Витки одной спирали 31

Они там сидели вдвоём за своим любимым столиком в углу и на пару хрупали поджаристую морковку. На этот раз, разнообразие ради, Уилсон таскал её с тарелки Хауса, и оба явно получали удовольствие от процесса.
- Я-то, честно говоря, ожидал, что вы в поте лица готовитесь к экспертному слушанию, - насмешливо заметил Хаус. - Ну, там подбираете гели, обезболивающие свечи....
 Из нас четверых смутился только Рэй. Мы с Рэйчел выросли в тесном контакте с Хаусом, а Грега смутить вообще было нереально.
- Готовиться нечего, - сказал он, снова обращаясь к пончику. - Я его медкарту наизусть знаю.
Я ёрзнул на стуле: что-то смутно не давало мне покоя, а после его слов ещё и обострилась. Что-то, похожее на чувство вины, но я никак не мог его пристойно оформить и ломал себе голову построением логических схем.
 Хаус посмотрел на свои наручные часы - старомодные, механические с круглым большим циферблатом:
- Час "зеро", между прочим, близится.
- Ничего, - снова сказал Грег. - Кофе выпить успеем.
- А составить план оборонительных действий с дражайшим наставником?
- С Чейзом? А он-то тут при чём?
- Как это "при чём"? Это же ему придётся отрезать твоему пациенту полголовы. И он должен убедить комиссию в безопасности такого лечения - ну, в смысле, в том, что мальчики с половиной головы могут жить полноценной жизнью и ни в чём себя не ограничивать.
- Строго говоря, - вмешался не до конца прожевавший морковку доктор Уилсон, - этот пациент - в какой-то степени его пациент.
- И даже в большей, чем твой, - добавил Хаус. - Так что и огребать дисциплинарку будет, в основном, он, а не ты. И это не мягкое пошлёпывание по попке от Формана – там всё серьёзно.
- Не надо, - снова вмешался доктор Уилсон - морковку он уже проглотил, поэтому и прозвучал теперь более решительно и веско.- Не дёргай его зря за совесть. Грег огребёт за свою вину. Чейз - за свою, которая тоже имеет место быть. Чейз - его руководитель. Он должен был проконтролировать назначения, а он их подписал, не глядя.
- Потому что доверял.
- А не должен был. Вот за это и огребёт. И совершенно справедливо.
- А разве с наказанием уже не определились? - осторожно спросил я.
- Это ты про вердикт Формана о предании вас мне? Ну что ты, это так - лёгкая щекотка. Чтобы было, чем помазать перед экспертной комиссией.
У меня снова похолодело где-то в районе загривка. У Грега, думаю, тоже.
- Ну, хорошо, вот вас всех накажут – я, правда, не очень понимаю, за что, но мне это и не важно сейчас. А кто будет лечить Рейчел? - вдруг спросил Чарлтон с подозрением в голосе. Или вас без красных карточек накажут?
В этом вопросе, безусловно, тоже была наглость, но дозированная, обусловленная беспокойством за жену. Глаза Хауса чуть сузились, в них появился нехороший интерес.
 А я лишний раз отметил себе, записал мысленно, что разговоры при родственниках пациентов надо тщательнее фильтровать, даже если эти родственники совсем свои.
И снова вопросительно обратился к себе вовнутрь: может быть, в этом всё дело? И меня скребёт, что я распустил язык при матери Фейслеса, а меня в это влёгкую ткнули носом на внутреннем разборе? Может быть, именно отсюда моё чувство вины? Но тогда оно было бы перед Грегом, а не перед чем-то сугубо своим, внутренним. Это было похоже на недоученный урок, забытое обещание, карточный долг или заём, вылетевший из головы, на который вот-вот побегут пенни.
Я честно и беспристрастно постарался расспросить своё подсознательное, которое у нас у всех ведает смутным и неоднозначным, но только мысленно покачал головой. Дело было не в сливе ошибки Грега перед мамашей Фейслес, не только в этом - мне не давало покоя что- то ещё.
- Я, - сказал доктор Уилсон. – Я буду лечить. Тебя такой вариант устроит?
- А вы здесь главный онколог? Ну, то есть, вы заведуете онкологией здесь?
- Нет, - ответил Уилсон, - Заведует доктор Малер, не я, - а в глазах Хауса ещё отчётливее проступил интерес экспериментатора, ставящего опыт на мыши - умненькой, но не гениальной. Ну, то есть, примерно такой, как Рэй Чарлтон.
- А круче вас у вас тут онкологи есть?
- Перестань! - попытался остановить его Рэйчел.
- Сама перестань, - тут же отреагировал Хаус и тем же естествоиспытательским взглядом уставился на Уилсона. К тому моменту наши столы уже как-то сами по себе съехались почти вплотную, повинуясь обоюдному подталкиванию коленками – стулья подтягивались за ними, коротко поскрёбывая ножками по полу. Так что фикус оказался в заложниках, а наша близость теперь позволяла не повышать голоса и держать контакт глаз, чем и занялся Рэй, жадно ловя взгляд Уилсона. А Хаус с не меньшей жадностью пытался перехватить то тот, то другой взгляд. Их разговор явно забавлял его всё больше. Ещё бы! Теперь у него было целых две подопытных мыши, он их всё равно, что свел в одной банке, смешал хорошенько и ждал реакции.
- Нет, - сказал Уилсон. - Круче меня нет.
- Тогда почему вы не главный?
Уилсон немного помолчал, за колено подтянул свою левую ногу, с едва слышным стуком переставил протез, словно чтобы проиллюстрировать следующий довод, оброненный небрежно, как бы между прочим:
- Я - инвалид.
- Ну, и что? – вскинул брови Рэй. - Доктор Хаус тоже инвалид, да ещё и с судимостью, да ещё и с непростым характером, а он заведовал диагностикой прежде, а теперь заведует гериатрией и исследовательским – он оставил на конце вопросительную интонацию. А я отметил про себя, что Рэй, похоже, неплохо подковался в наших внутренних делах, и, значит, Рэйчел рассказывает ему довольно много о нас обо всех.
Уилсон бросил короткий взгляд на Хауса, словно ища поддержки, но получил вместо неё только короткую улыбку - правда, для Хауса необыкновенно тёплую, но с явным подтекстом: помогать не собираюсь, выкручивайся сам, как знаешь.
- Мне нет необходимости быть главным, - подумав, сказал Уилсон, и Рэя это, кажется, озадачило и разоружило. - Это у диагностов всегда была командная игра, и им всегда был нужен капитан, чтобы директивно и чётко выбрать курс после общего обсуждения. Мы, онкологи, индивидуалисты - каждый отвечает за своего больного, нам важен личный контакт, психологический комфорт такого контакта, и мы не работаем в команде. А в геронтологическом вообще штат такой, что кроме Хауса заведовать просто некому, - про исследовательское отделение он умолчал, но и так было понятно, что бал там правит «джи-эйч», а значит, и его создатель – как ещё-то?
И снова то, что Уилсон-отец сказал об индивидуалистах, потревожило во мне всё ту же смутную неясность, связанную не то с Грегом, не то с комиссионным разбором. Как будто я чего-то недопонял, не додумал или не доделал.
- Ты его не лови, - сказал вдруг Рэю Хаус совершенно серьёзно, закончив, видимо, свои естествоиспытательские игры. - Он реально лучший. Я имею в виду онкологический профиль, конечно, в остальном лучше я. Но если уж я, врач, и не из последних, доверяю ему лечить дочь, то тебе – бестолковому обывателю, кое-как спихнувшему школьный курс естественных наук – взять – и не доверить ему жену просто глупо.
Уилсон между тем спокойно и согласно кивнул с самым невозмутимым видом и обратился к Рейчел:
- Хорошо, что ты ещё не ушла. Я хочу прямо сейчас взять ещё один анализ. Мне тут кое-что пришло в голову насчёт твоей опухоли, но пока не буду говорить, сначала проверю. Пойдём со мной, мы как раз успеем до начала разбора, а то я там должен быть, - и он решительно поднялся, чуть заметно поморщившись при опоре на протез.
- Что пришло в голову? Плохое? - вскинулась Рэйчел.
- Да, в какой-то степени. И... нет. Пойдём! - он протянул ей руку, и она ухватилась за неё, как ребёнок хватается за протянутую руку отца.
- Тебе тоже пора, - сказал Хаус Рэю тоном, пресекающим в зародыше любые возражения.
- Я подожду жену. Отвезу её.
- Не надо, я её сам отвезу, - Хаус встал. - Стол на место поставьте, - и, больше не глядя на нас, вышел, не забыв, впрочем, закинуть в рот последнюю морковку.
- Похоже, он разозлился, - через несколько мгновений молчания проговорил Рэй.- А что я сделал?
- Ты его злым не видел, - буркнул Грег.
- Что ты сделал? Ты продемонстрировал сомнения в их Уилсоном профессионализме - мало? Больше так не делай.
- Да я я просто беспокоюсь о Рэйчел! - воскликнул Рэй возмущённо.
- А он о ней, думаешь, не беспокоится?
- Вообще-то по нему так запросто и не скажешь.
- Он – врач, чувак, - сказал Ураган таким тоном, каким растолковывал бестолковым близнецам Чейза математическую задачу. – Если врач начнёт позволять своему беспокойству поднимать голову и торчать наружу, как врач, он кончится.
И снова его слова шевельнули у меня внутри взведённую пружинку подступающего и снова ускользающего понимания.
- Подожди... Чук-вак? Это кем ты меня сейчас назвал? - озадаченно нахмурился Чарлтон.
- Приятелем, Рэй. Другом. Это сленг шестидесятых. Их сленг, - в голосе Урагана прозвучала нотка ностальгически-почтительная, так говорят о любимой бейсбольной команде или музыкальной группе. Или… об отцах?
- Пойдём, провожу тебя, - хлопнул я Рэя по могучему плечу. - Анализы могут затянуться, потом разбор одного там случая. Рэйч здесь своя, пока со всеми переболтает, со всеми обнюхается, ты в кому впадёшь со скуки. Пошли. Мы, действительно, её потом сами отвезём, не беспокойся. Не Хаус, так я. Одну не оставим.
- Ей нужна психологическая поддержка, - добавил Грег. - А ты пока, уж прости за откровенность, сам не в форме. Отец управится лучше - у него опыт. Да! И скажи тётушке Еве, что она торчит матери Рэйч за ремонт машины.
- Знаю уже, - Рэй фыркнул и, наконец, вроде немного расслабился.
Но когда я проводил его вниз, и он уехал, а я вернулся, сквозь прозрачную перегородку я увидел, что Грег всё ещё в кафетерии - сидит, бездумно вращая в руках стаканчик с кофе, словно собирался погадать по следам гущи на его стенках.
- Ты чего здесь? – спросил я, подходя.
Он поднял на меня глаза цвета горького шоколада. Очень горького.
- Дерьмо, Роб?
- Ты про Рэйчел или про Фейслеса?
- Да, в общем, и то, и другое…
- Я так понял, твой папа думает, что у неё тринегативная форма.
- Не самый лучший вариант…- сказал он убито.
- Но ведь симптомов пока нет, нащупали просто. И размер небольшой…
- И беременность… Первая. Прерывание вообще не айс, а тут ещё резус. У неё - отрицательный, у Рэя – положительный…
- Беременеть, наверное, всё равно больше не получится, - с сомнением проговорил я. - Там, наверное, надо будет всё резецировать.
- При тринегативном-то? – вскинулся он. – Зачем?
« А он знает онкологию, пожалуй, уже лучше моего», - подумал я. И моя неясная тревога, наконец, оформилась внятно и окончательно.
- А ты почему не взял у Фейслеса цитологию? – спросил я, как будто мы об этом никогда раньше ни словом не упоминали.
Грег удивлённо вскинул брови к самой границе волос:
- У тебя что, ранний альцгеймер? Я ведь, кажется, уже сто раз объяснял: мне показалось, что это – банальный стоматит, и то, что он не ответил на лечение, я просто сразу не…
- Цитология предписывается стандартом, - тускло сказал я.
- Ну, да, но…
- Так почему ты не взял у Фейслеса цитологию? Ты не мог забыть стандарт.
Горький шоколад разбавился сливками.
- Роб, послушай, мне, конечно, лестно, что ты обо мне такого высокого мнения, что думаешь, будто я всегда всё…
- Так почему ты не взял у него цитологию? – перебил я.
- О, чёрт! Включился режим «репит форевэ»? Теперь будешь доставать, пока…
Это за мной, как мне рассказывали, водилось с детства – не получив ответа на вопрос, я не отменял его до тех пор, пока не получу. Отвлечь меня было невозможно.
- Пока ты не ответишь, - кивнул я. - Почему ты не взял цитологию?
Он скомкал стаканчик в кулаке и швырнул в мусорную корзину через весь зал. Попал.
- Ты не забыл, - снова сказал я. – Ты нарочно не взял. Почему?
- О, господи! Потому и не взял, что подумал, что это может быть рак! А он – пацан! И там эта курица, его мамаша, для которой он – центр вселенной! Я же мог забыть? Нет? Я же – стажёр, сопляк, безответственный оболтус. Нет?
- И? – спросил я.
- И я назначил через три дня контрольную явку, надеясь, что, когда он придёт, язвы больше не будет.
- И?
- И мне не придётся брать эту чёртову цитологию вообще.
- И?
- И они не пришли, - сказал он совсем тихо. – А пришли только, когда стало хуже. А я… не вспомнил.
- Ага, - сказал я. – Если монстр под кроватью, сунь голову под одеяло. Монстр ведь не может ухватить тебя за задницу, его ведь на самом деле и нет под кроватью. Если цитологический анализ не покажет. А ты не вспомнил, пока не почувствовал задницей его зубы и когти, да?
- Да. Только зубы и когти почувствовал задницей не я, а он. В этом и проблема.
- Ну, ясно, - сказал я, почувствовав даже что-то вроде облегчения.