Дагерротип

1 | Веня

Папа опять кричит, мама опять плачет.
Эти звуки привычны, можно накрыться одеялом с головой и спать дальше.
 Но сон не приходит.

     Возле кровати лежит Киша – верная подруга. Делает вид, что спит, но Веня видит: острые собачьи уши беспокойно подёргиваются. Над кроваткой горит ночник в виде улыбающегося полумесяца, а за окошком пронзительно завывает ветер:  "Вууууууууууу... ввввввуууууууууу".

   Вене кажется, что к дому, крадучись,  подступают огромные серые волки.
"Бах, бах, трррррррр!" – это кто-то в коттеджном  посёлке продолжает отмечать Новый год.

    – Дрянь, дрянь, овца недорезанная, где дагерротип де Пранже?! Верни немедленно! – вопит папа.

   – Я не знаю, не знаю, что ты ко мне пристал?! – плачет мама, – полный дом гостей был! У них и спрашивай! Зачем мне твой дагерротип?

 – Только ты знала, что это ценность! Он стоит как два этих дома! Где он?!

 – Вызывай полицию, пусть ищут! А от меня отстань! Изверг!

– Ты давно это задумала! Украла у меня дагерротип и хочешь свалить!

 – Да ты сумасшедший! Отстань от меня! Не брала я твою картинку!

"Что такое "дагерротип"? – думает Веня.
Слова "дрянь" и "изверг" он уже знает хорошо: так называют друг друга папа и мама. Слышится звук удара. Мама громко кричит и плачет:

 – Нет! Не бей! Помогите!!!

    Веня не может помочь маме. Он накрывает голову подушкой и тоже плачет. Он очень любит маму и боится, что утром опять увидит на её лице и руках кошмарные сине-лиловые пятна. Киша начинает беспокойно скулить с соскакивает с кровати.

Веня слышит, как хлопает входная дверь: видимо, мама хочет убежать от папы.
Веня уже знает, что сейчас услышит шум отъезжающей машины: так было не раз. Иногда мамы нет по нескольку дней, но она всегда возвращается.

После маминого возвращения папа всегда долго просит прощения и обещает больше никогда не трогать её даже пальцем.

 "Венечка, милый, не могу без тебя!"– всегда говорит мама, и Веня успокаивается. Всё хорошо, можно жить дальше.

В этот раз шума  мотора  почему-то не слышно. Мама решила в этот раз никуда не уезжать?

Веня пытается заставить себя встать, чтобы посмотреть в окно: где там мама?
   Но вдруг нечаянно засыпает. Сквозь сон Веня чувствует, как верная Киша осторожно забирается на кровать, немного топчется, устраиваясь поудобнее, затем сворачивается калачиком,  вздыхает и кладёт морду ему на ноги.

 2 | Арсений

   Кто не зимовал в пустом дачном посёлке – никогда не поймёт, как тишина может вибрировать и звенеть. Ты слышишь бесконечную заунывную литанию ветра и пытаешься определить тональность – си минор?

   Сначала тебе страшно – где все привычные звуки? Гул города, который раньше так раздражал, сейчас кажется чем-то жизненно важным; чем-то, что позволяет чувствовать себя живым. А это вымороженное молчание.. Как же некоторые люди постоянно живут за городом?

     Пойти бы позаниматься за хорошим шрёдеровским роялем, почитать... Но  свистопляска нагоняет апатию. Арсений сидит у окна, смотрит на неподвижную белую картинку и ничего не хочет. Рядом притулился к тёплой ноге хозяина старый толстенький такс Том. Старается держаться прямо, но глаза пёсика сами собой закрываются, и наконец он, вздохнув, сворачивается краковской колбаской и крепко засыпает. Так проходят дни. Потом неделя.

  Арсений впервые проводит новогодние каникулы подобным образом. Конечно, сначала ему было очень обидно: в праздники у дирижёра – самая работа. Все эти рождественские шлягеры, оратории Баха и Сен-Санса, вечный Штраус. И Щелкунчик, естественно.

     В этот раз подвело здоровье, и это Арсения неимоверно злит. Выпил бутылку испанского вина с приятелем-дирижером – и вот они, здравствуйте, два “П”: подагра и панкреатит в одном флаконе.

Тошнит от одного вида еды, правая нога болит так, что даже ботинок не наденешь: войлочные тапочки да валенки – вот нынче наша обувь. Концертный тулуп да валенки, хе-хе.

Пришлось передать все концерты другим дирижёрам и ехать сюда, на дачу.

  Новый год он встретил в беспечальном уютном одиночестве – вернее, в обществе Тома. И сейчас Арсению спокойно и хорошо, если не обращать внимания на дрянное самочувствие.

 С третьей попытки удалось справиться с дымящей печкой, и теперь в унылом многоголосном завывании ветра явственно слышны мажорные трезвучия.
 
 – Хорошо мы с тобой вдвоём живём, братец, – говорит Арсений псу, – хотя семью завести я бы не отказался. Жену, ребёнка… Кажется, я уже дозрел, к сороковнику-то. Как ты думаешь?

  Том наклоняет голову, внимательно слушая мечты хозяина…

          *******
   Рождественским утром болячки неохотно начали стихать, но трубадур-барабашка в печной трубе не сдавался. Арсений осторожно ходил по даче, скрипел половицами – готовил себе угощение. И вдруг тоненько затявкал Том.

   Арсений сунул ноги в войлочные чуни и доковылял до входной двери. Открывать её навстречу метели было почему-то страшновато – словно в дом готовилось ворваться мистическое чудище.

Пришлось себя одёргивать: что ещё за глупые фантазии? Надо просто открыть дверь и посмотреть, что там происходит.
  За дверью стояла собака средних размеров – пушистая, остроухая, остромордая, рыже- белая. Нос обледенел, а глаза – внимательные, умные. Вопросительные.

Арсений знал эту породу – акита-ину.

 – Ого, вот ты бедолажка... – сказал он сочувственно, – потерялась, что ли? Ну, заходи тогда!

Собака деликатно вошла, подрагивая шкурой. И села на коврике, протянула Арсению лапу.

"Ага, ждёт, что я буду ее вытирать", — догадался тот. 

 – Ладно уж, иди так, только на кровать не залезай!

  Собака не хотела заходить. Стало ясно, что явилась она не просто так, а с какой-то важной миссией.

  – Чего ты хочешь? – спросил Арсений.
Псинка чуть заскулила,  просительно заглянула Арсению в глаза, затем развернулась к двери и обернулась, махнула хвостом,  –  словно звала за собой.

 – Ты хочешь, чтобы я за тобой пошёл?
Собака обрадовалась, слегка гавкнула и часто-часто замахала хвостом.

 – Смотри-ка, всё понимает! – обернулся Арсений к Тому.

Тот разве что плечами не пожал: "Ну понимает, а что тут такого? Чай, не инопланетяне мы, чтоб нормальный язык не понимать!"

 – Айда? – спросил Арсений.
Том с готовностью схватил в пасть поводок.

 – Погоди-ка, там холодно...

Арсений быстро напялил на Тома вязаную фуфайку, сунул болящие ноги в тёплые валенки, накинул меховой дедушкин тулуп и распахнул дверь в метель. Том соскочил с крыльца и сразу провалился по самую макушку.
 
   – Давненько мы такого не видели, да? – спросил Арсений у Тома, выудил пса из сугроба, бывшего ещё с утра садовой дорожкой.

  Собака побежала вперёд, но всё время оглядывалась: идёт ли Арсений, не отстал ли?

    Шли долго. Справа – дачи, слева – мрачный еловый лес. Арсений захромал и уже ругал себя за своё сердоболие и готовность следовать за каждой встречной шавкой.

 "Щенки у неё, наверное, где-то. Она хочет, чтобы я их в тепло отнёс... А куда мне со щенками возиться. Мне через четыре дня на работу выходить..."

    В какой-то момент, когда боль в ногах стала невыносимой, он чуть не повернул назад. Приостановился, поставил дрожащего Тома в снег. Собака поняла, что он готов сдаться, ткнулась носом Арсению в колено и умоляюще заскулила.

 – Ладно, ладно, – проворчал тот, поднимая из снега дрожащего Тома.   

   Ноги болели. Снег скрипел: "Хруп-хруп".
Арсению вспомнилось детство здесь, в Токсово, – как же весело было тогда хрупхрупать по новогоднему насту! Можно было идти рядом с родителями, хлопать хлопушки, выкапывая из сугробов "сюрпризы" – бумажные маски или мотки разноцветного серпантина.

   Наконец они дошли. Собака остановилась у высокого забора и обернулась к Арсению:
"нам сюда".

 – Ты уверена? – спросил Арсений. – А зачем нам сюда? И кто нас пустит?

 Гуляя здесь с Томом летом, Арсений иногда ловил себя на мысли: "Сколько же человек тут живёт? Неужели имеет смысл содержать такой дворец?"

 – Ну чего? Тебе сюда надо?

 Псина с готовностью гавкнула и вильнула хвостом. Арсений толкнул приоткрытую створку ворот и вошёл во двор. Двор был засыпан снегом, сегодня его явно не расчищали. Собака уверенно подошла ко входной и поскребла лапой.

 – Ты хочешь сказать, что мне надо туда? А что я скажу хозяевам, интересно?

"Здравствуйте, меня к вам в гости собака привела?" Ну да ладно, допустим.

Арсений опустил Тома на крыльцо и постучал в дверь. Никто не открыл. Собака  нетерпеливо заскулила.

– Ну уж нет, внутрь не пойду, а ты – как хочешь. Если ты здесь живешь – подожди, пока хозяева вернутся.

 – Киша, это ты? – спросил из-за двери тонкий голос. Дверь распахнулась. На пороге стоял мальчик лет шести. В пижаме с Микки-маусом.

 – Ой, – испуганно сказал он Арсению, – вы кто?

 – Я дядя Сеня, – сказал тот, – а это – Том. А тебя как зовут?

– Веня,  – сказал мальчик, – мне вообще-то говорили, что домой никого нельзя пускать, но вы заходите, раз у вас Том.

– Да нет, Веня, я пойду. Киша твоя меня привела зачем-то. А чужих в дом нельзя пускать, это точно.

– Вы не чужой, раз вас Киша привела. Она мне помочь хотела... Я её попросил...

– А в чем тебе нужна помощь?

Мальчик вдруг заплакал.

– Я не знаю, где мама и папа! Их нет со вчерашнего дня!
– О Господи! Ты что же, тут один?
– Да... С Кишей...
 – Так, – сказал Арсений и решил всё-таки переступить порог, – тут надо подумать, что делать... Он стряхнул снег с ботинок и прошёл в просторный холл.

 – Когда и как мама с папой ушли?

– Вчера вечером они сильно ругались, потом мама куда-то убежала... А папа за ней… А машины их на месте.

– И что, с  тех пор они тебе не звонили?

 – Да... Не звонили... Не отвечают...

– Дело серьёзное, – сказал Арсений, – надо бы полицию вызвать... Но ты не пугайся... Ты сегодня что-то кушал?

 – Я в холодильнике творожки нашёл...

 – Ну и ладно, тогда не бойся, посиди ещё немного тихонечко, поиграй, а я папу с мамой пойду искать. Пусть Том с тобой побудет, хорошо? Том, остаёшься тут за старшего!

Том коротко тявкнул и подбежал к Вене, чтобы показать: задача ясна!
Мальчик доверчиво кивнул.

 – Пошли, Киша! – сказал Арсений и открыл дверь. Выходить из тепла не хотелось, но Арсений собрал волю в кулак и сделал шаг в метель. Рыжая собака выскочила следом.
Нога ныла нестерпимо, словно задавшись целью исполнить пыточную песнь под аккомпанемент вьюги.

   – Вот всегда я влезу в историю, – пробормотал себе под нос Арсений, – что ж мне дома-то не сидится! Вечно кого-то спасать несёт! МЧС мне уже должны зарплату платить...
   – Итак, что мы знаем? – обратился он сам к себе. Мама чем-то обидела папу, он проявил агрессию, она убежала на улицу без куртки, но машину не взяла. Папа куртку взял, побежал её догонять, но тоже пропал. Далеко ли они могли убежать?

  Он достал телефон и набрал номер полиции. Соединения, как он и ожидал, не было: во время метели местная вышка работала отвратительно.

 Что, если с родителями мальчика что-то случилось прямо здесь, во дворе?

 – Показывай, Киша, что тут есть...

Участок был огромен. Забор уходил куда-то в лес, за тёмные вековые ели.

"Ничего не поделаешь, придётся нырять в сугроб. Только этого мне не хватало, чтобы окочуриться!"

  Он пошёл влево вдоль забора, проваливаясь в снег почти по колено – совсем недавно тут явно была расчищена дорожка. Вдалеке, за елями, виднелся  какой-то домик – то ли баня, то ли сторожка.
Нет, скорее – гостевой домик.

"Может, они там напились и просто отсыпаются? Это был бы не худший вариант!"

  В окнах горел свет. Арсений, не церемонясь, заглянул в окно.
  "Ну, по крайней мере, одна пропажа, кажется, нашлась!"
На диване лежал мужчина – бритая голова, голый торс, мощные плечи.

 Арсений постучал, но мужик не проснулся.

 "Ну, будь что будет, но надо зайти, а то Веня там совсем один, бедолага. И где, интересно, женщина?"

  Арсений дёрнул дверь – та легко открылась. Мужик на диване всхрапнул, но не очнулся. Арсений подошёл поближе, потряс его за плечо – безрезультатно. Киша 
ткнулась в красную щеку мужчины носом и звонко чихнула.
  – А где же твоя хозяйка? – спросил Арсений у собаки.
Там покрутила носом и подбежала к лестнице, ведущей на второй этаж домика.
 – Я пойду посмотрю, что там, а ты тут подожди – шёпотом сказал Арсений Кише и начал подниматься по крутой лесенке.

Внутри у него что-то напряглось.

 Дверь была заперта, в замочной скважине торчал ключ. Арсений повернул его и вошёл.  Зрелище было страшное: молодая женщина с разбитым, синим лицом.
Она сидела на диванчике, судорожно сжав колени, – к счастью, живая и относительно целая, если не считать следов побоев. Увидев Арсения, она попыталась прикрыть лицо руками. 
– Здравствуйте! Не пугайтесь!  – сказал он шепотом (чуть было не добавив фразу из “Пиковой дамы” – “Я не стану вам вредить”),  – это вы – мама Вени?
    Женщина шепнула “да” и сразу скривилась от боли. Было видно, что она не очень-то может говорить.
 – Одевайтесь скорее! Вам нужен врач. Идти сможете или попробуем сюда скорую вызвать? Но связь сегодня плохо работает...
 – Веня... сын… что с ним?  – прохрипела женщина.
– С ним всё в порядке, он вас ждёт. Кстати, я Арсений, ваш дальний сосед.
  – Лия, – ответила женщина, – а что с мужем? Спит?
 – Да. Меня собака ваша привела.
 – Киша...
Женщина взяла с дивана покрывало и завернулась в него.
 – Я неодетая из дома выбежала, – пояснила она, – он меня убить собирался...
 – Ох...
 – Скорее надо домой... Веня мой бедный…
 – А вы идти-то сможете?
 – Наверное. Вроде ничего не сломано.
 – Тогда идёмте скорее, пока ваш муж не очнулся.
   Они тихо спустились по лестнице, торопливо проскочили мимо храпящего мужчины, прикрыли за собой дверь и устремились к коттеджу. 

   Лия бежала неловко, то и дело спотыкаясь и проваливаясь в снег. Арсений неуклюже ковылял позади – ноги всё же прилично болели. Собака замыкала это странное шествие.

     Веня и Том ждали на крыльце. Киша подбежала к ним первая, ткнула носом Вене в коленку: мол, видишь, задание выполнено. Мама нашлась!

   – Венечка! Как ты тут один?!
     Лия зарыдала и застонала от боли. Силы у неё явно закончились. Она покачнулась и  упала бы, если бы Арсений её не поймал.

 – Мамочка! – крикнул Веня. 

Арсений поднял женщину на руки – она оказалась неожиданно лёгкой. Левое колено подозрительно хрустнуло, но он не обратил на этот факт никакого внимания.
 Он осторожно занёс Лию в холл и усадил на низкий мягкий диванчик. Веня тут же обнял её и с ужасом начал рассматривать её лицо.
 
– Мама, это папа опять так тебя побил?
– Нет, солнышко, что ты... Я сама... Я сама виновата...
– Мама, ты врёшь сейчас! А врать нехорошо! Ну-ка говори мне правду!
   Киша тявкнула – словно поддакнула юному хозяину, Том сразу присоединился к ней – начал звонко лаять и прислушиваться: не идёт ли кто злой?
 – Вам обязательно надо вызвать врача, Лия!  – сказал Арсений.
– Арсений, нет! – простонала женщина, – муж меня убьёт, если узнает, что я его так опозорила... Ведь врачу придётся рассказать, откуда синяки... Пройдёт само…

 – Вы сейчас серьёзно? Вы собираетесь всё это и дальше терпеть? Муж избивает вас, да ещё и не в первый раз, а вы даже врача не вызовете?
    Лия заплакала.
– А куда мне деваться? Мне вообще некуда идти. Денег нет, жилья нет, сына Макс у меня отберет и видеться с ним не даст.
Услышав это, Веня тоже заплакал.

– Ну и трэш тут у вас творится, – растерянно прокомментировал ситуацию Арсений, — как это некуда пойти? Что, родственников никаких нет?

 – Есть родственники, но там всё ещё хуже, – тихо сказала женщина, – Максим хотя бы Веню не трогает, а отец мой и ребёнка может ударить…

 – Хосспади…

"Что мне теперь со всеми вами делать? – подумал Арсений, – вот ведь пустил в дом собачку... И не бросишь ведь... Получается, я теперь в ответе за всю компанию. А у меня концерты. И подагра."

 – Так, – сказал он вслух, – Лия, а что будет, когда глава семейства протрезвеет? Опять полезет с кулаками?

– Если не найти его несчастный дагерротип, он меня попросту убьёт, наверное, – всхлипнула Лия.

– Хм. А что за дагерротип и почему его надо найти? Обрисуйте ситуацию в двух словах, вдруг я смогу помочь?

В нём опять – как нередко в подобные моменты – внезапно проснулся сыщик. Немножко Холмс, немножко Пуаро.
Ему вдруг очень захотелось отыскать этот... как его?

Конечно, он примерно представлял себе, что такое "дагерротип", но никогда не видел такую старину и редкость.

 – Я пойду в ванную, – сказала Лия и медленно, со стоном, поднялась с диванчика.
 – Угу, – ответил Арсений. Он не понимал, что он должен сделать дальше.
   Явно нужно как-то поучаствовать в жизни семьи, помочь Лие и Вене. Но как?! Что он, чужой человек, может сделать в такой ситуации?
 Веня остался на диванчике и начал тереть глаза – то ли плакал, то ли начал засыпать.

 – А покажи-ка мне, Веня, где был этот самый дагерротип, – попросил Арсений.

 – Пошли! – Веня доверчиво взял Арсения за руку и повёл в гостиную.

  – Вот здесь картинка лежала, – Веня показал на стеклянную витрину с подсветкой, накрепко привинченную к стене. Сейчас витрина была открыта.

– А что на картинке было?

– Какая -то тётя в длинном платье. И ещё кто-то. Скукота. Но папа говорил, это очень дорогая картинка…

– Наверное, старинная.  А кто вчера был в вас в гостях?

 – Тётя Ира, папина сестра. И дядя Все-во-лод, это её муж.  И ещё их дочки, Оля, Света и Катя. Они мне – кузины.

– Так-так, а девочкам лет-то сколько?

– Я не знаю, но Ира меня немножко старше, а Оля и Катя как я. Они двойняшки.

– Понятно... А девочки дагерротип рассматривали?

– Да, папа даже вынимал картинку из витрины специально для них…

 – Хм, – ещё раз задумчиво произнёс Арсений.
– Скажи-ка мне, Веня, а где вы с девочками играете, когда они приезжают? Ведь вы играете вместе?
– Нет, они со мной не хотят играть, они же девчонки, – засмеялся Веня, – они играют в куклы и и принцесс, а я – в машинки. Ясно?
– Да, теперь ясно. А скажи-ка мне, где они играют в куклы и принцесс?
– Пошли! Они вон там живут, когда к нам в гости из Москвы приезжают.
Веня взял Арсения за рукав куртки и повёл по коридору в левое крыло особняка.
– Вот тут их спальня. Тут и куклы, и всякие заколки остались...
 – Так. Давай-ка заглянем в комнату, если ты не возражаешь..
– Я не возражаю! – важно ответствовал Веня.
  Арсений чуть усмехнулся: вот ведь – такой малявка, а уже хозяин большого дома.
Они вошли в комнату девочек. Сразу видно, кто тут хрюшка, а кто – будущая аккуратистка.

   Стоящая у окна  кроватка в виде розы  аккуратно застелена кремовым покрывалом, а двухэтажная кровать-автобус брошена в полном беспорядке – покрывала скомканы, цветастые простыни свешиваются из-за дощатого ограждения.

 – Так, давай-ка посмотрим игрушки, – деловито сказал Арсений, – есть у меня одно подозрение...

     3 | Лия

Как же ей было страшно…

    А ведь совсем недавно она считала, что вытянула счастливый билет.
Еще бы: девочка с севера, из тоскливого маленького городка смогла перебраться в Питер, поступила  в педагогический университет. И всё это – сама, никто не помогал. И на билет накопила, и в общежитие попала, и
 содержала себя самостоятельно. Хотя родители иногда по чуть-чуть помогали, конечно.

Переехала, поступила в педагогический университет на отделение коррекционной педагогики. И закончила, между прочим, блестяще, не для галочки и не ради корочки.

  ...Конечно, она была хороша, и сама об этом знала. Стройная до невозможности – таких на белом свете просто не бывает! – но не тощая, а именно изящная, длинноногая, ладно вылепленная. Коса до пояса, глаза в пол лица: диво дивное.

  Неудивительно, что Максим на неё запал. Удивительно, что и она – запала на Максима, хоть и выглядел её избранник не очень чтоб – тюлень тюленем: рыхловатый, лысоватый, какой-то вечно неухоженный.  Не блещущий особой культурой…

   Конечно, она, как все на свете девочки – красавицы и не очень, провинциалки и жительницы мегаполисов – втайне лелеяла мечту о большом чувстве. О материальном благополучии почти не задумывалась, но всё-таки признавала: хорошая материальная база чувствам совершенно не мешает. Особенно если ты собираешься обзавестись потомством.

  А детей она хотела – как угодно, от кого угодно, лишь бы поскорее. Недаром же она выбрала себе профессию коррекционного педагога – дети были её самым главным интересом в жизни. Даже интереснее большой и чистой любви, пожалуй. 

    Лие поскорее хотелось ребёнка, а потом – ещё одного. И ещё. И приёмных можно взять когда-нибудь, когда свои чуть подрастут.

     Максим поначалу тоже был в восторге от идеи стать многодетным отцом. Но оказалось – просто притворялся…

   На первых свиданиях Лия не подозревала, что потенциальный жених хорошо обеспечен. Хорошая иномарка, ужины в ресторане? Но машину в кредит сейчас может позволить себе любой программист средней руки – тем более, в марках и стоимости машин Лия совершенно не разбиралась. А ужины... Ну, в конце концов, не так уж это и дорого.


    4 | Киша

   Происходит что-то непонятное, и от этого Кише тревожно. Явно нужно что-то делать, но что?!

 Киша лежит на полу у стеклянной двери и тяжело дышит.

 Маленький Хозяин подходит к ней, плюхается рядом на придверный коврик (ай-ай-ай, Киша знает, что ему нельзя так делать), обнимает Кишу за шею, потом наваливается на неё почти всем телом – и плачет.

 – Киша, где мама?! Где папа?!

    Киша знает, где Любимая Хозяйка и Большой Хозяин, но помочь Маленькому Хозяину ничем не может. И начинает дышать еще чаще, вываливает длинный розовый язык на холодную плитку холла.

    ...Раньше Киша хорошо понимала примерный расклад в семье: Большой Хозяин всегда громко и грозно рычит на Любимую Хозяйку и Маленького Хозяина. Ну, он тут главный, ему так и положено. С утра он иногда уходит – и тогда Хозяйка сразу оживает, начинает напевать и смеется вместе с Маленьким Хозяином. Когда вечером Большой Хозяин возвращается и выносит из машины пакеты с пищей, все в доме затихают и прислушиваются. Нужно обязательно как можно раньше понять, в каком настроении вернулся Большой Хозяин.

    По вечерам ему – как правило –  всё не нравится и он рычит особенно громко.

   Когда Большой Хозяин сильно сердит, Хозяйка очень быстро одевается и идёт гулять с Кишей. Киша рада прогулке, но она чувствует, что Хозяйке плохо. Как можно её порадовать? Киша делает вид, что ей очень хочется поиграть: хватает в зубы длинную ветку и начинает пихать ее в руки Любимой Хозяйке.

   Вообще-то Киша – собака серьёзная и взрослая, играть ей давно уже не интересно, но чего ни сделаешь ради того, чтобы у Любимой Хозяйки наладилось настроение?
Приём этот всегда срабатывает: Хозяйка улыбается и пытается отнять у Киши веточку. Киша рычит, мотает головой и отскакивает. Хозяйка догоняет, хватает Кишу за толстый мохнатый хвост – и они вместе валятся в пушистый снег.  Хозяйка смеётся. Киша радуется: цель достигнута.

Не зря Киша ест свой корм.

   Маленький хозяин тоже боится Большого Хозяина. Если тот начинает громко рычать – маленький Хозяин сразу бежит в свою комнату и прячется в шкаф. Иногда Большой Хозяин бежит за Маленьким Хозяином и кричит:
 – Сейчас дам ремня!
Но тут Киша уже точно знает, что ей нужно делать: она встаёт на пути у Большого Хозяина, поднимает дыбом шерсть на загривке и грозно рычит. Она умеет рычать очень громко. И хотя клыки у неё уже не так крепки и остры, как раньше, Большой Хозяин всегда  очень быстро остывает, отступает и уходит в свою комнату, тяжело топая по лестнице.

...Киша помнит, что когда-то давно Любимой Хозяйки и Маленького Хозяина ещё не было в Доме. Весь Дом и Участок принадлежали Большому Хозяину и ей, Кише. Жить тогда было скучно – целыми днями Киша сидела в вольере и ждала, когда Большой Хозяин вернётся с работы и выведет Кишу на прогулку.

    Когда в Доме появилась Любимая Хозяйка, жить стало веселее. Во-первых, Кишу стали пускать на ночь в дом – не во все комнаты, но всё же поближе к Хозяевам. Во-вторых, с Хозяйкой можно гулять по посёлку, ходить далеко-далеко, знакомиться с другими псами, а летом – купаться в озере и потом с удовольствием кататься в прибрежной траве...
    Хозяйка всегда чешет за ушком, вытирает  лапы после прогулки, а иногда – моет Кишу противно пахнущим шампунем и чистит ей зубы щеткой. Но Киша всё разрешает – всё-таки очень приятно, когда за тобой ухаживают.

   Когда Любимая Хозяйка куда-то уезжает, Киша скучает. Обычно она возвращается из своих отлучек с большим пакетом всяких вкусностей для Киши, но однажды этот ритуал оказывается нарушенным: в кульке у Хозяйки – кто-то живой, пищащий. Кише очень интересно посмотреть, кто это, но её прогоняют во двор. 

А зря: Киша – собака умная. Она понимает, что отныне у неё появился Маленький Хозяин.

   5 | Вираж

    Естественно, дурацкая картинка была здесь: преспокойненько валялась среди кукольной одежды, раскрасок и ярких заколок.
    Арсений взял пластину в руки и внимательно рассмотрел: интересно, что в ней такого особенного?
   Картонка была совершенно не интересная: какие-то люди с неестественно вытаращенными глазами. Мужчина в сюртуке, женщина с пышной прической и двое одинаковых младенцев в платьицах.
    Обычный семейный портрет – недаром дети беспечно бросили его среди игрушек. Ну, не раскрасили фломастерами – и на том, как говорится, спасибо.
   Арсений осторожно поднял дагерротип, сунул его Тому под нос: "Смотри, из-за какой фигни весь сыр-бор тут случился" и направился назад к хозяйке дома.
    Лия обнаружилась на кухне. Она успела переодеться  в джинсы и черный свитер, волосы закрутила на затылке в тяжелый узел. Надела очки с затемненными стеклами, замазала синяки и ссадины какой-то косметикой.  Лицо её стало строгим и сосредоточенным.
    На дагерротип она глянула мельком;  поджала губы и слегка кивнула.

    – В детских игрушках завалялся, – сказал Арсений. Голос его прозвучал почему-то виновато. 
    – Спасибо Вам огромное! Я так и предполагала, только проверить свою догадку не успела. Но меня это уже в любом случае не спасёт от новых побоев... Надо бы срочно покормить Веню, а потом сматывать отсюда, пока муж не проспался.
 Позавтракаете  с нами? Чай или кофе?

   – Кофе, – мрачно ответил Арсений.
   – А от чая – отчаиваются! А от кофе что? Откофиваются? – выкрикнул Веня и весело запрыгал по кухне. Для него всё тяжелое уже закончилось – мама-то дома!

   Только сейчас до Арсения дошло, что он серьёзно влип: ясно же, что история с домашним насилием сама собой не разрешится. Он сел к низкому стеклянному столику, слегка поморщившись: нога сильно болела.

   Лия поставила перед ним тонкую чашечку с горячим напитком. Арсений попробовал и слегка поморщился: вкус был непривычным. Чай и кофе он предпочитал самые простецкие, незатейливые.

   Ему вдруг захотелось домой, в тишину – полежать, закрыв глаза, послушать вой метели. Уходит драгоценный выходной, когда можно просто поспать. Скоро уже вновь запустится вечное колесо: студенты, концерты, надоедливые слушатели, пристающие после выматывающего выступления с идиотскими вопросами…

 Зачем ему, убеждённому холостяку, чужие семейные разборки?

Лия протянула Вене большую кружку с какао и тоже присела за стол. 
Арсений вгляделся в её лицо.
"Ого, какая красотка", – подумал он.
Сейчас, когда с лица молодой женщины  на секунду сошло затравленное выражение, а синяки и ссадины скрылись под умелым макияжем, стали заметны тонкие черты, четкая линия губ, цвет глаз. Его любимый, болотно-зелёный.

 "Нет, так дело не пойдёт, — подумал он, – только мне ещё не хватало в чужую жену втрескаться".

    Веня болтал без умолку. Недовольный чем-то такс бродил по кухне и шумно обнюхивал углы. Лия пила кофе маленькими глотками, грызла крекер и молчала. Арсений тоже молчал, из деликатности не решаясь задать очевидный вопрос: что дальше?

Что будет, когда глава дома проспится?

     Наконец он решился:

– Лия, как вы собираетесь действовать?

 – Не знаю, – сказала Лия, –  пойду соберу вещи. Надо уходить. Хорошо бы в ближайшие час-два.
– Куда уходить? – удивился Веня.
– Нам надо на время  уехать, милый, – нежно ответила Лия.

Арсений заметил, что говорить ей тяжело: губа-то разбита.

 – А вам есть, куда уехать? – спросил он.
Лия покачала головой.

– Теоретически мы можем переночевать у моей подруги. А потом... Только к моим родителям. В Мончегорск. Но там и без нас в маленькой квартире народу целая толпа…

 – Ну тогда звоните подруге, а то ведь скоро проспится ваш муж... Дальше уже будет видно.

Лия одним глотком допила свой чай и начала сосредоточенно набирать текст в телефоне. Судя по всему, подруга не торопилась прочитать сообщение. А может, прочитала, но не знает, что ответить?
Лия позвонила, но трубку никто не снял.
Время уходило.

    Короткий зимний день начал затухать.
"Чует моё сердце, красавчик сейчас уже проспится", – начал тревожиться Арсений.
Судя по всему, Лия тоже ощущала тревогу.

 – Я пойду соберу какие-нибудь вещи, – сказала она звенящим голосом.

– Да, соберите, пойдём ко мне на дачу, – наконец решился Арсений.

– Нет, мы не можем так вас нагружать, это же неудобно…

– Мне удобно. На даче пять комнат и две веранды. Только Кише еду возьмите, у Тома корм диетический. И его мало осталось…

 – Спасибо... – полушепотом отозвалась Лия, – соберу…

Она вернулась назад удивительно быстро – сосредоточенная, суровая, в джинсах и черной рубахе. На плечах её висел огромный походный рюкзак.

Арсений не успевал поражаться внезапным сменам её внешности и состояния. От растерянности не осталось и следа: сейчас Лия действовала чётко и уверенно.

– Мы пойдём пешком или возьмём вашу машину? – спросил он, – тут не очень далеко, но с вещами да с Веней…

 – Моя машина не заправлена, – сухо ответила Лия, – муж в последнее время не разрешал мне ею пользоваться.

 – Тогда пошли пешком, только побыстрее. Если Ваш муж проснется и придет – боюсь, физически я с ним не справлюсь.


И тут в Вени зазвонил телефон. Тот радостно схватил трубку и выкрикнул:
  – Папа звонит!
 – Не бери! – поспешно скомандовала Лия.
– Почему?
– По кочану! Надевай куртку и сапоги, да поживее! И беги во двор! Открывай калитку!
– А куда мы пойдем?
– Гулять!
– Ко мне в гости! – Арсений подмигнул Вене и подхватил тяжелый пакет с собачьим кормом.

Сама Лия тоже накинула куртку, схватила собранные сумки и приказала Акише:

 – Беги за Веней!

Том затявкал, наводя ещё больше суеты.
За калиткой они почувствовали себя спасшимися от какой-то жуткой угрозы.

    Посёлок был тих, только где-то на соседней улочке рокотала снегоуборочная машина. Киша и Том весело понеслись вперед по расчищенной дороге. Веня рванул за ними, поскользнулся, упал в сугроб, кувыркнулся в снегу, резво вскочил и захохотал.

Лия и Арсений переглянулись и робко, вполсилы, улыбнулись друг другу. Арсений почувствовал, что даже крошечное мимическое усилие дается  женщине с трудом.

 Впоследствии Арсений нередко вспоминал этот миг: именно тот короткий обмен взглядами, вероятно, стал началом их отношений.

  Они шли по улице, как семейная пара. Арсений, убежденный холостяк, вдруг ощутил то самое непередаваемое чувство локтя.

"Хм, не так уж и плохо", – подумал он.
И мысленно посмеялся над собой:
надо же, чего удумал. Такая красотка, да привыкшая к обеспеченной жизни... Он, конечно, не бедствует, но с Лииным мужем ему не тягаться. А впрочем... Всегда можно поехать на гастроли, поднапрячься…

Он открыл дверь. Первыми, конечно же, в дом ворвались собаки. Том с порога помчался показывать Кише, что тут да как; та зашла деликатно, с достоинством; уселась на придверном коврике и стала ждать дальнейших указаний от хозяйки.

 – Заходите, гости дорогие! – Арсений приветливо кивнул Лие и Вене, в растерянности замешкавшимся на пороге.

   ...В доме было странно: словно не пара часов прошла, а несколько лет.
"Ого, как всё может круто измениться", — хмыкнул про себя Арсений.

Получается, у него теперь – впервые в жизни – есть семья? Ну, допустим, пока не семья, но, по крайней мере, женщина, ребёнок и собака, которые ему доверились.  И которых он вроде как должен защищать.
 
     Арсений задумчиво открыл тумбочку и начал рыться в груде старой дачной обуви, но среди кучи-малы попадались только мужские тапки – сорок третьего размера.

 – Не ищи, я наши тапки с собой захватила... – Лия быстренько вытряхнула домашнюю обувь из рюкзака.

 – Ого, какая хозяйственность! – засмеялся Арсений, – сразу видно – женщина!
Лия смутилась.

  – Наверное, я слишком наглая, да?  Сразу тапки с собой взяла... – сказала она жалобно. Лицо её некрасиво сморщилось, прикрывающие ссадины пластыри  сложились гармошкой.

 – Нет, нет, что ты, Лия! – Арсений испугался, что ляпнул что-то не то и обидел гостью.

Натянутость разрядил Веня.

 –  А давайте пить чай! Дядя Сеня, где у тебя чай? Ой, мам, а тут пироженки! – Веня, игнорируя протянутые матерью тапочки, босиком пробежал на кухню и сразу же открыл холодильник.

  Кое-как общими усилиями они соорудили чаепитие. Вене была выдана в единоличное пользование коробка с крошечными пирожными. Лия от еды отказалась, Арсений, хоть и чувствовал голод, проглотить ничего не мог.

   – А папа нас тут разве не найдёт? – вдруг озабоченно спросил Веня, запихивая в рот уже третий розовый эклерчик 

   – Я надеюсь, что не найдёт, – серьёзно ответил Арсений, – но в любом случае я его сюда не пущу и сумею твою маму защитить.

 Веня удовлетворённо кивнул и подтвердил:

 – Да, ты точно сможешь! И я тоже вместе с тобой маму защищать буду!

Он вскочил из-за стола и начал прыгать по кухне, да так, что половицы старого дома застонали, а в допотопном буфете тоненько зазвякали бокалы.

 – Вы, наверное, сейчас переживаете, что влипли с нами в историю? – тихо спросила Лия, внимательно наблюдавшая за его лицом.

 – Нет, нет! – сперва соврал он.

 А потом, решив быть честным, исправился:

 – Ну, да, я думаю, что всё это неожиданно и сложно, но я очень рад, что пошёл за Кишей.

  Арсений встал и подошёл к окну. За стеклом по-прежнему бесновалась снежная круговерть.

“Интересно, чем там сейчас занимается наш грозный муж?”

И вторая мысль – сразу за первой:

“А ноги-то уже не болят! Удивительно!”

    Он глянул на часы: вот те на, да ещё только середина дня!  А ведь часа три-четыре назад он, помнится, думал, что неплохо бы поскорее завести семью… Как же быстро иногда исполняются наши желания!

 Что ж, вероятно, для того оно и придумано – рождественское утро.