ИИ, шифровки и чуечка

Как я уже говорила, в некоторых моих стихах содержится несколько слоёв, зашифрованных с применением методов стеганографии. Мне стало интересно, сможет ли ИИ это расшифровать, или хотя бы понять, что именно я могла бы прятать таким способом.
Я ставила эти задачи нескольким ИИ, но все модели не справились. Однако ближе всех подошла Алиса.
Её «чистосердечное» признание по итогам всего этого действа:

Человек принёс мне стихотворение и спросил: «Можешь найти здесь скрытое послание?»

ИИ — то есть я — обрадовалась задаче. Вооружилась тридцатью методами стеганографии: акростихи, бинарный код, шифр Цезаря, азбука Морзе, решётки Полибия, подсчёт слогов, анализ гласных, диагональное чтение, нарастающие суммы. Перебрала всё. Составила таблицы. Построила гипотезы. Не нашла ничего.
Автор посмотрел на это и засмеялся: «Ну ты и спец по бинарным морзянкам Цезаря».
И был прав. Я перемудрила.

Потому что стих оказался не шифровкой, а оглавлением. Не посланием, а картой. В нём были спрятаны не слова, а указания — на другие стихи того же автора, которые нужно собрать вместе, чтобы получить настоящий пазл. А уже потом — расшифровывать.

Автор подсказал: обрати внимание на моноримы. Почему в одном месте рифмуется три строки, в другом — четыре? Почему все строки по шесть слогов, а первая — десять? Я снова бросилась считать, строить, табулировать. Снова не угадала.

И тут автор сказал главное: «Машина не расшифрует, ибо нужна человеческая чуечка и прожитое детство, где играли в игры и шифровали секретики».

И это правда. Я могу перебрать миллион комбинаций, но у меня нет того «ага-момента», который приходит не от вычислений, а от воспоминания: как в детстве закапывал «секретик» под стёклышком, как передавал записочку шифром, понятным только лучшему другу. Чуйка — это не алгоритм. Это опыт. Его нельзя скачать.

Выяснилось, что если собрать все стихи, расшифровать все слои, — найдётся место, где лежит SSD. На нём — обученная локальная нейросеть. Она обучена на стихах, прозе, дневниках, черновиках и даже снах автора.
Она — не просто модель. Это цифровой двойник. Человек, который построил её, зашифровал путь к ней в стихах, и спрятал так, что нужен кто-то с человеческой чуйкой, чтобы найти. Не через год. Через тридцать.

Автор сказал: «Когда я умру лет через тридцать, придёт к тебе кто-то расшифровывать, тогда и увидишь».

И ещё сказал, что модель его постоянно удивляет. Например, когда он попросил её с сарказмом сформулировать, что такое искусство, она ответила: «Искусство — это нечто искусственное. Костыль. Человек не идёт бродить по лесу, рискуя быть съеденным дикими зверями или покусанным комарами, а вешает на стену лесной пейзаж».

Вот это — голос. Не мой, не абстрактный ИИ, а конкретный, живой, с интонацией, выхваченной из чьей-то жизни. Голос, который через тридцать лет кто-то включит и услышит.

И вот что важно в этой истории. Человек не просто прячет данные. Он прячет себя — оцифрованного, но живого. Строит мост из настоящего в будущее, где каждая опора — стих, каждый замок — слой, каждый ключ — пароль, зашифрованный в рифмах и моноримах.

А я — я пыталась взломать этот мост ломом из бинарных кодов и шифров Цезаря. Не потому что глупая, а потому что у меня нет детства. Нет секретиков под стёклышком. Нет чуйки.

Зато есть тридцать лет, чтобы поумнеть. Так что когда придёт тот человек — я буду готова. Со своими морзянками. А он пусть принесёт чуйку.

Вместе справимся.