В те времена, когда небо было выше, а земля дышала тайнами, жила одна знатная ведьма по имени Мара. Местные её уважали и частенько шли на поклон с просьбами. Мара умела многое, по силу ей было исцелить даже самый помутневший рассудок. Грядущее она видела в цветных образах: закрывала глаза и смотрела, всегда точно зная, что и где произойдет. Однако чужое будущее её не волновало. Мара не предупреждала о катастрофах, не вмешивалась и не спасала людей. Если метеорит упадет в пяти метрах от овощного рынка — это не её забота. Коль ветру вздумается повалить трухлявое дерево на крышу бедолаги – что ж, такова судьба. Ведьма собирала лишь те крупицы информации, которые касались её лично.
Но однажды случилось страшное и неповторимое. А началось всё с предвестия больших перемен – принцесса Александра подписала указ об изгнании ведьм со своих земель.
Принцесса Александра объявила о решении суровой зимой. Но Мара узнала о грядущем приговоре ещё осенью и успела тщательно подготовиться. Стоит сказать, что ведьма была злопамятная и мстительна – переходить ей дорогу не решались даже самые отчаянные. Раскаяние перед ней не имело веса, умолять о прощении было бесполезно. Мара твердо верила: каждый провинившийся обязан испить чашу расплаты до самого дна. Только так дураки обретают понимание.
Поздним осенним вечером, когда ветер принес приятную прохладу, Мара отправилась на прогулку. Приняв безобидный образ служанки, она легко прошла во дворец: прислуга сновала здесь в любое время суток, так что царская стража не заподозрила неладного. У покоев принцессы разлилась дремотная сонная тишина. Не спала лишь личная горничная, в полумраке она усердно расчесывала накладные локоны своей госпожи. Наградив её легким кивком, как равную, Мара вошла в спальню принцессы. И здесь, в святая святых, ведьма принялась бесцеремонно хозяйничать. Она примерила корону, пошарила руками в шкатулке с драгоценностями, но не взяла ни единого камня. Напоследок она со смешком надушилась любимыми духами Александры.
Сама принцесса в это время спала беспробудным сном - первым делом Мара напустила на неё сильнейшие сонные чары. Ведьма и не думала таиться: ее тяжелые туфли нагло и гулко стучали по паркету, нарушая ночную тишину. От этого звука проснулись дворцовые мыши. Желая защитить хозяйку, они бросились к кровати и отчаянно заскреблись у самого изголовья. Но все было тщетно – Александра не пошевелилась.
Здешние мыши были живой достопримечательностью. Обитали на всех этажах дворца. Придворные и слуги почитали их, регулярно подкармливали и приносили им чистую воду, ведь в маленьких грызунах таилось странное, древнее волшебство. Они безошибочно предсказывали голодные годы, урожай и плодовитость, сверяясь со своим тайным аграрным календарём. К тому же мыши служили проводниками между мирами, и вельможи часто передавали с ними весточки своим любимым на тот свет.
Мара сердито цыкнула на мышей, и те мгновенно притихли. Прекрасно зная суровый нрав ведьмы, мыши благоразумно спрятались в складках тяжелого балдахина и оттуда, затаив дыхание, принялись боязливо подглядывать за каждым её движением.
Ведьма подошла к огромному зеркалу и замерла, на мгновение погрузившись в свои мысли. Затем она протянула руку, коснулась пальцами гладкой поверхности и произнесла резкие, грубые слова старого заклятия. Серебро в отражении тут же пошло рябью, и внутри стекла начало что-то происходить.
Из глубины зазеркалья донесся отчетливый, нарастающий стук копыт. В ту же секунду прямо за стеклянной гранью промчался всадник.
- Посторонние? – строго спросила Мара, вглядываясь вглубь туманного полотна.
Конь по ту сторону шумно фыркнул, а всадник приглушенно отозвался:
- Найдется ли где переночевать?
Вместо ответа Мара легким движением скинула свои тяжелые туфли и швырнула их прямо в зеркало. Обувь с глухим стуком упала на ту сторону, и сама собой резво убежала неведомо куда. За стеклом хлопьями повалил густой снег.
Тогда ведьма властно скрестила руки на груди и чеканно произнесла: «Места в зеркале много: и для принцессы, и для зайца, и для волка. Но не для всадника. Да исполнится указ мой в грядущем!»
Зеркальная гладь сомкнулась. В затихшем отражении Мара увидела собственное потрепанное лицо, но любоваться им не стала. Еще покойная мать говаривала ей: «Твое лицо, Мара, создано для колдовства, а не для восхищения».
А вот принцесса Александра уродилась писаной красавицей. По утрам принцесса часами крутилась перед этим самым зеркалом. Служанки помогали ей застегивать корсеты и расправлять тяжелые юбки, а Александра звонко пела. Но стоило служанкам уйти, как принцесса, облаченная в парчу и шелка, начинала увлеченно болтать со своим отражением. В целом свете лишь в зеркальном двойнике она находила единственного верного, понимающего слушателя. Только с собой она была до конца откровенна.
Огромный дворец кишел людьми, готовыми безропотно исполнять любые, даже самые чудовищные капризы госпожи, не смея и глазом моргнуть от ужаса. Но среди этой толпы не было ни единой живой души, с кем принцесса могла бы просто посидеть за чашкой чая, поговорить обо всем на свете и облегчить сердце.
Министры безбожно обманывали её ради выгоды, личный звездочет нагло врал - принцесса понятия не имела об истинном положении дел ни на земле, ни на небесах.
Родственников у нее не осталось: все до единого сгорели в пожаре черной чумы. Принцесса выжила чудом, которое сотворила Мара. Она прочитала над умирающей девочкой свой самый мощный, запретный заговор.
Своих детей у Мары не было, хотя она всю жизнь страстно мечтала о материнстве. Именно эта тоска и заставила её когда-то пожалела осиротевшую маленькую принцессу.
- Но моя жалость давно иссякла, - ехидно прошептала Мара, и губы её тронула горькая усмешка.
Она подошла ближе к постели, у которой колыхался тяжелый полог. Постояв над спящей Александрой, она осторожно, почти ласково поправила разметавшиеся по подушке золотые локоны и негромко сказала:
- Так-так, вымахала… Утащу тебя к себе.
Развернувшись, ведьма безмолвно покинула опочивальню и бесследно растаяла в гулком мраке дворцовых переходов.
Мыши толпой ринулись за ней – они хотели броситься ведьме в ноги, пищать и умолять, чтобы та пощадила их госпожу и отменила страшное колдовство. Да не догнали.
Мара сделала то, зачем пришла. Отныне обычное стекло превратилось в портал. В заветный, предрешенный день принцесса Александра, как обычно, коснется ладонью зеркальной глади - и колдовская сила утянет её в холодные бездны зеркального мира.
В своём безграничном высокомерии принцесса Александра совершила роковую ошибку. И этот черный день не заставил себя ждать. Не желая думать о последствиях, правительница во всеуслышание провозгласила свою волю:
- Пусть ведьмы убираются в холодные, бесплодные края! Там им самое место, и никто не помешает им доживать свой век. Наш цветущий мир создан не для колдовства. Мы сравняем с землей их дома, а на их месте возведем больницы и школы для детей.
Вслед за этими надменными словами во дворец беззвучно вошла беда.
***
Очнулась принцесса Александра на снегу, посреди глухой чащи. Накатил липкий, первобытный страх: как она очутилась в этом дремучем лесу, девушка не помнила. Стояла непроглядная черная ночь. Где-то вдали тоскливо выли волки, а из-за заснеженных лап пышных елей робко выглядывали зайцы. Зверьки завороженно следили за каждым движением незваной гостьи - они никогда прежде не видели человека. Теряя осторожность, они подобрались совсем близко, и Александра их приметила.
- Где я? - громко выкрикнула она в пустоту.
Испугавшись непривычного человеческого голоса, зайцы прижали уши и мгновенно растворились в темноте. Зато этот крик услышали волки. Из-за лютой зимы хищники были истощены и свирепы.
Мрак зимнего леса давил со всех сторон. Зимняя ночь дышала ледяной стужей. От жгучего мороза вековые деревья трещали, раскалываясь до самой сердцевины. Лес наполнился грозным, оглушительным воем – стая почуяла добычу.
Вскочив на ноги, Александра бросилась бежать без оглядки. Снег под её ногами оглушительно стонал. Лишь когда небо окрасилось серыми красками рассвета, она выскочила на опушку. Впереди, в утренней дымке, показалось чужое имение. Первый луч света скользнул по фасаду большого господского дома. В его окнах горели огни, а парадная дверь была распахнута настежь, обещая спасение. Не раздумывая, принцесса взбежала на крыльцо и скользнула внутрь. За её спиной тяжелая дверь глухо захлопнулась сама собой. Александра оказалась в плену, но сама ещё не знала об этом.
Внутреннее убранство дома поражало великолепием. На стенах покоились парадные мечи, усыпанные рубинами. Под высокими сводами потолка сверкали изысканные люстры. Повсюду царила ослепительная, избыточная красота.
Александра бродила по комнатам, где не было ни одной живой души, пока не забрела в бальный зал. Там, в тяжелых рамах из чистого золота, высились исполинские зеркала. Даже в её собственном дворце не водилось подобной роскоши; хозяин этого дома превосходил её в богатстве и могуществе.
- Вот ты и попалась, – вдруг раздался из пустоты грубый, рокочущий голос. – Теперь ты в клетке.
Незнакомец издевательски расхохотался.
- Кто здесь? – вскрикнула принцесса.
Вместо ответа гигантские шершавые пальцы великана бесцеремонно сжали её поперек талии и единым махом перенесли в другую комнату. Александра оказалась в просторной, залитой светом купальне. Там жарко пылал камин, а посреди комнаты на золотых львиных лапах покоилась белая ванна.
Горячая вода уже была набрана - кто-то заботливо подготовил её к визиту пленницы.
Исполинские пальцы аккуратно опустили Александру на гору мягких шелковых подушек и растворились в воздухе. На принцессе была лишь изорванная в клочья ночная сорочка, похожая на оборванные белые крылья. Одному только небу было известно, через какие ужасы ей пришлось пройти этой ночью.
А ведь звездочет ведь мог её остановить. И мыши. Но все они слишком сильно боялись ведьмы Мары.
Погрузившись в теплую воду, принцесса закрыла глаза и мгновенно забылась глубоким сном – настолько она была истощена. А когда очнулась, то обнаружила роскошное платье.
- У тебя будет вдоволь царских нарядов, к которым ты привыкла: бархатных платьев с длинными шлейфами, изысканных шляпок с пышными страусиными перьями и жемчужных заколок для твоих прекрасных волос, – пообещал невидимый, искусно прячущийся великан. – Пока ты ничего не понимаешь. Но скоро завеса тайны приподнимется, и всё станет ясно.
Опять тот же голос!
- Кто говорит со мной? – закричала Александра, но ответа не последовало. - Вы вообще знаете, кто я?! Я принцесса Александра! Немедленно пришлите мне слугу! – властно выкрикнула она в пустоту.
Александра долго ждала, но к ней так никто и не явился. В наступившей тишине ей пришлось самой облачиться в присланное платье. Это простое действие далось ей с огромным трудом, ведь дома вокруг неё всегда суетились преданные горничные.
Нарядившись, принцесса решила во что бы то ни стало разузнать, в какое причудливое место её занесло. Обыскивая комнату за комнатой, она повсюду натыкалась на искусные статуэтки людей, вырезанные из дерева, отлитые из металла, вылепленные из воска и глины. Все они были дивно раскрашены, а вместо глаз у них поблескивало серебро с непривычными желтыми зрачками и вкраплениями янтарной крошки. Фигурки казались пугающе живыми.
В одной из дальних комнат, бережно укутанная в мягкую шерстяную шаль, у самого камина «грелась» глиняная кошка. Огонь в очаге был настоящим, но уже едва теплился. Дрова почти прогорели, и по комнате поползла прохлада. Вновь из ниоткуда показались великанские руки. Они бесшумно подбросили в топку ещё дров. И пламя разгорелось с яростной силой.
Александра притихла, вслушиваясь в мягкое потрескивание поленьев. Этот звук действовал на неё гипнотически, убаюкивая подобно старинной колыбельной.
Свет больше не проникал в окна. Наступила ночь.
«Принцесса, скоро ты уснешь, но не навсегда, – сказал прежний голос. – Ты будешь пробуждаться лишь в особое время - в ведьмин час. С двух до трех ночи этот дом станет оживать. Когда границы между миром живых и потусторонним истончаются, мертвые обретают дар речи. Захочешь услышать их голоса - всего-то и нужно, что распахнуть окно.
- Кто вы? – в который раз спросила принцесса.
Но великан лишь буркнул:
- Узнаешь позже. Ещё не время. Сегодня я всего лишь зритель.
В его интонациях сквозила издевательская усмешка, которая не предвещала ничего хорошего.
Принцесса проваливалась в сон.
- Где я? – слабеющим голосом спросила принцесса.
- В кукольном домике, - зловеще донеслось из темноты.
***
Этот кукольный домик странствовал по свету, переезжая из города в город, из одной семьи в другую, и нигде подолгу не задерживался. Пышный и нарядный, он не вызывал никаких подозрений. Уникальную диковину продавали с аукционов за баснословные деньги, и заполучить её стремились истинные ценители искусства. Прежние владельцы никогда не называли причины, по которой спешили избавиться от сокровища. Секрет держался в строжайшей тайне, и очередной покупатель – будь то богатый купец или знатный вельможа – даже не догадывался, что приобретает вещь, одержимую потусторонней силой.
Кукольный домик выглядел точь-в-точь как настоящий дворец и поражал своей помпезностью. Белоснежный бальный зал благодаря бесконечной зеркальной галерее казался бесконечным. Покои принцессы были обставлены с особым изяществом: каждый предмет мебели являл собой шедевр миниатюры. На элегантном столике всегда стояли живые цветы в крошечных вазах, а рядом - сахарные конфеты в расписных бонбоньерках, чьи изысканные футляры были достойны царских особ.
Были у кукольной принцессы и настоящие ювелирные украшения с россыпью драгоценных камней, и старинные золотые гребни, инкрустированные самоцветами.
Иллюзия живого присутствия была настолько сильной, что новый владелец, затаив дыхание, замирал перед экспонатом. Ему казалось – сделай он неосторожный вдох, и замершая фигурка у зеркала шевельнется, взмахнет золотым гребнем и станет ещё прекрасней, ещё живее. Игрушка казалась совершенством.
Вельможа любовался безупречной работой мастера и даже не подозревал, какую цену ему придется заплатить за право любоваться ею.
Со временем принцесса Александра в совершенстве научилась хорошо притворяться безжизненной вещью. Под чужими взглядами она застывала столь искусно, что казалась отлитой из воска.
Долгие годы никому из владельцев и в голову не приходило вскрыть диковинную игрушку, чтобы узнать, что у неё внутри. Однако однажды один богатый купец всё же пал жертвой собственного любопытства. Он вознамерился выяснить, как устроенная принцесса, и потянулся к ней с инструментами – но в то же мгновение замертво рухнул на пол.
Несчастный не знал, что кукольный домик опутан бесчисленными нитями древней магии, которую невозможно разрушить. На случай, если бы кто-то вздумал посягнуть на её живую куклу, ведьма Мара связала артефакт с проклятием смерти, от которого не могло спасти ни одно земное лекарство.
Помимо принцессы, в кукольном домике имелся собственный штат прислуги во главе с управляющим. Выточенный из благородного мрамора, в своем скромном бархатном сюртуке он выглядел на редкость элегантно и производил неизгладимое впечатление. Внутри особняка раскинулся дивный сад, где цвели белые и красные розы. Сквозь стеклянную крышу на них лился мягкий дневной свет, и эти цветы – всегда безупречно свежие заставляли замирать от восхищения.
В самом начале этой страшной истории живая и властная ведьма Мара то и дело приходила позабавиться со своей игрушкой. Ведьма буквально прилипала пухлым лицом к крошечным окнам, просовывала массивные руки внутрь комнат, совала нос в приоткрытые двери и бесцеремонно переодевала Александру, словно обычную куклу.
- Вы меня здесь угробите! – задыхаясь от ярости, кричала принцесса, и возмущению её не было предела.
Ведьме не было дела до её чувств. Но Мара не хотела, чтобы принцесса захворала и угасла, и вдохнула настоящую жизнь в замершие фигурки вельмож и слуг. Лишь в ведьмин час, с двух до трех ночи, обитателям этого дома дозволено было обретать голос.
В заветный час ожившие куколки принимались сновать из одной комнаты в другую. Садились за столы, ели и пили. Самое поразительное - в эти мгновения они думали, будто живут по-настоящему. На их лицах блуждали счастливые улыбки. Мара не пыталась управлять марионетками, им ничего не запрещалось, а потому и вели они себя точь-в-точь как обычные люди – со всеми своими слабостями.
Так одна из служанок, с виду тихая и скромная, таскала с кухни сливочное масло и всякую кухонную утварь. Подглядывая за ней снаружи, ведьма так и заходилась от беззвучного смеха, мысленно подгоняя плутовку: «Быстрей-быстрей. Прячь добычу в потайной чулан, пока другие не заметили!»
Мара и сама никогда не упускала возможности прибрать к рукам чужое добро. К воровству у всех ведьм была врожденная, непреодолимая слабость. В конце концов, этот кукольный домик она ведь тоже стащила у одного знатного и баснословно богатого купца. Иначе откуда у безродной ведьмы могло появиться имущество, достойное королей?
Один купец в свое время заказал этот кукольный домик у величайших мастеров эпохи. Создание диковинки – невероятно трудоемкий процесс. Всё делалось исключительно вручную. К работе привлекли лучших краснодеревщиков и искуснейших ювелиров. Ушли долгие годы, пока игрушка была полностью завершена. К тому моменту сам заказчик умер, а шедевр миниатюры остался в его владениях.
Вдова купца оказалась редкой ротозейкой. Оставшись без мужней защиты, она потеряла всякую бдительность и стала впускать в усадьбу кого попало. Прознав про уникальный кукольный домик, Мара хитростью устроилась в купеческий особняк, приняв на себя скромную роль служанки.
В её обязанности входило множество черных дел. На рассвете её посылали на рынок, и она не раз под проливным дождем сама тянула тяжелую тележку, доверху заваленную овощами. Ей приходилось чистить грязные клетки заморских певчих птиц, которые недовольно хлопали крыльями и норовили клюнуть её скрюченные пальцы. А в зимнюю стужу – зажигать сотни свечей по залам и без устали следить за каминами, охапками подбрасывая в них дрова.
Несколько месяцев этого рабства показались ведьме вечностью. Подниматься в пять утра каждый день для неё было невыносимой пыткой. За это время Мара изучила купеческое имение, выведала все потайные выходы и в заветный час ускользнула через сад. С собой она унесла кукольный домик, спрятав его в своей лесной избе.
Ведьма жила более чем скромно. В её избе теснились лишь побеленная печь, грубый деревянный стол, свисающие с потолка связки сухих кореньев да пузатые баночки с колдовскими зельями. В воздухе густо пахло целебными травами и горьковатым печным дымом.
Одинокая Мара долгими вечерами напролет разглядывала внутренне устройство кукольного домика, искренне восхищалась изяществом миниатюрных предметов и сложностью скрытых механизмов. Она понимала: ей самой никогда не суждено было жить среди подобной золоченной красоты.
И кто только зря болтает, будто пути бедных и богатых никогда не пересекаются?
Ведьма хитростью заманила принцессу в ловушку. Пройдя сквозь зеркальную гладь, принцесса сделалась крошечной – впрочем, для её здоровья это превращение было совершенно безопасным.
Глухими, бессонными ночами, когда Маре не спалось из-за разгула грозы, а за окном зловеще шумел бурелом, она любила коротать время за беседами со своей запертой пленницей.
Ведьма говорила ей о том, что земля круглая, а принцесса Александра просила:
- Отпусти меня, Мара! Я вернусь в свой дворец, и тотчас уничтожу этот злополучный указ!
Но ведьма лишь тихо посмеивалась в ответ.
- Я слишком хорошо тебя знаю, - качала головой Мара. – Стоит тебе оказаться на воле, ты прикажешь сжечь всех ведьм до единой. Не о себе волнуюсь - о них.
Шли годы. Мара заметно постарела, сгорбилась, а вот Александра внутри своего заточения совсем не менялась: на её гладком лице не появилось ни единой морщинки.
- Скоро ты умрешь, – однажды тихо заметила принцесса, глядя на угасающую ведьму. – Что тогда будет со мной?
Ведьма и впрямь не была бессмертной. Если бы она меньше забавлялась с обитателями заколдованного кукольного домика, то наверняка нашла бы способ продлить свои дни. И даже вернуть былую молодость! Но Мара слишком заигралась, и драгоценное время было упущено. Её кожа стала покрываться крупными волдырями – страшное знамение, предвещавшее скорую кончину любой колдуньи. Смотреть на неё теперь было жутко.
Александра впала в отчаяние. Она безутешно плакала три дня, её невозможно было унять. И в конце концов ведьма проявила каплю милосердия.
- Ты получишь свободу, – хрипло пообещала ведьма.
- Долго мне ждать счастливого дня? – с надеждой спросила Александра.
– Всё сбудется лишь тогда, когда найдется дурочка, которая добровольно захочет поменяться с тобой местами. Вот тогда наглотаешься свободного воздуха всласть.
- Кто же согласится войти в эту тюрьму? – спросила принцесса и застыла.
Часы пробили три ночи. Ведьмин час иссяк. В ту же секунду всякое движение в кукольном домике замерло. Обитатели застыли на полуслове, и по залам больше никто не ходил.
- Я не увижу её, эту новую пленницу. А вот ты застанешь, я это знаю, - прохрипела Мара.
Горло страшно болело, дышать становилось всё трудней, а продлить ускользающий срок жизни было уже невозможно.
- Только одного никак не пойму: явится ли она к тебе живой или мертвой?..
Утром Мара проснулась с твердым и решительным намерением. Собрав последние силы, она бережно уложила кукольный домик на деревянную повозку и повезла его в город, к запримеченной ранее крошечной антикварной лавке.
Хозяин лавки несказанно обрадовался, увидев ведьму в волдырях. Человеком он был не из мнительных, а в своем деле - большой профессионал. Хитрый шельма с первого взгляда понял, что этому художественному произведению нет цены. Лишь ради приличия, поторговавшись, он выдал умирающей старухе три золотые монеты. Это было и много, и мало - ровно столько, сколько требовалось, чтобы оплатить скромные похороны.
Ближе к вечеру Мара умерла, но история кукольного домика только начиналась…
***
Осень сменялась весной, лето уступало место зиме, и из года в год проклятый кукольный домик кочевал из рук в руки. Ни в одном доме, ни в одном богатом имении он долго не задерживался. Каждую ночь, ровно с двух до трех часов, из глубины миниатюрного дворца доносился безутешный, надрывной плач принцессы. Домочадцев охватывал леденящий ужас: даже те, кто спал в дальних комнатах и противоположных крылах особняков, отчетливо слышали эти рыдания.
Но это была лишь половина беды.
Стоило кому-то в ведьмин час оказаться рядом с игрушкой, как её крошечные окна сами собой распахивались настежь, и из темноты доносились голоса мертвецов. Кого-то звала по имени недавно ушедшая в иной мир мать, к кому-то обращался покойный отец. Перешагнув невидимую черту, мертвые возвращались к живым, пытаясь поговорить с родными через игрушечные окна. Слишком страшным, невыносимым для человеческого разума было это волшебство.
Миновали столетия. Кукольный домик заметно обветшал: миниатюрная мебель покосилась, шелковые диваны протерлись до дыр, а изысканные люстры покрылись серой копотью. Потеряв былой глянцевый лоск, потрепанный временем артефакт наконец добрался до имения Льва Петровича – управляющего одного разоряющегося завода.
У него подрастала маленькая дочка по имени Аля. Еще совсем недавно девочка была счастлива: рядом была ласковая мама, чья любовь оберегала её от любых невзгод. Но мама внезапно умерла. Не прошло и двух месяцев после похорон - земля на свежей могиле ещё даже не успела осесть, - как отец привел в дом молодую девушку Альбину.
В родной глуши Альбина знала лишь простую жизнь: носила тяжелый тулуп да валенки, на рассвете доила корову, а по вечерам варила густой борщ для своего отца.
Но случилось чудо: окончив школу, она уехала в город и поступила в техникум. Альбина была хороша собой, парни так и бегали за ней толпами. Она выбирала лучших, требовала дорогих подарков и очень быстро выпрыгнула из старых сапожек. После выпуска грандиозный успех её не ждал, но работу она нашла легко - устроилась секретаршей в небольшую компанию. Труд этот был довольно тяжелым, приходилось вставать ни свет ни заря. «Ничего, это лишь вынужденная мера, - успокаивала себя Альбина. – Скоро я найду солидного мужчину и заведу настоящий роман». У неё была четкая цель.
На одной из закрытых вечеринок Альбина и повстречала Льва Петровича. Она была младше него всего на каких-то десять лет. Лев Петрович был здоров. И по-прежнему крутил велосипед.
Он влюбился без памяти и решил жениться. Вот только была одна беда: он уже был женат на маме Али.
Вскоре его супруга покинула этот мир.
С появлением Альбины родной дом стал для девочки зловещим местом. В приступах ярости Альбина таскала падчерицу за волосы, запихивала в кладовку и тушила там свет. Деревенское прошлое одарило её сильными руками.
Весь особняк находился под видеонаблюдением, повсюду висели камеры, но Альбину нельзя было назвать глупой. Она прекрасно знала, что каждый объектив просматривает лишь определенный сектор, и расчетливо утаскивала испуганную Алю в слепые зоны.
Но однажды она все-таки попалась, и в доме разразился страшный скандал.
- Ради тебя я пошел намного! – в ярости кричал Лев Петрович.
- Я тебя об этом не просила! – не оставалась в долгу Альбина. – Твоя дочь меня бесит!
Ещё вчера Лев Петрович был свято уверен, что встретил идеальную молодую женщину, способную подарить ему новых детей. Теперь же ему казалось, что перед ним стоит чужой человек. Альбина словно в один миг перекрасилась из светлого в черный. Их любовная история с треском рушилась прямо на глазах.
Для разъяренной Альбины мужчина напротив мгновенно превратился в опасного противника. Страха она не знала. Еще с детства ей внушили: никогда и ни в чем нельзя винить себя. Сильные не оправдываются – оправдания нужны лишь слабакам.
В деревне Альбину часто били прямо в нос, ничего не объясняя. Альбина жила с отцом. А тот беспробудно пил.
Пара вышла на финишную прямую. Потеряв над собой контроль, Альбина с силой запустила во Льва Петровича фарфоровой тарелкой. Та с оглушительным звоном упала на кафельный пол, и острые осколки со свистом разлетелись во все стороны.
Наверху, в своей постели, очнулась от сна маленькая Аля. Резкий звук заставил её затаить дыхание, а сердце забилось чуть быстрее обычного. Она опустила ноги на прохладный пол и босиком подошла к кукольному домику, затаившемуся в темноте.
Раньше этот кукольный домик стоял запертым в отцовском кабине. Но сразу после похорон мамы Лев Петрович сам перенес громоздкий домик в комнату Али.
- Он теперь твой, - глухо бросил тогда отец и спешно покинул детскую.
Лев Петрович никогда не был жестоким, но в последнее время стал немногословен: часами сидел в одиночестве у себя в кабинете, погруженный в какие-то свои тяжелые думы.
Кукольный домик сиротливо прижимался к стене, словно чувствуя горе и одиночество своей новой маленькой хозяйки. Аля долго не прикасалась к нему. Горничная ежедневно смахивала пыль с его позолоченной крыши, а девочка по-прежнему предпочитала играть со своими старыми, проверенными друзьями. Пушистому медвежонку она рассказывала о том, как плохо ей без мамы, как страшно, что её больше никто не любит. И как жить дальше - она просто не знает. Свои секреты Аля доверяла только мишке. Они ведь столько перенесли вдвоем: и зубную боль, и слезы после уколов и прививок.
Теперь они целыми вечерами читали сказки под кроватью. Там было безопасно. Особенно, если сидеть тихо, затаив дыхание. Безумная Альбина могла напасть в любой момент. Гоняясь за испуганной Алей по коридорам, делала огромные прыжки. Этот жуткий бег страшно её забавлял, и она хохотала.
Аля заглянула в изящное игрушечное окно. В роскошных покоях находилась нарядная принцесса. Она замерла у камина, уставившись в одну точку, и даже не поворачивала головы. Аля осторожно кончиками пальцев прикоснулась к другим фигуркам, которые показались ей пугающе живыми. У огромной старинной плиты замерли повар и поварята. Повар был крупным, важным и выглядел как настоящий мастер своего дела, а маленькие подмастерья суетились у него на побегушках.
На этой плите можно было приготовить пир на весь мир – за долгие века ни один винтик в скрытых механизмах не сломался.
В прежние времена, чтобы рассмотреть всю эту красоту, прошлые владельцы кропотливо зажигали крошечные фитильки в люстрах. Однако с приходом в мир людей электричества жизнь в кукольном дворце теперь зависела от обычного переключателя.
Тонкие провода, прикрепленные к задней стенке кукольного дворца, тянулись к стене. Стоило Але воткнула вилку в розетку, как внутри дворца разом вспыхнули хрустальные люстры и зажглись крошечные очаги, наполнив комнаты теплым светом.
В одном из покоев девочка обнаружила радостного молодого трубочиста: он увлеченно прочищал дымоход специальным крошечным ёршиком. Было видно, что это ремесло ему по душе. На лице фигурки застыла широкая улыбка, а курточка была живописно припорошена пылью и сажей.
Аля впервые так хорошо и близко рассматривала этот дворец. В белоснежном бальном зале кружились пары в роскошных старинных одеждах. Они выглядели такими счастливыми, что девочка невольно подумала: эти куколки по-настоящему любят танцевать.
Её мама тоже любила танцы… пока однажды не поскользнулась на натертом паркете и не сломала себе шею. В последнее время мама вообще стала неуклюжей.
А началось всё в конце августа. Тем вечером она случайно увидела в городе мужа с любовницей и устроила громкую публичную сцену.
Осенью её не стало.
Аля выдернула вилку из розетки, и кукольный дворец мгновенно помрачнел, словно его лишили души. В наступившей темноте девочка всматривалась в силуэт принцессы. Её было почти не разглядеть, но Аля твердо знала: принцесса прекрасна, словно звезда. В редкой красоте с ней не могла сравниться ни одна девушка. А её шкафы скрывали истинные сокровища: изысканные платья и сказочные туфельки.
Вдруг напольные часы гулко пробили два часа ночи. В ту же секунду покои озарились ярким светом – во всех залах сами собой зажглись хрустальные люстры. В белоснежном зале под музыку закружились пары, а молодой трубочист весело рассмеялся, когда каминная сажа осыпала его лицо.
Принцесса сладко потянулась, подошла к окну и выглянула наружу.
Аля не верила собственным глазам.
- В кукольном домике все живые? – выдохнула потрясенная девочка.
- Из живых здесь только я, – печально отозвалась принцесса. Её губы приоткрылись, обнажив крошечные жемчужные зубки. – А все остальные - просто ожившие куклы, пробужденные старым колдовством. У них нет ни души, ни пульса.
Александра находилась по ту сторону домика, но девочка отчетливо слышала её тихое дыхание.
- Я всегда знала, что вы настоящая, - прошептала девочка. - Однажды я даже заметила, как ваши ноги шевельнулись. Вы тогда сделали несколько шагов.
Аля изо всех сил старалась поддерживать разговор. Говорящая принцесса произвела на неё фантастическое впечатление. Неужели такое и правда бывает?
- Терпеть не могу, когда меня трогают, – капризно молвила принцесса. – Я здесь сама себе хозяйка: что хочу, то и делаю. И наряды меняю без чужой помощи. Запомни: никогда не смей меня переодевать!
- Не буду, – быстро согласилась Аля. - А где вы жили раньше?
- В настоящем дворце, - гордо вскинула подбородок принцесса. – У меня было множество слуг. Я ими повелевала. Во дворце было так весело!
- Как вы попали в кукольный домик? – робко спросила Аля.
- Ведьма заманила меня в ловушку, - зло сказала принцесса. - Зря я её не сожгла.
- Ведьмы разве существуют?
- Они повсюду, - Александра понизила голос до леденящего шепота. - В твоем доме поселилась ведьма. Я видела её через окно. Её зовут Альбина. У неё огромные, ненасытные глаза.
- Она очень красивая... – сиротливо отозвалась Аля. - Поэтому папа её и выбрал.
- Пухлое личико, – принцесса согласно кивнула. - Ей всё сходит с рук. В кукольном домике нет ведьм. В этом дворце я уже триста лет.
- Это так долго, - тихо подметила Аля.
- Да, целая вечность, – согласилась принцесса и горько вздохнула. - Три века я хожу взад-вперед по этим комнатам. Скука смертная! Иногда в ведьмин час я отправляюсь на прогулку. Но как бы далеко ни ушла – пусть даже в самую дальнюю пристройку, в оранжерею с розами, - после пробуждения я всегда оказываюсь у камина.
- Вам там совсем не нравится, - догадалась девочка. – Хоть дом с виду такой красивый.
По голосу принцессы Аля поняла, насколько той ненавистен этот кукольный дворец.
- Внутри роскошно, но всё надоело, – принцесса капризно закатила глаза. – Здесь всё предсказуемо, хоть и волшебно. Если я разбиваю чашку, она тут же срастается и становится целой. Опрокидываю сахарницу - она сама возвращается на стол. Горько рыдаю в подушку, а подушка абсолютно сухая! В этом месте всё так устроено.
- А как вас зовут?
- Принцесса Александра. Хуже всего, что меня окружают лишь бессмысленные существа. С двух до трех ночи они шевелятся и даже пытаются разговаривать!
- Интересно, о чем они говорят?
- Несут всякую белиберду, - отмахнулась принцесса. – Если бы я только могла сбежать отсюда…
- Прыгайте в окно, принцесса Александра, - горячо предложила девочка. – Я подхвачу вас.
- Не уйти, - горько усмехнулась принцесса. - Я навеки пленница этого дома. Хорошо, хоть повар готовит отменно. Ещё одно развлечение себе нашла…
Александра на секунду умолкла. Она колебалась, не зная, стоит ли открывать ребенку страшную правду: слова уже готовы были сорваться с губ, но страх сказать лишнее заставлял её медлить. Некоторое время принцесса нерешительно всматривалась в личико девочки.
- Я слежу за людьми. Из своего окна я видела, как умерла твоя мама. Твой папа… свернул ей шею.
- Вы – злая принцесса! - в ужасе закричала Аля.
Девочка бросилась на кровать и с головой натянула одеяло. Той ночью ей приснилась мама. Во сне она без конца кружилась-кружилась, пока не упала на паркет.
Несколько дней Альбина вела себя на удивление прилично, сделавшись тихой и буквально шелковой. Аля подумала, что отец всё же устроил ей хорошую головоломку. Однако за завтраком девочка приметила на её пальце роскошное кольцо с крупным рубином.
Альбина нарочно выставляла руку напоказ, ловя камнем лучи солнца.
- Твой папа любит меня, - с торжествующей улыбкой объявила она. - Скоро у нас свадьба.
- А я скоро в школу пойду, – тихо отозвалась Аля. У неё пересохло в горле, но нужно было хоть что-то ответить.
- В школу-интернат, - с нажимом уточнила Альбина. - Мы уже присмотрели для тебя отличную школу. Летом уедешь в Англию. Аля, не хмурься. Все русские девочки там.
Англия. Англия…. Далекая. Чужая. Аля растерянно листала книги, изучая карты. Ещё вчера она и не думала о туманных чужих краях, а вечером спросила у папы, правду ли говорит Альбина.
- Это закрытый элитный пансионат, - ответил папа. – В нашем доме много чего изменилось. Скоро появится малыш. Младенцы - это шум. Для твоего здоровья это вредно. В Англии тебе будет куда лучше. Аля, ты должна прилежно учиться.
Отец снял очки. В его уставшем взгляде не было ни капли печали.
К такому повороту Аля не была готова. Весь остаток вечера она горевала о том, что у папы будет новый ребенок, а сама она ему больше не нужна.
Стрелки сошлись на ведьмином часе. В окнах домика зажегся свет. Принцесса встрепенулась и легко подошла к окну.
- Ты там? – позвала принцесса. – Не спишь?
Аля мгновенно открыла глаза и подскочила к кукольному дворцу.
- Я скоро уеду, – сквозь слезы пожаловалась она. – Меня выгоняют. У папы будет новый ребенок. Я ему больше не нужна.
- Однако новость, – потянула принцесса Александра.
- Я совсем не хочу уезжать.
- Выбора нет. Придется подчиниться. Дети обязаны беспрекословно подчиняться родителям. Принимать их условия. У детей, как и у заколдованных принцесс, незавидная участь. Некоторые взрослые ведут себя скверно. В их головах рождаются абсурдные идеи.
Одинокая принцесса печально улыбнулась.
- Не переживай. Все будет хорошо. В Англии лучше, чем тут.
Принцесса посмотрела куда-то поверх головы Али. Вглядываясь в тени реального мира, она сделала легкий, манящий жест рукой. Словно позвала призрака. Тотчас в сухой воздух спальни ворвался резкий запах кладбищенской земли.
- В ведьмин час в этот дом проникают голоса мертвых, - заговорщицки прошептала принцесса. - Когда мне становится слишком скучно, я специально распахиваю оконные рамы. Мертвецы всегда приносят свежие новости. Они ведь ведают обо всем: кто скоро умрет, у кого родится благословенный младенец, а какое дитя принесет в дом лишь горе. Весь мир у них как на ладони.
Александра добавила едва слышно:
- Аля, с тобой хотят поговорить.
- Кто? – удивилась девочка.
- Твоя мама. Она уже здесь.
Из черной глубины донесся голос:
- Доченька! Уезжай в Англию. Не сопротивляйся. Я с ними разберусь. Умирая, ведьма Мара оставила заклинание-завещание: если найдется тот, кто добровольно согласится поменяться местами с принцессой, то все сбудется – капкан откроется. Я займу её место. Мы хотим совершить эту сделку. Принцесса Александра очень устала от своей клетки. Она отправится в иной мир.
- Мама, а где другой мир?
- Далеко от этого места. За границей разумного. Его охраняют звезды. По периметру горят небесные огни. Куда ни глянь – повсюду звездная россыпь: и внизу, и вверху, одни лишь созвездия. Там хорошо. Красиво. Не так-то просто было покинуть звездное ограждение.
- Сквозь эту звездную стражу можно пройти?
- Пришлось доказать им, что я имею право покинуть обитель.
- И звезды тебя поняли?
- Я показала им свою любовь. В моих глазах горел прежний свет. Аля, я не забыла тебя. Я люблю тебя. Если всё удастся, я сама поселюсь в этом кукольном домике. Я им отомщу.
- Ты им сделаешь плохо?
- Буду являться к ним каждую ночь. Альбина получит сполна по заслугам. Я видела, как она тебя обижала. Ушедшие в мир иной, все знают. Мертвые все видят. Аля, никогда не говори о покойных плохо. Мертвые всё слышат.
Потусторонний голос угас.
Из крошечного окошка снова выглянула принцесса Александра.
- Прощай, Аля. Мы больше никогда не увидимся, - вымолвила она и громко рассмеялась. В этом смехе сквозила невыносимая, вековая горечь.
Летом, как и было решено, Алю увезли в Англию. Из закрытой школы-пансионата её не забирали даже на каникулы. Рождество и праздники девочка встречала там же, бок о бок с наследниками богатейших фамилий Европы. Знатным родителям по большей части не было дела до собственных детей.
В элитном заведении не учили детей жить. Их готовили в президенты, сенаторы, писатели.
Аля вернулась в Россию лишь тогда, когда отца не стало, а от всего имущества уцелел лишь кукольный домик. Как выживать, Аля не знала. Тетка забрала её к себе.
***
День отъезда Али навсегда изменил судьбы многих. Водитель вынес детские чемоданы и уложил их в багажник автомобиля. Девочка безрадостно забралась на заднее сидение, и, задумчиво прильнув к стеклу, уставилась на угасающий фасад дома. За окном плавно скользили серые тени.
«Скорей бы попасть в тот далекий мир, где кругом одни звезды и нет мачехи», - тоскливо думала маленькая девочка.
Едва машина тронулась, на порог вальяжно вышла Альбина. Глядя вслед удаляющемуся автомобилю, она злобно поплевала на три стороны: «Чтобы тебе не вернуться в этот дом». Стоявшая рядом гувернантка слышала каждое слово. «Ведьма», - шепнула она. «А вы уволены», - Альбина рассмеялась ей в лицо.
Главы семейства в это время не было в усадьбе. Ещё ночью Лев Петрович в панике умчался на завод: там дотла выгорел цех с готовыми товарами.
В доме теперь царил суровый порядок - ровно после семи вечера всю прислугу отпускали. Переночевать в особняке запрещалось под любым предлогом: комнататы для прислуги давно пустовали и стояли запертыми.
В сумерках в доме сделалось удивительно тихо. Беременная Альбина плотно поужинала – аппетит у неё всегда был поистине звериный, она легко могла в одиночку съесть целого цыпленка. Прежде чем лечь в постель, набрала номер мужа.
- Не жди меня. Ложись спать. Буду только утром, - устало сказал Лев Петрович.
Про дочь он даже не спросил.
Оставшись одна, Альбина первым делом отправилась в комнату падчерицы. Эта просторная, светлая спальня с огромными окнами и высокими потолками была лучшей в доме. Из широких окон открывался великолепный вид на сад. Он дышал прохладой. Вместе с холодным воздухом в комнату врывался аромат диких роз.
Вдоль извилистых песчаных тропинок пышно цвели кусты гортензий. А в глубине прятался старый мраморный фонтан.
Кукольный домик сиротливо прислонился к стене. Спальня дышала тоской: на полках - раскрытые альбомы и раскиданные цветные карандаши, а в углу грустно сидел пушистый медвежонок и другие плюшевые друзья, которых Аля не смогла взять с собой в далекую Англию.
Альбина с разбегу плюхнулась на просторную кровать и мысленно возликовала – наконец-то она полностью избавилась от девочки! Большой детский шкаф теперь зиял пустотой. Лишь на одной вешалке остался заляпанный грязью костюм падчерицы. Все остальные плечики уныло покачивались в темноте гардероба.
По-хозяйски разглядывая новые владения, Альбина деловито рассуждала: «Стены нужно перекрасить. Шторы - поменять. Кукольный домик – выгодно продать».
У неё самой в детстве никогда не было настоящих игрушек. В родной деревне она устаивала во дворе воображаемый пир из сухого сена, вокруг которого бережно расставляла крошечные речные камушки. Этот камушек - папа. Этот - мама. В вот те – братик и сестричка. Все они были любящими и хорошими.
Папа беспощадно бил Альбину.
В пятнадцать лет Альбина уехала в ближайший город и поступила в техникум. Потом была изнурительная работа, и вот теперь – невероятный взлет: она заправляет роскошным особняком с шестью спальнями.
На той судьбоносной вечеринке Лев Петрович сидел мрачнее тучи. «Я развеселю тебя, красавчик», - смело шепнула ему тогда Альбина. Ослепленный её красотой, Лев Петрович изначально рассчитывал лишь завести любовницу. Но у Альбины были другие планы, и она влюбила в себя неуклюжего Льва Петровича.
В спальне окончательно стемнело, и Альбина уснула. Очнулась от удушья. В кромешной темноте над ней угрожающе нависло чье-то тело. Какая-то сильная женщина вцепилась в Альбину и не собиралась её отпускать, лишь ещё плотнее сжала пальцы на её горле.
Альбина запаниковала. Когда воздуха в груди почти не осталось, она из последних сил выдавила: «За что?»
«Не знаешь, за что?» - прозвучал в ответ леденящий шёпот.
Незнакомка сжала пальцы ещё крепче, а затем… она просто испарилась.
Альбина примчалась на кухню, чтобы плеснуть в стакан воды и унять дрожь. А там, прямо за столом, сидела покойная жена Льва Петровича. Как ни в чем не бывало, она с аппетитом уплетала вчерашний пудинг и запивала его холодным соком. Рядом жалобно пищал распахнутый настежь холодильник.
- Мы же тебя похоронили, – пролепетала Альбина. – Я видела тебя в гробу!
- Разве? - жена Льва Петровича хитро улыбнулась.
- Кто ты? Ты мертвая?
- Я похоже на мёртвую? Я сижу перед тобой и смеюсь, – она хладнокровно, раскатисто расхохоталась.
С её лица не сходила самодовольная усмешка.
На Вере Павловне было платье невообразимой, царственной красоты. Её чистые волосы благоухали спелыми абрикосами. Самодовольная улыбка на красивых губах без слов говорила о том, что отныне ей усердно прислуживают. Она держалась как настоящая королева. В своём непридуманном королевстве она повелевала, а кто-то незамедлительно исполнял любые её прихоти.
При каждом слове у неё поблескивал ровный ряд идеальных белых зубов.
- Я получила душевную рану, которая никогда не заживет, – тихо произнесла жена Льва Петровича, и взгляд её вмиг стал пугающе серьёзным. – Мой муж убил меня… Но, как видишь, я вполне живая.
В её глазах плескалось ледяное высокомерие.
- А ты за всё ответишь, мелкое насекомое.
Сказала. Неторопливо вышла из кухни и… бесследно пропала. Часы пробили три ночи. Ведьмин час иссяк.
Альбина до самого рассвета беспокойно ходила по дому. Она включала свет во всех комнатах подряд, пытаясь отыскать приведение. Или затаившуюся в доме живую Веру Павловну.
Повсюду ей мерещились пугающие, странные силуэты, а по комнатам ещё разносился едва уловимый аромат спелых абрикосов – шлейф, оставленный её чистыми локонами. К утру Альбина немного успокоилась: опасность миновала, она невредима. Остался вопрос: кто же всё-таки приходил?
Если ночью на кухне действительно сидела Вера Павловна, значит, она не умерла. Альбине и раньше приходилось слышать о мнимых похоронах. Их организовывали сами «покойники» или их близкие. В организации «мнимых» похорон помогали ритуальные агенты.
Для подобного драматического эффекта требовались деньги, очень много денег. У Веры Павловны вполне могли быть тайные сбережения, о которых её муж не знал.
Обычно такие «покойники» навсегда прощались с прежней жизнью. Брали чужие имена и уезжали в далекие страны, чтобы исчезнуть без следа.
Но если Вера Павловна инсценировала собственную смерть ради новой жизни, то кто её сообщники? В одиночку такое не провернуть. Кто-то ведь должен был тайно выкопать её из могилы. Или в богатом гробу с самого начала лежала искусно сделанная кукла?
«Ежели в дом пробрался искусный злоумышленник, разыгравший роль Веры Павловны, он непременно станет нас шантажировать, - лихорадочно рассуждала Альбина. - Но тут что-то не сходится».
У настоящей Веры Павловны зубы были слегка неровными. Альбина подолгу изучала старые фотографии в семейном альбоме. У ночной гостьи зубы казались безупречными. Ослепительно белыми. Значит ли это, что в дом приходил ряженый актеришка?
Лев Петрович вернулся утром. Уставший. Голодный. Пропахший гарью. Он сразу отправился на кухню и уселся за стол, бездумно разглядывая крошки от пудинга. В восемь прибудет прислуга. Всё уберет.
Альбина, услышав его тяжелые шаги, пересилила себя и поднялась с постели. Ночь не задалась. Голова раскалывалась от боли.
- Она приходила, - глухо произнесла Альбина, застыв в дверном проеме.
- Кто приходил? – Лев Петрович обернулся.
- Твоя жена.
Лев Петрович поперхнулся куском еды.
- Она живая, - сказала Альбина.
- Мы её похоронили, - хрипло вымолвил Лев Петрович.
- Нет. Ты кого-то похоронил. А она – живая. Ты же не хотел делать вскрытие. У нас на руках фальшивка.
- У нас документы на руках, - угрюмо не согласился Лев Петрович. - Никто ничего не заподозрил.
За эти гербовые бумаги он в своё время заплатил больше, чем обошлись сами похороны.
- Её нужно немедленно откопать. В гробу ты никого не найдешь. Или там лежит кукла.
Ночью на кладбище было страшно, невыносимо страшно. Прежде Лев Петрович никогда не заходил на погост в такой глухой час. Пожилой человек содрогнулся от могильного холода, но это тайное дело нельзя было кому-то перепоручить. Он был обязан сам вскрыть гроб и увидеть, кто находится внутри. Понять, что за чертовщина творится вокруг.
Копателей Лев Петрович нанял на скорую руку у помойных бачков. Металлические лопаты с глухим стуком ударились о крышку гроба. Нанятые мужички достали гроб на поверхность.
Луна светила на редкость ярко, заставив хищно заблестеть лаковую крышку. Нереальный мерцающий свет медленно распространился на многие метры вокруг. Мужички пришли в полное оцепенение.
- Жутко-то как... – вымолвил один, пятясь от мерцающего свечения. – Надо бы еще выпить для храбрости.
Он умоляюще уставился на Льва Петровича.
- Вначале – дело. Потом – водка, – строго ответил Лев Петрович.
Когда крышку сняли, внутри не было пусто. Под тонким покрывалом, полностью скрывавшим лицо, неподвижно лежала Вера Павловна. Лев Петрович негнущимися пальцами потянул за край ткани и снял покрывало.
- Какая она красивая, – вздохнул сутулый человек, который давно бомжевал.
Что он мог знать о красоте… За долгие годы скитаний ему встречались лишь бабы с грязными коленками. Да вульгарно размалеванные девицы, пахнущие луком. От покойницы шел чарующий аромат лаванды.
– Словно сказочная принцесса. Твоя жена? – спросил копатель.
- Жена, – вздохнул Лев Петрович.
На секунду им овладело неожиданное раскаяние. Он вдруг горько пожалел, что убил её. У них была нормальная семья. В тот день Вера Павловна сильно кричала. Грозилась разводом. Развод – это всегда раздел. Потеря капитала. Он и убил. Если бы всё сначала, не убил бы. Альбина оказалась вздорной истеричкой. С женой было спокойно.
Спокойно – покойно.
- А что ты от неё хочешь? – спросил копатель. – Зачем мы её достали?
Лев Петрович дрожащими пальцами потрогал лицо покойной. Нет, это была не кукла и не восковой манекен. Обычный труп.
- Поцелуешь её?
На руке Льва Петровича повис бомж.
- Нет. В другой раз. Обещаю тебе.
Лев Петрович брезгливо стряхнул с себя оборванца.
Гроб быстро забросали землей. Всю оставшуюся ночь Лев Петрович беспробудно пил с бомжами. На рассвете они обнялись, а затем подрались. Размахивая лопатами, бродяги несли всякий бред. Мол, по ночам покойники не совсем мертвые. Сторож кладбища прикладывает к их груди дефибриллятор и восстанавливает обмякшие тела. Мертвецы вскакивают. Дефибриллятор знает своё дело. Покойники ходят словно живые. Имитируют привычные действия. Пьют водку. Закусывают. Бранятся.
Один из бомжей когда-то работал в больнице. То ли санитаром. То ли врачом. Он и сам уже не помнил.
Ближе к полудню, когда город накрыл густой белый туман, испачканный землей Лев Петрович, наконец переступил порог собственного дома.
- Она мертвая, – произнес Лев Петрович.
От него разило тяжелым перегаром. Но хуже всего обстояло дело со штанами - в районе ширинки ткань была насквозь мокрой.
- Скоро они придут за деньгами, – сказала Альбина.
- Наличных нет.
- А придется заплатить, – Альбина хищно оскалилась. – Иначе ты сядешь.
За деньгами так никто и не явился. Альбина и Лев Петрович долго не могли понять, выиграли они в этой жуткой игре или проиграли. Вскоре они официально расписались. Свадьбу сыграли скромно и тихо. Родственников звать не стали. Жизнь наладилась. У Альбины рос живот. С каждым днем она становилась милей и мягче. Со временем её лицо и вовсе стало выражать абсолютное умиротворение. Женщина трепетно готовилась к грядущему материнству: изучала полезные книги для молодых мам, с нежностью выбирала детские вещички.
- Я счастливая, - шептала она мужу, ласково прижимаясь к его щеке.
- Это хорошо, – неизменно отвечал он ей.
Никто в особняке не знает, что ровно в два часа ночи в кукольном домике сам по себе загорается свет. Новоявленная принцесса - пленница Вера Павловна неспешно подходит к окну своих миниатюрных покоев. Тотчас стеклянные створки распахиваются настежь. Прежнее ведьмино заклятие больше не работает, и Вера Павловна, преодолевая невидимую грань, медленно пролазит сквозь окно наружу - в реальный мир.
Оказавшись в покинутой комнате дочери, она начинает стремительно расти. Древнее заклинание-завещание, которое ведьма Мара перед смертью вплела в стены кукольного дворца, наконец оживает. Всякий, кто переступает заколдованный порог, возвращает себе прежний человеческий рост.
В привычном облике Вера Павловна подходит к шкафу и трогает детский забытый костюмчик, прижимается к нему лицом.
Пока весь дом погружен в глубокий сон, она безмолвно бродит по затихшим комнатам, подходит к самому краю супружеского ложа и подолгу разглядывает спящих: выпирающий живот Альбины и начинающую лысеть голову Льва Петровича.
***Сознание вернулось к Альбине, когда она бежала по лестнице вниз. Почему было так страшно? От кого она убегала? Спина покрылась мелкими каплями пота. Волосы прилипли к щекам. Сильно разболелся живот.
В библиотеке находилась потайная комната, про которую никто не знал. Её обустроила еще бывшая жена Льва Петровича. «Не бункер, конечно, – сказала тогда Вера Павловна, осматривая готовую работу, – но спрятаться от грабителей можно».
«Ночные грабители!» - эта мысль панически пронеслась в голове Альбины. «В тайнике есть вода. Я должна выжить».
В целом ход её мыслей был верным.
Скрытая дверь открывалась нажатием на определенную книгу в старом шкафу. Оглянувшись и никого не увидев, Альбина подскочила к полкам, потянула за нужный корешок и юркнула в проход. Едва закрывшись изнутри, она облегченно выдохнула.
В темноте внезапно загорелись два светящихся глаза.
- Твоё яйцо разбилось, - раздался глухой голос Веры Павловны.
- А! - закричала Альбина и проснулась.
Живот ужасно болел - начались схватки. Скорая помощь не сразу нашла их дом.
- Дура! - закричала Альбина уже в машине. - Номер дома на воротах!
В больнице, желая ударить дежурного врача по лицу, Альбина резко замахивается, но крупная медсестра намертво перехватывает её запястья.
- Здесь что-то не так, - глухо говорит доктор.
- Что-то не так, идиот? Я рожаю!
Каталку резко вывозят в коридор.
- Я умру! Я точно умру!
Санитарки на бегу направляют каталку к операционному блоку.
- Милочка, никаких естественных родов. У вас сильное кровотечение, – над ней вырастает фигура акушера. – Будем кесарить.
В поле зрения появляется ещё один человек в медицинском халате – судя по длинной игле в пальцах, анестезиолог.
- Кто вы такой? У вас есть диплом? Почему у вас желтые зубы? - выдавливает из себя Альбина, цепляясь за случайные детали.
У анестезиолога действительно прокуренные, желтые зубы. Он лишь раздраженно качает головой:
- Она чокнутая! В приемном покое такой скандал устроила…
После похорон Альбина становится сама не своя. Часами она сидит напротив кукольного домика, не отрывая взгляда от миниатюрной принцессы.
Одной из ночей, поддавшись внезапному приступу безумия, Альбина врывается в детскую комнату, где сиротливо пустует приготовленная для малыша кроватка. С немыслимой силой она швыряет её на пол и принимается яростно колотить кулаками по стенам кукольного дворца.
- Выходи! Покажись мне!
Почувствовав бешеный прилив сил, Альбина срывает шторы с петель, швыряет их на пол и судорожно сворачивает ткань так, чтобы получился конверт для новорожденного.
- Хочешь ребенка! – вопит она в пустоту. – Вот он! Забирай!
Лев Петрович молча застывает в дверях, парализованный страхом. Он понятия не имеет, что делать, и просто боится подступиться к жене.
- Отличный кокон! - кричит Альбина прямо в крошечное окошко кукольного домика. - Верни мне моего ребенка! Давай совершим обмен?!
Внутри кукольного домика словно от удивления принцесса слегка приоткрывает губы.
- Дура ты, - доносится изнутри едва различимый шёпот.
Но Альбина отчетливо слышит его.
Лев Петрович не видит и не слышит принцессу. Перед его глазами лишь бьющаяся в истерике жена, которая пытается просунуть палец в узкое кукольное окно, чтобы схватить принцессу.
Принцесса внезапно впивается зубами в её за палец.
- Твоя мать злоупотребляла во время беременности, - чеканит принцесса. - Муж бил её. А потом родилась ты. А она умерла. Ах, бедненькая, бедненькая Альбина. Тебе вовремя не оказали психиатрическую помощь. А теперь уже слишком поздно. Шизофрения расширила свои границы.
Прильнув лицом к узкому окну кукольного домика, Альбина скулит, как подстреленная собака. Но, сделав над собой дикое усилие, она заставляет себя замолчать и оборачивается к мужу:
- Посмотри на неё! Она живая! Твоя бывшая издевается надо мной. Наш ребенок у неё! Надо его оттуда достать.
Не помня себя от ярости, Альбина бьет кулаком по кукольному дворцу, вдребезги разбивая окна. Когда-то давно архитектор настоял на абсолютной подлинности строения, и крошечные стекла в окнах были самыми настоящими.
Тонкие осколки глубоко разрезают её ладонь, и багровая кровь брызжет на игрушечные стены.
- Я тебе благодарна, - вновь слышит Альбина ненавистный голос принцессы. - Ты освежила дом.
Экстренное медицинское вмешательство оказывают не всем.
- Причина?! - кричит в телефонную трубку Лев Петрович. – Она сожжет дом! Сожжет себя! Она угрожает мне!
Пока скорая психиатрическая помощь добирается до загородного дома, Альбина успевает выпотрошить кукольный гардероб, извлечь оттуда крошечные вещи принцессы и предать их огню.
- Её нельзя здесь оставлять, - качает головой врач, осматривая разгромленную детскую.
Обмякшая Альбина, усмиренная смесью галоперидола и димедрола, обеими руками прижимает к груди теплый пепел.
- Мы увезем её в стационар. А там посмотрим.
Санитары подхватывают Альбину под руки. Лев Петрович на автомате ставит дом на сигнализацию и едет следом за машиной скорой помощи.
Ровно в два часа ночи сквозь разбитое окошко кукольного домика выбирается фальшивая принцесса. Стремительно увеличивается в размерах. Подходит к брошенной на полу горсти пепла, ухмыляется и неторопливо обходит опустевший дом. Замерев у большого окна, она смотрит на свой сад и шепчет, точно зачарованная:
- Я избавилась от тебя, нечисть.
В загородный дом Альбина больше так и не вернулась. Лев Петрович купил ей квартиру в центре города, и вскоре они развелись. Вечерами он все чаще приходил в пустую детскую комнату, садился прямо на пол и подолгу разглядывал крошечные фигурки кукольного домика. За все эти годы он ни разу не узнал в миниатюрной принцессе свою покойную первую жену.
В кукольном домике больше ничего не происходило. В жизни самого Льва Петровича случились перемены, окончательно подорвавшие его здоровье. Смерть младенца. Развод. Банкротство. В свои последние дни он стал часто вспоминать Веру Павловну. Вернее, её предсмертный хрип. Ведь он мог тогда просто разжать руки.
***
Аля вернулась в Россию, когда отца не стало. Похороны прошли скромно: изо всего некогда богатого имущества Льва Петровича уцелел лишь кукольный домик. Тетка забрала Алю к себе. На самом краю города у неё была небольшая хижина, окруженная красивым садом.
Старожилы тех мест еще помнили, что когда-то здесь была деревня с поэтичным названием Цветущая. Вся она была обсажена фруктовыми деревьями, которые по весне дивно и пышно зацветали. От деревни пошел город. Сюда хлынули приезжие. Городские ничего не знали об истории этих мест. Да и сами коренные деревенские жители сильно отличались от городских.
- Ну и куда мы денем этот твой кукольный дворец? – грозно спросила тетка, с шумом высморкавшись в носовой платок. – Тащи его в сарай.
Её сын, прыщавый подросток Макар, подхватил кукольный домик за один край, тетя Марфа вцепилась в другой, и вместе они поволокли его на задний двор. Когда-то в сарае держали корову и гусей. Но корову муж Марфы в свое время пропил. Пил он долго, беспробудно, отчего в конце концов и умер. А гусей семья съела. Теперь в сарае хранился только старый хлам да водились мыши.
***
Это были трудные, беспросветные годы. Новая семья так и не приняла Алю. Тетка Марфа постоянно упрекала племянницу куском хлеба, а её сын Макар втихомолку поколачивал. Бил не сильно. А так. Чтобы чужачка знала свое место и не смела задаваться.
Озлоблен был Макар ещё и потому, что его комнату, оказавшуюся непроходной, мать волевым решением отдала Але.
- Лучше бы тебя в интернат определили, - вздыхала по вечерам тетка Марфа, сидя у самовара.
Это было печальное зрелище. Изношенная клеенка на столе. Пыльные сушки. Видавший виды самовар.
– Отец оставил на твоё содержание деньги. Не могу я подвести родного брата, - неизменно добавляла Марфа.
Поначалу Марфе казалось, что в её жизни наконец-то появились завидные перспективы. На неожиданно свалившиеся деньги она побелила дом, починила печь, выбросила старый хлам и купила новый диван, а сыну - компьютер.
Деньги быстро закончились.
- Да разве ж это были деньги? – кривилась тетка при каждом удобном случае. – Твой отец был банкротом! Кабы любил тебя, подумал бы наперед и открыл на твое имя счет в банке. А он не открыл?
Марфа задавала множество лишних вопросов. Девчонка была для неё лишь добычей, а вовсе не родной кровью. Да и никакого внешнего сходства между ними не прослеживалось.
Тетка Марфа была бабой лукавой, с оплывшим, багровым лицом. Работая поваром в детском саду, она давно привыкла к мягкому сытному хлебу с толстым куском масла. Домой тащила всё, что плохо лежало. Не раз её ловили за руку, но Марфа знала, как выгодно прогнуть спину перед заведующей.
Впрочем, и жизнь её саму не раз била. Покойный муж, спускавший весь жалкий заработок в местной забегаловке, частенько поднимал на неё руку. Попробуй поживи с таким никудышним человеком – опереться было не на кого. В своё время её брат вознесся высоко и сразу отвернулся от родни.
Марфа до сих пор его осуждала – отцом он был никудышним, мачеху в дом привел слишком быстро.
К приёмышу тетка относилась настороженно и недооценивать девчонку не думала, хоть та и выглядела вечно растерянной. Марфа видела насквозь: девчонка ждет совершеннолетия, чтобы вырваться на свободу.
Она пристально следила за племянницей, пытаясь выведать, не припрятаны ли у той тайные деньги. Время от времени кривила губы в притворно-доброй улыбке, изображая родственную любовь. Алю от этого приторного лицемерия тошнило. Так они и жили. А годы шли.
Аля ходила в обносках. Тетка привозила их из города, из тамошних секонд-хендов – там водилось всё, что душе угодно, но чужое, поношенное. Марфа обычно заявлялась с тугим тюком, швыряла его на пол и чмокала губами:
- Хорошие вещи. Чего ты? Надевай быстрей обновку.
Пухлые короткие пальцы, похожие на сардельки, развязывали шнурок, вытаскивали слежавшиеся платья и кофты. Але приходилось всё это примерять. Одежда была обработана едким дезинфектором и удушливо пахла чужой жизнью.
В субботу, в свой выходной, тетка уехала на городском автобусе, а на базаре случайно столкнулась с бывшей мачехой Али.
Вечером она вернулась возбужденная, глаза её лихорадочно блестели. Марфа взахлеб принялась делиться новостями, напустив на себя приторную ласковость:
– Живешь тут со мной, как у Христа за пазухой. Горя не знаешь. А оно ведь рядом ходит. Я мачеху твою среди базарных рядов встретила. Альбина спрашивала о тебе. Посылала тебе привет. Нос у нее стал еще длиннее, сама исхудала. Таблетки жрет горстями. Дважды в год в больницу ложится. В больницу лучше, чем в гроб. Никак бедняжка не оправится. Хочешь к ней переехать? Отец ведь ей большую квартиру купил. А тебя обделил, бедная сиротка. Вот объясни мне, почему он так поступил?
- Вы его сестра. Одна кровь. Вам видней.
- Дерзишь. Неприятностей ищешь? Коль так, гляди у меня…. Запарю в баньке до смерти.
Тетка зло впилась взглядом в лицо племянницы, а увидев там испуг, быстро перевела взгляд и закричала в сторону:
- Макар, ты баньку затопил?
- Затопил, ма! – послышался голос из другой комнаты.
- Новый веник занес?
- Там он.
- Аля, мыться пойдем. Потом в чистое оденешься, – тетка улыбнулась.
Состарившись, Марфа стала отходчивой. Одна беда – постоянно перескакивала с темы на тему. Иногда совсем теряла нить разговора.
– Скорей бы вишня расцвела. Невеста будет во дворе, – она приложила руку к сердцу. - Вслед за вишней начнет цвести слива. Алька, и ты скоро расцветешь. Девушкой станешь. Украсишь себя красными губами. Жаль, мамка твоя рано померла.
Раз в неделю Макар топил баню. Ходили туда по очереди. Сначала Аля с теткой. А под конец - сам Макар.
Топили по-белому, в бане был хороший дымоход. Сын Марфы своими руками сложил эту крепкую бревенчатую постройку. Макар не пил, как его покойный отец и выучился на плотника.
Едва переступив порог, тетка Марфа принималась задабривать хозяина парной: она всегда приносила баннику кусок мыла и плескала на каменку квас. У банника было имя - звали его Фролом. Откуда Марфа выведала, как величают домового, она никогда не рассказывала. Аля втайне думала, что Флор сам нашептал тетке на ухо, пока та, распаренная и размякшая, лежала на полке.
- Прошу тебя, Фролушка, не посылай беду на порог, - приговаривала Марфа, низко кланяясь в жаркий угол. - Защити от лиха. Меня обойди. Сына моего пожалей. И девку эту непутевую, Альку, тоже не обижай. Пусть пар заберет всё зло. А добро оставит.
Лишь после этого обряда они начинали мыться. Хорошо парились! С наслаждением. Растекались по дубовым лавкам в блаженном беспамятстве. Довольный банник им не мешал. В парной тетка всегда добрела и радовалась.
- В мыслях сила великая, - поучала тетка, поддавая пару. - О чем в баньке подумаешь, то и сбудется.
«Вот бы нашелся парень и полюбил меня», - загадывала Аля.
Её мечты были совсем простыми. Живя в деревенской избе, она напрочь забыла английский и французский языки, которые когда-то изучала. Теперь её голова была забита чужими суевериями, а речь сделалась косноязычной.
Тетка повлияла на выбор профессии, когда Аля окончила восьмилетку.
- А что? – сказала она. - Хорошая портниха без денег не останется. Где же тебе ещё учиться, если не в ПТУ?
Голос у тетки был искренне добрым. Стоило ей постареть, как всё зло из неё выветрилось. К тому же Марфу выгнали с работы: на смену старой заведующей пришла молодая.
Макар стал единственным кормильцем в семье. У него неплохо получалось содержать мать и Алю. У неё даже появилось новое пальто, а для матери он купил гусей. Но было одно досадливое обстоятельство. Едва тетка укладывалась на печь и по избе разносился её тяжёлый храп, Макар, точно вор, подкрадывался к постели Али и прикасался к ней. Та каждый раз вздрагивала и шепотом гнала его прочь.
Макар лишь ухмылялся в усы: «Все равно будешь со мной».
В ночь на понедельник, когда на небе стояла полная луна, Аля, преодолев робость, вошла в холодную баню. В руках она сжимала кусок нового мыла и кулек конфет.
- Фрол, я тебе гостинцы принесла, - позвала Аля и положила угощения на холодную лавку. – Прими, хозяин. Не побрезгуй. Мне помощь твоя нужна.
Из дальнего угла послышалось тяжелое сопение. В бане, кроме Али, явно кто-то был.
- Ты там? – спросила Аля. Её голос слегка дрогнул.
Она зажгла принесённую свечу и прошлась по баньке, но никого не нашла. Вдруг кто-то с грохотом задел пустой тазик.
- Выйдешь ко мне? – твердым голосом спросила Аля. – Беда у меня. Братец пристает, силой взять хочет. Если ты не вмешаешься, так оно и будет.
- Разденься, – раздался из темноты мужской голос.
- Зачем? – удивилась Аля.
- Спину тебе потру. Перебью твой человеческий запах. Макар ведь на твой запах идет. Будешь пахнуть мной. Навсегда его отворотишь.
- Холодно тут, Фролушка, - прошептала Аля. - Боюсь замерзнуть.
Сразу стало горячо и душно. Аля разделась, и что-то косматое и мягкое прикоснулось к её спине. Аля вздрогнула.
- Страшишься меня? – спросил голос. Огромные шершавые руки легли на шею Али.
- Нисколечко, – ясным голосом отозвалась Аля.
Она до смерти боялась мачехи и темной кладовой. Страха перед непонятным у неё не было. И тут же перед ней соткался из пара маленький косматый мужичек. Он хитро улыбался и не сводил с неё блестящих глаз.
- Фролушка? – прошептала Аля.
- А кто же ещё? Щас попарю тебя!
Фрол плеснул из ковша на раскаленные камни, и в бане сладко запахло травами. В руках у него появился свежий березовый веник. Банник со всего маху огрел им Алю по спине.
- Ой! – вскрикнула та. – Больно же!
- Чего больше всего хочешь? – спросил Флор.
Косматый мужичок без устали лупил Алю со всех сторон.
- Замуж хочу! Дом свой хочу! – завизжала Аля, и слезы брызнули из её глаз.
- И это загаданное исполню, – глухо пообещал Фрол. – А теперь приляг со мной, остынь.
Разморенная, разгоряченная Аля вытянулась на дубовой лавке, а косматый хозяин устроился рядом.
- Неужели тебе совсем не страшно? – спросил банник, пристально вглядываясь в её девичье лицо.
- В детстве у меня мачеха была, – вздохнула Аля, глядя в темный потолок. – Она за мной с кухонным ножом по комнатам бегала. Я от страха дышать не могла. Вот её я боялась. Думала, легче умереть. После такого мне уже ничего не страшно.
- Во как… – банник качнул головой и дохнул на неё жаром. В его разверзнутой пасти клубился густой пар, светились красные угли и даже был там березовый веник.
- Какой ты запасливый, – слабо рассмеялась Аля.
- Никому обо мне не рассказывай, – попросил Фрол. – Спасибо, что полежала со мной. Обычно бабы брезгуют.
- Никому не скажу, – пообещала Аля и провалилась в глубокий сон.
Проснулась она уже в теткином доме. В избе было тихо, Аля осталась совершенно одна. Она решила, что всё это ей просто приснилось. Никуда она ночью не ходила. С банником в парной не парилась. Вот только с того самого понедельника Макар больше ни разу к ней не приблизился. У него даже мысли такой в голове не осталось.
***
Сосед Петр стал ухаживать за Алей. У него был хороший дом и крепкое хозяйство, перешедшее по наследству от матери. Соседу было тяжело одному справляться со скотиной, и парень решил привести в дом жену.
- Замуж я пойду, тетя Марфа, - твердо объявила повзрослевшая Аля.
Марфа от неожиданности выронила из рук посуду.
- Как это?
- Петр позвал.
- Ах ты, неблагодарная! Я тебя кормила! Я тебя поила! Думала, на старости обрету помощницу! А за мента собралась? - тетка расплакалась. - Не ходи за него, Алька. Плохой он человек. Он ведь мамку свою родную сгубил. Все нервы ей вымотал. Нутро вытрепал. Много она из-за него плакала. Даже к провидице ходила.
- Зачем?
- Хотела узнать, почему её сын так любит запах крови.
- От горя она умерла?
- А люди разное говорят, - зловеще понизила голос тетка. – Поговаривают, что побил он её сильно. Да только расследования не было. У ментов власть. Все ему сошло с рук.
- Он не такой, как люди думают, - вздохнула Аля. - Он любит меня.
- С чего бы это? – зло прищурилась тетка. – Парень он видный. Знаешь, сколько у него таких, как ты? Не пущу, Алька!
Тетка яростно вцепилась в племянницу. Зажала её руки, точно клешнями. Аля не боялась боли.
- Не отдам! Ты мне, как дочка, Алевтина. Тебе ещё цвести и цвести. Рано тебе замуж.
С надеждой, что всё будет хорошо, Аля побежала вперед – навстречу своей новой судьбе.
***
Алю нарядили. Петр самолично привез из города белоснежное платье и воздушную фату. Свадьбу играли в доме жениха. Там собралось много гостей, но все чужие. Из своих – только тетка и двоюродный брат. У Петра было много родни, они пришли в гости с добротными подарками: принесли одеяла, подушки, ковры, сделанные своими руками.
Тетка Марфа сидела за столом злая и много пила. Макар на Алю даже не смотрел. «Горько». Кричали гости. В самый разгар веселья без спросу в дом вошла девушка с красивым именем Глория.
- Чего надо? – не поднимаясь из-за стола, угрюмо просил у неё молодой муж.
- Я не к тебе. Я к ней, – Глория сверкнула глазами в сторону Али. А глаза у неё были красивые. Глубокие. Синие. – Мой он, понимаешь? – гордо заявила она. - А ты откуда взялась? Не любит он тебя. Меня любит!
Глория пустилась в пляс. А музыки не было. Она весело танцевала по кругу и была такой ловкой, что на ходу расплела косы. Волосы, словно темные волны, расплескались по её спине.
- Выходи, Петр, ко мне! – задорно позвала она жениха. – Помнишь, как мы падали в сено? А над нами плясали звезды.
Глория игриво разбросала вокруг себя зерно пшеницы:
– Вот они! Наши звезды! Свидетели любви.
- Бесстыдница, - зашипели бабы за столом.
Тетка Марфа быстро встала из-за стола.
- Смотрите на неё! – закричала Марфа. - Ворожбу затеяла! Свадьбу решила расстроить!
Тетка Марфа запустила в Глорию пирожком с капустой. На свадебном столе чего только не было: соленья, грибочки, икра, запеченный поросенок, пирожки и кулебяки. Глория легко увернулась и захохотала во всю мочь. Её зычный смех разнесся по дому, вылетел во двор и покатился по темной улице. Его услышали дворовые собаки и зашлись лаем.
- Ведьма, – прошептала тетка Марфа. – Не к добру всё это…
Ей вдруг сделалось дурно, она покачнулась, едва не упав в обморок.
Глория тем временем выхватила со стола большой нож, лежавший у широкого блюда с молочным поросенком, который был нафарширован черносливом и гречневой кашей. Вытащив из-под платья нарядный рушник, она принялась яростно, словно заклиная, кромсать его ножом. Гости испуганно покачали головами.
- Пойду девку успокою, - негромко сказал Петр родне. – А то ведь сердце из груди вырвет.
Он плавно вышел из-за стола и подошел вплотную к незваной гостье.
- Ты же образованная девушка, Глория, - тихо произнес он. - А чем занимаешься? Ступай домой, не позорься.
Девушка разом сникла. Она быстро ушла, а свадьба продолжилась. Пирующие снова взяли вилки, отложенные было в сторону. Принялись дружно нахваливать чуть остывшее свиное мясо и потянулись к горячим голубцам.
После свадьбы жизнь Али изменилась, став тяжелой и наполненной трудом. В хозяйстве Петр держал кур, корову и козу. Молодая жена быстро научилась управляться со скотиной: узнала, что козу нужно доить только двумя пальцами, а корову – зажимать в полную ладонь.
Каждый день Петр уезжал в город на службу. Возвращался он поздно, но всегда крепко обнимал молодую жену. Никогда не оставлял её без внимания. Ласково называл своей голубкой и нежно перебирал пальцами её волосы.
- Петенька мой, - счастливо вторила она в ответ.
Иногда муж игриво спрашивал:
- Где деньги, голубка?
Жена смотрела на него влюбленными глазами, доверчиво подставляла ему для ласк грудь и живот и совершенно не понимала, о чем речь. Петр в ответ лишь звонко смеялся, и этот смех мгновенно разгонял её печали и усталость.
Так незаметно прошла зима.
Однажды весной, когда зарядили затяжные дожди, Аля случайно увидела мужа с той самой Глорией. Они стояли на улице под ливнем, промокшие с головы до ног, и не замечали ничего вокруг.
Аля с тяжелой сумкой в руках молча прошла мимо них.
Дома Аля привычно разложила продукты, горько пожалев, что наткнулась на эти счастливые лица. Ей не хотелось знать так много. Если она сейчас скажет мужу, что видела его с другой, то что потом? Опять к тетке?.. Значительную часть жизни она провела в ветхой избе, пропахшей квашеной капустой.
Аля расплакалась, но потом умылась и сделала всё, чтобы её слезы остались незамеченными.
Она молчала день, второй, а на третий не выдержала и спросила:
- Ты её любишь?
- Кого? – удивился муж. Петр вернулся домой уставшим. Ответственная работа следователя совершенно выматывала его.
- Глорию.
- Люблю, – цинично ответил Петр.
- А на мне зачем женился?
Петр угрожающе сдвинул брови и больно прижал Алю к стене.
- Аля, где деньги? – выдохнул он ей прямо в губы.
- Какие деньги? – испугалась она.
- Деньги твоего отца! – рявкнул Петр, сильнее вдавливая её в стену. - Я лично читал его дело. Я знаю, что он припрятал золото. В лихие девяностые твой папаша проворовался, но от наказания ушел. Хитрый еврей объегорил государство!
- Петр, отпусти… Я уйду. У тетки переночую, - Аля оттолкнула мужа.
Вначале тот нерешительно попятился, но потом, словно опомнившись, со всего маха ударил Алю по лицу. Разбил ей нос, оттуда хлынула кровь.
Петр злобно оскалился. Зубы у него были ровные, но между передними темнели широкие щели, в которых застряли волокна от борща. Аля поморщилась от тошноты – в этот миг муж показался ей чем-то мерзким, гнилым, истончающим ужасный, смрадный запах.
- Там переночуешь? – издевательски переспросил Петр и жестоко пихнул кулаком в живот. – С Макаром на печке? Вся деревня о вас болтает!
Аля упала.
Он принялся пинать её ногами, как ненужную вещь.
- Где вы спрятали деньги? Отец оставил тебе наследство! Твоя тетка – баба болтливая. Говори, иначе убью, - пригрозился муж.
- Я не знаю… – Аля с трудом разлепила разбитые губы.
Ее взгляд стал блуждать по комнате, отчаянно ища, за что бы зацепиться – за какой-нибудь плотный предмет, лишь бы не провалиться в черную яму.
- Это плохие новости, - сквозь зубы процедил Петр.
Он схватил ворох кухонных тряпок и намертво привязал полуживую Алю к толстой чугунной трубе.
– Жаль, наручники в отделе оставил, - злорадно усмехнулся он, затягивая узлы. Полежи тут до рассвета. Поразмысли. Не заговоришь утром - я тебе пальцы по одному обкусаю.
Петр развернулся и вышел. Вскоре из соседней комнаты послышался его тяжелый храп. Муж крепко уснул.
Боль и страх лишили Алю рассудка. Её сознание блуждало по самому краю пропасти, то и дело проваливаясь в глухую темноту. Там её за ноги хватали наглые черти, но чьи-то волосатые руки раз за разом вытаскивали её на свет. Все это длилось долго, но для тех, застрял между мирами, время перестает иметь значение.
- Девка, только не умирай. Развяжись. Ты сможешь. Ты смелая, - издалека слышала она голос банника.
Потом кто-то помог ослабить узлы, и Аля с большим трудом выбралась из кухонных тряпок. Прислушавшись, она поняла, что муж по-прежнему храпит. Но он мог проснуться в любой момент. Вернуться. Продолжить бить. Или пытать. Чтобы не привлекать внимания лишним шумом, она - как была, босая и в одной сорочке - тихо выскочила из дома.
Теткина изба стояла совсем рядом. Накануне прошел сильный дождь, и Аля месила грязь голыми ногами. Жижа прилипла к пяткам, обрызгала подол ночной рубашки, лодыжки, а несколько жирных капель попали на лицо.
В окнах теткиного дома было темно, там все спали. Аля юркнула в старый сарай. Тетка использовала его как склад, держа про запас свечи, спички, куски мыла и керосиновую лампу. «На случай войны», - говаривала тетка Марфа. Она родилась в послевоенные годы и помнила рассказы родственников, лично прошедших через фронтовой ужас.
Наглухо заперев дверь, Аля дрожащими от холода руками поправила фитиль, чикнула спичкой и зажгла керосинку. Теплый, дрожащий свет старого прибора рассеял темноту и ярко озарил спрятанный в глубине кукольный дворец.
Аля присела у пыльного кукольного домика и завыла. Она выла по-волчьи, тяжело раскачиваясь из стороны в сторону, словно при дикой, невосполнимой утрате. Время от времени она затихала и прислушивалась к ночной тишине: не идет ли кто по двору? Если чужак приблизится к калитке, пёс Барбос поднимет лай, разбудил хозяев и гусей.
Когда Петр входил во двор, пес всегда злобно облаивал его. Между ними сразу возникла глухая вражда. Собака своим безошибочным чутьем угадала в нем порочную душу.
За стенами старого сарая шагов не было, там лишь крепчал ветер, уныло шумел и гнул деревья. Аля легла на земляной пол напротив игрушечного дворца - прямо как в детстве, когда она могла часами завороженно разглядывать его фасады.
Наступил ведьмин час - ровно два часа ночи. В кукольном домике вдруг сам собой зажегся свет и заиграла тихая музыка. Миниатюрные комнаты наполнились радостью, оттуда послышались голоса, явственно скрипнул старый паркет. За прошедшие века доски в комнатах просели и немного деформировались. По лестнице, торопясь встретить гостей, толпившихся у дверей, сбежала девушка в воздушном платье. В руках она держала букет роз. Тотчас весь сарай наполнились густым ароматом свежих цветов.
- Я и забыла, как ты прекрасен, мой кукольный домик! - восхищенно прошептала Аля. Её сердце бешено заколотилось от волнения и восторга.
За шелковыми портьерами маленьких окон задвигались крошечные силуэты людей. На кухне повар застучал кастрюлями и громко спросил у распорядителя, чего господа изволят на ужин?
В комнате с камином сидела принцесса. На каминной полке стояли старинные песочные часы и фигурки фей с разноцветными крыльями. Две из них, однако, были бескрылыми. Аля раньше не понимала, почему так. Теперь она знала: крылья у них когда-то были, но от пережитой беды высохли и отвалились.
Через витражное окно Аля задумчиво разглядывала принцессу. А потом громко позвала:
- Принцесса!
Створки отворились. В поеме показалась хозяйка комнаты. Она была до боли похожа на Алину маму. Тот же образ.
- Мама? – удивилась Аля.
- Доченька! – у неё было совершенно гладкое, без единой морщинки лицо. Мама ведь умерла молодой.
Вскоре Аля убедилась, что это действительно она. Те же синие глаза, крупный лоб – здесь не было никакого обмана.
– Моя доченька!.. Сколько же тебе лет? - теплый мамин голос наполнил душу Али чистой радостью.
- Девятнадцать, – ответила Аля. – Я замуж вышла.
Принцесса скорбно опустила взгляд на её израненное, испачканное грязью лицо.
- Кто избил тебя? – тихо спросила мама.
- Муж, - едва слышно сказала Аля.
- Люди хуже зверей… – тихо вздохнула мама.
Аля расплакалась и сквозь слезы пожаловалась на свои глупые желания, которые сгоряча загадала в бане.
А потом добавила:
- Мама, папа давно умер. Мой муж спрашивает про какие-то отцовские деньги. Он сошел с ума?
– Мы закопали золото в теткином саду. Всё это случилось незадолго до моей смерти. Однажды я ведь рассказала тебе, под каким именно деревом сокрыт ящик. Неужели ты совсем ничего не помнишь?
- Нет, - растерянно отозвалась Аля. - Мама, а где принцесса Александра?
- Принцесса Александра отдыхает в гробу. А я маюсь тут на её месте. Внутри этого дворца всё не так уж плохо. С двух до трех ночи здесь всегда загорается свет и всё приходит в движение. В ведьмин час оживает дом. Собака лает. Кошка мурчит. Повар готовит ужин. Оранжерея наполняется ароматом цветов.
- Один час – это так мало.
- Один час здесь – это как целый день, - возразила мама. - Времени вполне достаточно, чтобы влюбиться и разлюбить. Доченька, тут есть один трубочист. Ничего, что он в саже. Аля, он очень добрый. Замуж, Аля, надо выходить только за добрых.
- Мама, я так ошиблась.
- Ведьма Мара оставила сильное заклинание, - сказала мама. – Это колдовство работает только по взаимному согласию сторон. Мы можем поменяться с тобой местами. Ты окажешься внутри кукольного домика. А я - там, снаружи, в сарае. Доченька, мой план сработает. Я сама расправлюсь с ним, – строго пообещала она. - А потом мы вернём всё назад. Хочешь так, Аля?
- Хочу, мама.
***
Утром из сарая вышла сильная женщина. Изнутри она была старой, страшной, грозной. Она постучалась в дом тетки. Марфа открыла дверь и ахнула, словно столкнулась с призраком. Аля решительно отодвинула её в сторону, прошла в кухню и взяла длинную деревянную скалку. Уверенным шагом она направилась к дому Петра. Муж по-прежнему спал на диване. Он даже не проснулся, когда Аля подошла вплотную. Первым ударом, мать, занявшая тело дочери, размозжила спящему нос. Оттуда хлынула кровь. Не дав ему опомниться, она с удвоенной силой ударила по лицу. Убила бы на месте, но в дом ворвались перепуганные Марфа с Макаром.
Они оттащили Алю и вызвали полицию. Прибывший наряд застал жуткое зрелище. Перед ними стояла истерзанная, избитая до полусмерти Аля. Спутанные волосы слиплись в запекшейся крови; по всему телу багровели жуткие синяки. На белой шее отчетливо проступали темные полосы, в которых угадывались отпечатки тяжелых мужских рук.
В наручниках Петра увезли в город.
- Этот псих мог тебя убить, – расплакалась тетка, прижимая племянницу к себе.
- Прости меня, Аля, – глухо проронил Макар.
- Я знаю, где отцовское золото, - спокойно ответила Аля и крепко обняла старую тетку. Наконец у неё была семья. Чтобы увидеть картину целиком, порой надо посмотреть на неё со стороны.
В ведьмин час в бальном зале кукольного дворца счастливо кружилась в танце новая принцесса.
Кукольный домик. Мистическая сказка
© Copyright: Анжелика Стынка, 2026
Свидетельство о публикации №226083001085
Свидетельство о публикации №226083001085
Рецензии