чисто, — прошептал он в комлинк.

— Отлично, — ответила Рина. — Не расслабляйся.

Он осмотрел кабельные каналы и вентиляционные решетки. Камеры на потолке были либо отключены, либо покрыты пылью.

На полу у ножки стола лежала перевернутая миска. Рядом темнело жирное пятно высохшего бульона, усеянное отдельными рисовыми зернами, будто кто-то аккуратно выложил их по контуру.

— Брик, уборка.

Донеслось тихое жужжание. Маленький робот выкатился со вспыхнувшим на дисплее смайликом и замер перед засохшим пятном, внимательно сканируя поверхность. Он издал серию модулированных гудков и писков — сложную последовательность, напоминавшую закодированное сообщение.

Спустя мгновение из вентиляционной решетки на стене послышался легкий рокот. Почти бесшумно выплыл небольшой летающий аппарат с тонким слоем пыли на винтах и открытых двигателях.

Брик тут же принял роль координатора. Он подкатился под аппарат, и они обменялись быстрой серией световых импульсов. Уборщик завис над пятном, его нижняя панель разъехалась, создав локальное поле низкого давления. Рисовые зернышки притягивались к специальной приемной камере, попадая в невидимую воронку.

Брик кружил вокруг, аккуратно подталкивая своей массой отдельные крупинки, которые не сразу поддались воздействию поля. Он работал как пастушок, загоняя упрямых беглецов под действие вакуумного потока. Для жирного пятна аппарат переключил режим и подлетел ближе к полу — из его корпуса выдвинулся скребок на гибком манипуляторе, который стал аккуратно подцеплять засохшую массу, одновременно с этим усиливая всасывание. Брик ездил по периметру, собирая в свой корпус мелкие частицы.

Когда последняя крупинка исчезла, уборщик мягко отплыл обратно в вентиляционную шахту, а Брик покатил к мусорному отсеку, толкая перед собой перевернутую миску, затем издал победный звук по достижению цели и вернулся на зарядную станцию.

— Надеюсь, твой маленький друг не записался в секту санитаров. Что дальше?

Райзер не отводил взгляда от главной станции, его пальцы уже стучали по воздуху, вдавливая невесомые клавиши.

— Ты можешь взломать «МежТэк»? Удалить все упоминания об этом месте в их сетях, все координаты, логи, отчеты?

— Взламывать ничего не нужно, — моментально ответила Рина. — Я давно прописалась внутри их периметра. Но это не быстрое дело. Нужно найти каждую зацепку, каждый след. Это как выдергивать нитки из ковра.

Он кивнул. Рабочая станция перешла в аварийный режим.

— Запускаю «Призрак», — сказал Райзер.

На экране поплыли строки машинного кода, а вокруг раздался нарастающий, низкочастотный гул — системы охлаждения вышли на максимальную нагрузку.

— «Призрак» не просто стирает следы. Протокол переписывает данные многократно, блок за блоком, заменяя их случайным шумом и создавая эффект постепенной деградации носителя. Система тут же генерирует фальшивые журналы: фиктивные маршруты, ложные отметки времени, поддельные транзакции. Сканеры и мониторинги будут видеть зону, которая по всем признакам активна и функционирует, но данных о реальном объекте не будет ни у кого. Любые попытки анализа сведутся к бесполезным догадкам. Дата-центр снова станет безопасным, потому что для систем корпорации он просто исчезнет с карты.

— У меня тоже прогресс. Но будь готов: полная очистка займет полдня.

Райзер молча кивнул и потянулся к главному коммутатору. Свет в комнате погас, оставив лишь слабые огоньки оборудования, отражающие ритм работы «Призрака».

— Отдыхай, — сказала Рина, и в ее голосе впервые прозвучала усталость. — Я продолжу наблюдение. Не забудь про иммуносупрессоры, ты так их и не принял.

Связь прервалась. Райзер опустился на пол у стены, прислонив голову к холодному бетону, сомкнул веки и отпустил сознание в темные воды забытья.

Глубокой ночью воздух в убежище стал плотнее. Из динамиков, сквозь слои статики и электронных помех, донеслось тихое, почти незаметное пение — странное, протяжное, как дыхание. Звук был настолько тихим, что сливался с фоном, и Райзер, глубоко спавший, не подозревал о нем.

Но Брик услышал. Его выгоревший корпус тихо зажужжал, дисплей, обычно светившийся милыми значками, был темным и пустым.

Он медленно скользил по комнате, замирая возле каждого объекта, наклоняя корпус, как будто прислушиваясь и оценивая. Движения были странно точными, лишенными привычной суетливости. Каждая остановка, каждый поворот создавали ощущение, что робот не просто выполняет задачу, а изучает пространство с холодной, чуждой целью. Иногда он резко менял направление, скользил по полу боком, будто стремясь охватить все помещение взглядом своих сенсоров.

В пустом пространстве Брик продолжал свои обходы, одинокий и неосознанный свидетель того, что убежище так и не стало безопасным.