Слон на Кухне

Когда мне было пятнадцать лет, бабушка решила, что я уже достаточно взрослый, чтобы приносить пользу. А поскольку сама она работала в ресторане, долго искать место для моего трудового воспитания не пришлось.

— Роберто, хватит бегать как непоседа. Иди, помоги поварам и официантам.

Я согласился. В конце концов, кто я такой, чтобы спорить с бабушкой?

В первый же день меня поставили мыть посуду.

— Ничего сложного, — сказал шеф-повар. — Просто мой и ставь сюда.

Я кивнул.

Первые пять минут всё шло замечательно. Я намылил тарелку, смыл пену и поставил её на место. Потом вторую. Потом третью.

А потом задумался о чём-то своём.

Наверное, именно тогда я впервые понял, что ручки у ресторанных чашек делают исключительно для людей с маленькими пальцами. Мои туда явно не помещались.

И тут раздалось:

— БА-А-АХ!

Три тарелки полетели вниз. Одна врезалась в ведро, вторая угодила мне по ноге, а третья просто разбилась об пол с таким звуком, будто решила торжественно объявить об окончании моей карьеры посудомойщика.

Шеф-повар посмотрел на осколки. Потом на меня. Снова на осколки.

И тяжело вздохнул:

— Ладно. Мой дальше.

Я помыл ещё несколько тарелок. Возможно, шеф даже начал верить, что первый случай был случайностью.

Но тут мне сказали отнести суп на раздачу.

— Только аккуратно. Горячее.

— Конечно, — ответил я.

Суп, видимо, услышал наш разговор и решил, что командовать им никто не будет.

Сначала немного выплеснулось на пол. Потом мне на ногу. Потом на ногу повара. А оставшаяся часть отправилась на обувь официанта, который совершенно случайно оказался рядом.

Он посмотрел на свои ботинки, потом на меня и сказал:

— Слушай, если ты будешь так помогать, нам скоро врач понадобится.

После этого было принято мудрое решение найти мне занятие поспокойнее.

Меня отправили резать овощи.

Я взял нож.

На кухне сразу стало подозрительно тихо.

Через минуту мимо проходил повар. Он остановился, посмотрел на разделочную доску, затем на меня.

— Это ты картошку так порезал?

Я гордо кивнул.

— Я художник. Я вижу мир иначе.

Повар ничего не ответил.

Он просто молча отошёл.

Мне кажется, именно в тот момент сотрудники кухни начали понимать, что моё появление в ресторане было не помощью, а своеобразным испытанием.

Через час пришла бабушка.

Она остановилась в дверях кухни и несколько секунд молча смотрела вокруг.

На полу лежали осколки тарелок. Рядом валялась перевёрнутая кастрюля. Кто-то вытирал суп. На столе находилась картошка, нарезанная в неизвестном до этого человечеству стиле.

Посреди всего этого стоял я.

Бабушка посмотрела на меня, потом на шеф-повара и сказала:

— Ладно, слонёнок. Иди лучше дрова помоги колоть.

Никто не стал спорить.

С того дня на кухне меня почти перестали называть по имени.

Для всех я стал «Роберто-слон».

Но знаете что?

Я всё равно любил эту кухню.

Там всегда пахло едой. Там звенела посуда, повара перекрикивались через весь зал, официанты постоянно куда-то спешили, а люди смеялись.

И даже когда я что-нибудь ронял, разбивал или переворачивал, никто не сердился на меня по-настоящему.

Наверное, они просто поняли одну важную вещь:

я не умею быть маленьким и тихим.

Я — слон.

А слонов ставить на кухню — плохая идея.

Но весёлая