Внимание, в тексте присутствует ненормативная лексика, упоминание запрещённых веществ, алкоголя и эротики! Все имена, действия и прочее – является фантазией автора. Любые совпадения случайны!
Автор любезно благодарит алфавит за предоставленные буквы)))
Едва за окнами сгустились сумерки, в аудитории автоматически включился свет, и одна из длинных ламп принялась тихо и непрестанно зудеть.
Я отвлеклась от бумаг и глянула вверх – кажется, прямо над столом гудит, зараза…
Нудный звук вкручивался в мозг, заставляя непроизвольно морщиться. Голова постепенно начинала болеть где-то в затылке и висках.
Дверь скрипнула, и я повернулась к выходу.
– Ирина Максимовна, – в аудиторию просочился невысокий паренёк, светловолосый и кудрявый. – Я тут… извините…
– Извиняю, – устало выдохнула я. – Проходите, Савельев, что у вас?
– Да вот… конспект о базисной работе…
– Принесли?
– Нет, я… в общем, почти доделал, но там понимаете…
– Понимаю, – я закрыла проект, над которым работала. – Кошка испортила ваш конспект… или нет? Собака? Собака утащила поиграла и… съела? Или младший брат добрался до вашего стола – руки в шоколаде (ну или не в шоколаде) карандаши, фломастеры, алярм, алямр! И вашему конспекту пришёл бесповоротный звиздец! И что в связи с этим прикажете делать мне? Жаловаться или сразу отчислять?
– Да, нет, Ирина Максимовна, – Савельев смутился и потупился, прикусывая готовую сорваться с языка ложь. – Я… завтра… принесу завтра…
– Завтра суббота, – напомнила я.
– Тогда в понедельник! – немного воспрянул духом он. – В понедельник точно доделаю и принесу! Обещаю!
– Что ж… Несите, – я встала, сдержав порыв от всей души потянуться, и принялась собирать сумку. Сколько можно, в самом деле, рабочий день кончился полчаса назад, пора и домой!
Искоса я наблюдала, как Савельев, сбивчиво благодаря, пятится к двери, чтобы выскочить и раствориться в длинных коридорах института. До понедельника. Если опять не соврёт…
– Виктор, – окликнула я, когда он уже взялся за дверную ручку.
– А? – дрогнул парнишка, едва не прищемив пальцы.
– Ты ходил к Найтлингам?
– Что? Я не…
– А то по тебе не видно, – я оставила раскрытую сумку и без сил опустилась обратно на стул. – Можешь не врать, такие вещи я сразу вижу…
– А… как? – не сдержал любопытства парень и этим с головой выдал себя.
– Как, как… жопой об косяк! – преподавательское спокойствие изменило мне и я выругалась. Хотя со своими студентами я могла и не так загнуть. Как известно, для врача не существует запретных мест, а для филолога – запретных слов!
– После посещения Найтлингов сутки глаза мутные с белёсой поволокой. Вчера, скорее всего был?
– Я только… Я это… – Виктор окончательно стушевался под моим насмешливо-сердитым взглядом.
– На вечеринку денег не хватало? На пиво и сигареты? Или девушку завёл?
– На коньяк Артищеву, – хмуро признался Савельев. – А он простой не пьёт, ему марочный…
«Старый козёл» – подумала я.
– И сколько вас таких… не сдавших?
– Четверо.
– На дом звал или ходил в ДримХаус? – Савельев промолчал, опустив голову, и я выругалась в третий раз.
Воспользоваться услугами Найтлингов – это одно, это достаточно притягательно, просто и на это подсаживаются хуже, чем на всякое вредное дерьмо. Дерьмо, за которое вдобавок нехило платят! Но идти в ДримХаус… Там условия… там атмосфера… там не надо мучиться – сразу засыпаешь и видишь сны… ДримХаус – это последняя точка, можно сказать – конечная остановка.
– Сколько раз ходил? – хмуро поинтересовалась я. Вообще, такие вещи обычно не спрашивают, не то, чтобы это прям была конфиденциальная информация, но как-то… неприлично что ли… Хотя некоторые наоборот любят хвастаться количеством проданных снов и тем, сколько Найтлингов им удалось «затащить в постель». Но в любом случае, отвечать мне Виктор был вовсе не обязан. Мог даже послать к такой-то матери.
– Три, – лиловея ушами, признался он. – И два раза на дом…
– Тоже на коньяк?
Савельев пожал плечами.
– На шоколадный набор ещё под новый год…
– Тоже сюда?
– Для Митрофоновой… И сестрёнке младшей на подарок…
– Ясно, – вздохнув, я снова взялась за сумку. – Лёгкие деньги, так? Ты бы завязывал с этим, Савельев… А не то…
– Не то – что? – парень внезапно решил побыть дерзким, хотя со мной всегда был вежлив и никогда не хамил. – Будете угрожать и отчислите?
– А то уйдёшь в ДримХаус и не проснёшься, Витя, – спокойно ответила я. – Человек может выдержать не больше пятидесяти продаж, это уже официально доказано. Но… уходят уже после двадцати.
– Почему? – вырвалось у Савельева.
– Да потому что им становится скучно. Сны – это благо человека, там всё возможно, там нет проблем и сложностей… А кошмары при Найтлингах не снятся, им это не выгодно. Так что ты просто живёшь прекрасной жизнью… во сне. А когда просыпаешься – явь тебе не мила. Сперва тебя радуют полученные деньги, и ты говоришь себе, что вот ещё раз, на это и на то, а вот ещё раз – точно последний… но с каждым днём всё окружающее перестаёт тебя радовать… Ведь даже самый яркий праздник не сравнится со сновидением… И ты сам не заметишь, как однажды не сможешь пройти мимо ДримХауса, как подпишешь Вечный Контракт… и ляжешь спать. Чтобы видеть сны… Да, твоим родственникам будут идти крохотные отчисления за каждый сон, а если повезёт, то процент за использование выбранной Найтлингами новинки… Но тебя уже не будет в этом мире, это уже будет не твоё. Надо ли твоим родным такое пожертвование? Как они будут после этого жить?
В аудитории воцарилась тишина, нарушаемая лишь зудением лампочки над головами.
Виктор молчал, ошарашенный моей проповедью. И я молчала, не понимая, с чего меня развезло читать ему нотации… совершеннолетний, сам может разобраться со своей жизнью…
– Я понял, Ирина Максимовна, – вдруг тихо сказал Савельев. – Вы извините… Я… я больше к ним не пойду.
Я отмахнулась, давая понять, что, мол, свежо предание…
– Нет, правда! – мотнул светловолосой головой Виктор. – Я ради денег бегал… Пока не настолько привык, у меня интересов то море… А если, как вы говорите… Я так не хочу!
– Попробуй уберечься, – кивнула я.
– Спасибо! Попробую…
– И в понедельник чтоб принёсли конспект, Савельев! – напомнила я сварливо, чтобы парень не решил, что один откровенный разговор даёт ему какие-то привилегии.
На автобус я едва не опоздала – ошалелым зайцем запрыгнув в уже закрывающиеся двери. К счастью народа оказалось немного, не пришлось толкаться, протискиваться или укоризненно смотреть, чтоб уступили место. Я прошла, как любят выражаться кондукторы «в зад автобуса» и устроилась на сиденье нагретом вечерним солнцем и чужими задницами. Умостила на коленях свою необъятную «педагогическую» сумку и уставилась в окно.
Автобус неспешно покатил по дороге, иногда подскакивая на кочках или выбоинах.
Я невесело усмехнулась. Перед каждыми выборами кандидаты на место мэра города обещают сделать идеальные дороги… Чтоб, значит, как по маслу катился автобус… И каждый раз, воцаряясь в кабинете, моментально забывают собственные обещания. С упоением принимаются обставлять кабинет и квартиру, покупать новые машины, менять жён и любовниц. И, конечно же, продавать сны Найтлингам. Разумеется, мотивируя это высокими целями во благо города!
А так как долго эта песня продолжаться не могла, то мэры в нашем городе менялись довольно часто. Да и не только в нашем. И не только мэры. Управляющие, вышестоящие органы, любые облечённые властью личности вовсю пользовались услугами Найтлингов, не смущаясь… да ничем! Чё тут может смущать то? Принято и узаконено!
Простой народ тоже не отстаёт… Хорошо ещё, что не все теряют голову… Автобусы ходят, магазины работают, школы, детсады… и на том спасибо!
Задумавшись, я едва не проехала свою остановку, и только мелькнувшая знакомая вывеска магазинчика заставила меня очнуться.
Выскочив из автобуса так же шустро, как и заскакивала в него, как, между прочим, совершенно не полагается взрослой, серьёзной женщине, педагогу со стажем, я неторопливо побрела в нужную сторону. Продуктовые магазины ещё работали, и я поразмыслила, не надо ли прикупить чего-нибудь домой. Ходил ли отец в магазин или весь день всухомятку жевал бутерброды?
Впрочем, чего гадать, я нашарила в сумке телефон и набрала номер.
– Пап? Да, я. Нет, уже иду от остановки. В холодильнике какая-нибудь мышь повесилась, или мне не волноваться? Ага, понятно, уяснила, – получив указания и сунув телефон обратно в сумку, я зашла в ближайший мини-маркет, обратив внимание на букву Н в конце сияющей надписи.
«Мини-Маркет Н» – означало, что тут применены технологии Найтлингов, и есть товары от них… Я пожала плечами и вошла, в конце концов, никаких предубеждений против этого у меня нет.
Наверное, сон про молекулярные нити увидел какой-нибудь любитель фильма «Пила» или подобных ужасов. Найтлинги сочли это полезным и забрали себе. А потом и людям предложили… Или разрешили, или продали… кто их разберёт.
Молекулярные нити встраиваются в полиэтилен или штору из бусины или любое другое что-то, загораживающее вход. Дверь при этом не нужна. Так же, как и охрана в магазине. Если ты, набрав покупок, и не заплатив за них, попытаешься покинуть магазин, то можешь покинуть его по частям – молекулярные нити быстро отчекрыжат тебе что-нибудь на рандомный выбор…
На пробу, нити установил один небольшой магазинчик, продающий хозтовары и косметику. Сбоку от двери – самой двери теперь не было, её заменяли пластиковые полупрозрачные полосы – было вывешено объявление, поясняющее и предупреждающее о наличии охранной технологии Найтлингов. Но вряд ли парень, подросток семнадцати лет, читал это объявление. Глянул мельком, подумаешь, бумажка, эти бумажки повсюду висят! И пошёл по торговому залу, набирая в пакет всё, что приглянулось… а потом, вместо того, чтобы пойти на кассу, неспешным шагом прошёл якобы мимо двери – и тут же резко стартанул на улицу, уверенный в своей безнаказанности. Ведь ни охраны, ни кого-то похожего в магазине не было.
Сама я об этом случае узнала из газет, телевидения и интернета – тогда это «ужасающее, вопиющее, бесчеловечное происшествие!» – лезло изо всех утюгов!
Молекулярные нити сработали в доли секунды. Режут они настолько быстро и остро, что первые секунды не ощущаешь боли.
Говорили, что парень успел пробежать ещё несколько метров, прежде чем понял, что держит пакет с наворованным уже не двумя руками… что одна рука чисто срезана чуть выше локтя и валяется недалеко от магазина… вместе с половиной пакета… а из оставшейся половины падают коробки с косметикой, банки и бутылочки шампуней, масок и прочего…
Кто-то утверждал, что парень молча рухнул в обморок, увидев хлещущую из обрубка руки кровь. Другие клянутся, что он принялся кричать и биться в агонии на асфальте…
В общем, послушать людей, так очевидцев того случая были десятки, а то и сотни…
Технологию Найтлингов притормозили на некоторое время, но потом…
Первыми её приняли и разрешили, ясен пень! азиатские страны, сразу сократив сторожей, охранников и продавцов, сначала в таких вот мини-маркетах, а после и в оптовых магазинах. Правительства тех стран сразу решили – раз ты громко возмущаешься, значит – априори вор! А если нет, то чего тебе бояться? Купил, заплатил и вали по своим делам.
Остальные долго орали насчёт бесчеловечного отношения, какой-то дискриминации, негуманизма, безработицы и прочего. Устраивали пикеты, забастовки, драки, пытались поджигать здания с технологиями Найтлингов, забрасывать мусором, взрывать и многое другое. Но как выяснилось, молекулярные нити – хрен знает, кто и почему их так назвал? – выполняют и защитную функцию. Прорастая сквозь всё здание, они полностью защищают и охраняют его от всего! Даже от грязи и временных разрушений! Думаю, продавший этот сон человек не то что озолотился – обриллиантился, ведь Найтлинги выплачивают пожизненный процент с зацикленного сна, из которого берут изобретения. Потому люди и продают сны – а вдруг Найтлинги углядят там нечто полезное для себя и будут выплачивать суммы? Да, всего один процент с использования самими Найтлингами и ещё один, если это используют люди, но ведь если смотреть в мировом масштабе, то это же баснословные деньги! Так что смотри сны, продавай их Найтлингам и если повезёт – будешь кататься сырочком в маслице, не заботясь ни о чём! Разве что о том, чтобы твоё забранное из сна продолжалось использоваться обеими расами. К счастью, надо не просто увидеть сон о чём-то полезном и интересном. Надо увидеть именно производство, создание или рецепт этого НЕЧТА и передать его Найтлингам.
А то бы разорились на оплате всякой ерунды, криво усмехнулась я, бродя по небольшому торговому залу магазинчика. Тут было очень тесно – стеллажи изображали настоящий лабиринт и были под завязку забиты товарами. Стеллажей с товарами Найтлингов, обозначенных обязательной «Н» оказалось не так уж мало. Я собрала в корзину запрошенное отцом, а потом сунулась полюбопытствовать, что именно тут водится от Найтлингов.
Первое, что бросилось в глаза, это разноцветные коробки с Тру-Хлопс.
Это было одно из самых распространённых съедобных изобретений, приснившихся кому-то – Найтлинги не открывали имена сновидцев, если только те сами не жаждали публичной общественности, славы, известности и прочих плюшек.
Многие думают, что Тру-Хлопс приснились какой-нибудь домохозяйке, многодетной матери или модели, вечно сидящей на диетах.
Эти бесформенные сероватые хлопья можно было залить чем угодно – водой или молоком любой температуры, соком, кефиром, сывороткой, чаем, кофе или коньяком. За две минуты они разбухали в яркие, разноцветные, симпатичные фигурки: звёздочки, шарики, бегемотиков, полумесяцы или динозавриков. На вкус хлопья были неотличимы от всего вредного фаст-фуда, обожаемого детьми – тут тебе и картошка фри, и гамбургеры, и шаурма, и хот-доги, и жареные острые крылышки, кола, молочные коктейли и многое другое. На коробках были указаны вкусы. А вот по воздействию на организмы – Тру-Хлопс составляли полноценный обед! Как говорится, первое, второе и компот! Учёные долго изучали, проверяли и расковыривали состав Тру-Хлопс, но в итоге только разводили руками – тут тебе и полный состав нужных организму витаминов, минералов, белки, жиры и углеводы и прочее! Даже если питаться всю жизнь одними только этими хлопьями, то будешь здоровее, чем все питающиеся натуральными без ГМОшными продуктами! Вот это я понимаю – сон… Надо же было такое видеть…
Тру-Хлопс я взяла. Полезно иметь быстрый завтрак на всякий случай.
Потом полюбопытствовала, что имеется на полке хозтоваров и косметики. Тут был точечный уничтожитель прыщей – действовал он с перерывом в три дня, и срок действия у одного прибора был пару месяцев, потом нужно покупать новый, но всё равно он пользовался огромным спросом. Была и супер-расчёска, моментально распутывающая самые безнадёжные колтуны и придающая волосам блеск и гладкость. У меня такая уже имелась, и в скором времени я планировала приобрести новую, моя стала действовать через раз.
Шепчущий ночник, мгновенный очиститель (на двадцать квадратных метров), хозяйственные парящие корзины на пятьдесят килограмм – в общем, товаров от Найтлингов тут хватало.
Интересно, хозяин Мини-Маркета покупает это у поставщика, расплачиваясь деньгами, или сразу продаёт сны Найтлингам за нужные товары?
Раздумывая над этим, я оплатила покупки и вышла на улицу.
Под мелкий моросящий дождик!
Ругнувшись, я припустила домой.
Смотрела я главным образом под ноги, чтобы не поскользнуться и не шлёпнуться в лужу, и потому едва не налетела на кого-то не слишком расторопного… Кого-то стоявшего у меня на пути.
– Извините, – буркнула я, поднимая голову, и замерла.
Высокая, выше меня на голову. Причёска – светлый блондинистый ёжик, остальное обрито. Чётко очерченные острые скулы и огромные тёмно-синие глаза. Фигура тонкая и гибкая. Кожаная куртка и промокшие под дождём джинсы.
Найтлинг.
– Девушка, – голос был негромкий и вкрадчивый, – Не желаете продать сон?
– Нет! – резко ответила я и шагнула вперёд, упрямо набычив голову. Готовая оттолкнуть помеху с дороги.
Но она отошла сама, неуловимым движением скользнула в сторону и осталась стоять, глядя мне в след.
– Нашла девушку, – бурчала я, входя в подъезд и поднимаясь по лестнице. – Мне уже далеко за тридцать… Девушка!
В подъезде было чисто и пахло вполне приемлемо – уборщица тётя Паша работала на совесть, но исписанные стены никуда не делись, и я, по привычке, читала надписи и морщилась от грамматических ошибок, хотя вовсе не являлась училкой по русскому или литературе.
«Люська спит с ночерами за деньги!» – тоже мне новость – все спят с ними за деньги!
Ночеры – простонародное, почти ругательное название Найтлингов. И лучше их в лицо так не называть.
«Петька + Васька = лубовь!» «За ВДВ», «ЦОЙ ЖИВ!» «Продал сон – предал себя!» – ну это старое, это ещё на прошлой неделе изобразили. Интересно, почему до сих пор не зачёркнута надпись про лубовь? То ли Васька – это Василиса, то ли фраза правдива…
А вот это уже новенькое: жирно чёрной краской «Ночеры-дрочеры!»
Я хмыкнула, мало заплатили что ли? Или не приняли увиденное?
Я открыла дверь своим ключом и отец, услышав, выскочил из кухни.
– Принесла? Паприку? – на нём был смешной фартук с авокадо и лимонами. Значит, экспериментирует.
– Привет, пап. Принесла. В пакете всё.
– Привет, привет, извини, там выкипает, – и, схватив пакет, отец кинулся обратно.
Я вздохнула.
Папа давно мечтал увидеть сон о каком-нибудь блюде и продать его Найтлингам. Но со сном у него были проблемы, и потому приходилось пить снотворное. И он пил, а увидев нужный сон, кидался на кухню, пробовать приготовить это блюдо, чтобы, по его словам, не опростоволоситься, продав несъедобную гадость. А я подозревала, что его организм просто не выдержит такого активного употребления таблеток, капель, настоек и суспензий.
Если сны не снились, или блюдо снова выходило несъедобным, отец впадал в депрессию, покупал коробку пива и целыми сутками в мрачном молчании просиживал у телевизора, выпивая банку за банкой.
А дня через три-четыре взбадривался и снова пытался спать и готовить.
И я не знала, что из этого хуже.
– Ужинать будешь? – постучал в двери ванной отец.
– А что там? Это твоё…
– Оно не готово! – возмутился и одновременно смутился отец. – Его настаивать три дня! А на ужин пельмени.
«Три дня? Звиздец! Опять получится несъедобно и термоядерно», – вытираясь, уныло решила я. Вслух крикнула: – Пельмени буду. Сметана или кетчуп есть?
– Есть, – удаляясь в свою «святая святых» откликнулся отец. – Иди, пока горячие.
На кухне было открыто окно и вовсю работала вытяжка, но всё это не могло перебить мясной запах. Тяжёлый и густой, он словно ощутимым куском висел под потолком и удушливо лез в горло, отбивая аппетит.
– Что готовишь, пап? – я заставила себя есть, весь день же просидела на булке и кефире.
– Да, понимаешь, приснилось тут… – отец суетливо перемешивал в большой кастрюле нечто неаппетитно-кровавое. – Рагу из вырезки с коровьего филе!
«Шкура с жёппи дракона», – вспомнила я старую шутку и улыбнулась. – А зачем тушить три дня?
– Там, понимаешь, специй много… О, как раз пора! – отец от души (или я б сказала, со всей дури) сыпанул в кастрюлю сушёный майоран. – А чтобы они выпарились, значит, вкус останется, но такой не яркий…
– И сколько же там специй? – осторожно поинтересовалась я.
– Двадцать девять штук! – гордо улыбнулся отец. – Не представляешь, как вкусно должно получиться!
– Ага, не представляю, – поёжилась я. – Ладно, пап. Спать пойду, устала, как собачка…
– Давай, иди, – не отрывая взгляда от бурлящего в кастрюле месива, отозвался отец. Схватил пачку с чёрным перцем и тоже бабахнул туда. Тут же расчихался.
Пожелав ему здоровья спокойной ночи, я убралась в свою комнату.
Не смотря на усталость, сразу уснуть не удалось. Я лежала, пялясь в потолок, на котором неярко блестел отсвет уличного фонаря – шторы в моей комнате были потрачены временем, стирками и молью. Мысли, разумеется, крутились вокруг недавней встречи с Найтлингом…
…Они появились среди людей незаметно, без официальных объявлений, помпы или скандалов. Нет, всё это было, но уже потом… Сперва прошли какие-то слухи, кто-то что-то видел, утверждал, предполагал…А потом разом, вдруг! интернет заполнили видео с намёками про другую расу, способную смотреть твои сны, разделять их с тобой с твоего позволения. А потом выяснилось, что за это ещё и платят! Найтлингов стали разыскивать, да они и не прятались.
По внешности – обычные люди, разве что глаза чуть крупнее, шире… Что, кстати, их совершенно не портило. Вошли они в жизнь людей совсем тихо и незаметно, я бы сказала – обыденно. Словно тут и жили, просто уезжали на какое-то время, а теперь вот, вернулись…
Очень быстро Найтлинги построили свои города, располагая их на отшибе от человеческих. Городов было совсем немного. На каждую страну максимум пять, с разной плотностью населения.
Посещение этих городов являлось предметом вожделения многих власть имущих, ради этого многие правительственные лица официально признали право свободного нахождения и перемещения Найтлингов среди людей. Особенно после того, как выяснилось, что именно надо Найтлингам от людей.
А нужны им были сновидения.
Найтлинг мог увидеть, что снится тому или иному человеку, если лёг спать рядом с ним – голова к голове. На одну подушку. А после, если сон ему понравился, мог зациклить его, видеть снова и снова. И, в конце концов, мог вынуть из сновидения то, что нужно Найтлингам. Вещь. Блюдо. Технику – электронику. Невозможно было выудить лишь живое существо, хотя растений это почему-то не касалось. И да, нужно было видеть именно технологию производства того или иного предмета, пусть даже с неизвестными среди человечества законами, веществами или оборудованием. Найтлинги строили свои загадочные заводы и фабрики, и работали они лишь в их городах, производя увиденное людьми во снах. Как уже сказано – за каждое разделённое сновидение Найтлинги платили, а за выуженное из сна с дальнейшим использованием – платили пожизненный процент.
И человечество с упоением кинулось продавать свои сновидения.
Найтлингов приглашали домой, а немного позже в каждом городе были созданы ДримХаусы. Дома Сновидений, где можно было спокойно спать и видеть сны.
Разумеется, когда поутихли первые восторги по поводу лёгких денег, правительства всех стран мира спохватились, что прошляпили важные моменты и развили бешеную деятельность, в надежде отхватить кус послаще и пожирнее. Другие же напротив, вдруг стали опасаться Найтлингов и ограничили свои народы в торговых отношениях с ними. Но кто точно скажет, было ли сделано это ради народа или ради других целей?
Каждая страна изгалялась по-своему.
В азиатских странах стала запрещена продажа снов по будним дням, чтобы это не мешало работе и ни в коем случае не заменяло её. А кое-где, не станем тыкать пальцем в карту, продажа сновидений вообще разрешалась за особые заслуги или в награду за что-либо. Почти все страны обложили продажу снов налогами, будто сон не принадлежит лично человеку, а государству. Так же была ограничена продажа сновидений по возрасту, мол, учёными доказано, что взаимодействие с Найтлингами негативно влияет на организм раньше шестнадцати… восемнадцати… двадцати двух… Каждая страна устанавливала свои критерии…
Но у нас же самая свободная страна в мире… И как мы, полагаем – самая хитроумная… Ведь чем больше человечество контактирует с Найтлингами, чем больше продаёт сновидения, тем больше вероятность невероятных, простите за тавтологию, изобретений и свершений! А значит и больше развитие страны и благ для народа!
И у нас разрешили продажу сновидений всем… То есть совершенно всем! Единственное, что дети могли продавать сны с разрешения и под наблюдением законных представителей – родителей или опекунов.
Другое дело, что сами Найтлинги избирательно искали своих клиентов, или как их стали называть – дримеров. Они никогда не связывались с хроническими алкоголиками, психически неуравновешенными людьми или людьми, употребляющими какие-то вещества. Иногда они отказывали кому-то после первой же продажи сна. Иногда просто не соглашались делить сон с тем или иным человеком, хоть на коленях он проси! Причин Найтлинги никогда не поясняли. Нет и всё. Или наоборот… Уговаривали кого-то продавать ему сны, даже если человек не соглашался… Упрашивали, набавляли цену, уговаривали… Вот как меня…
Встреченная Найтлинг была далеко не первой и думаю, не последней. На прошлой неделе трое подходили ко мне в разных местах, а две недели назад даже подкараулили в нашем институте. Может дело в том, что я всегда отказываю им в продаже? Отец говорит, что я им интересна, как барану – новые ворота. Открыть и все дела! И если я хоть раз соглашусь, то Найтлинги от меня отстанут. Не знаю. Может быть.
Но я продолжаю отказывать, и они таскаются за мной.
Тамарка, моя давняя подруга, предполагает, что я боюсь и ненавижу Найтлингов.
За то, что они сделали с мамой.
Но это не так. Они ничего не делали. Это был мамин выбор.
Нет, я не ненавижу Найтлингов.
Я не продаю им сны совсем по другой причине. Но пояснять это каждому встречному – поперечному вовсе не собираюсь!
Размышляя над встречами с Найтлингами, я незаметно для себя уснула.
Утром проснулась по привычке, в восемь.
Наш ФИБИ начинал работу с девяти, чтобы по коридорам не слонялись недовольные невыспавшиеся физиономии. И встав в восемь, я за час спокойно собиралась и доезжала до работы. В выходные же никакой надобности рано подниматься не было, так что проснулась я по выработанной за много лет привычке.
Полежала, глядя в потолок. Откинув одеяло, подрыгала ногами, делая махи и «велосипед», а потом лениво сползла с кровати, размышляя, чем заняться. Хотя, что тут думать – сегодня же суббота, а значит уборка, стирка и прочие бытовые прелести. Браться за уборку не слишком-то хотелось, но я понимала необходимость этого – за неделю квартира явно заросла пылью, накопила мусора, грязного белья и вообще…
Я успела привести себя в порядок, налить в кружку кофе и сделать бутерброд, когда на кухню вошёл зевающий отец.
– Ты уже встала! – обрадовался он, мгновенно испортив мне аппетит. – У меня, понимаешь, анис кончился и яврушник. Можешь за ними быстренько сгонять?
Ну, быстренько, это конечно, вряд ли! Если анис есть почти в любом магазине или аптеке, то яврушник – специя Найтлингов, и искать её придётся на специальном рынке, где разрешено продавать продукты и специи «Н».
– Я хотела за уборку, – промямлила я, сама не зная радоваться или огорчаться срывающимся планам.
– Я помогу! – успокоил отец. – Ну, там мусор вынесу, стирку запущу…
– Стирку не трогай! – дожёвывая бутерброд, попросила я. – Снова что-нибудь перепутаешь.
– Я всего один раз, – смутился отец.
– Четыре! – натягивая кроссовки, безжалостно отрезала я. – Сколько чего тебе надо?
– Аниса десять грамм, яврушника двадцать, и укропника поищи! Его грамма четыре всего.
– В пачке десять, – вздохнула я и вышла за дверь.
Погода стояла пасмурная, но без дождя. Я спокойно добралась до рынка, побродила по нему, интересуясь товарами Найтлингов. Было три вида специй, пять видов молочных продуктов и даже с десяток фруктов и ягод. Стоило всё это, конечно, каких-то нереальных денег, и я только покачала головой, не решаясь потратить кровно заработанное на редкости из сновидений. Нагулявшись, я закупила специи и овощей, не найтлинговых, а обычных огурцов и помидоров, я побрела к выходу с рынка.
И едва не налетела на какого-то мужика.
Точнее, это он на меня налетел! Столкнулся и вместо того, чтобы извиниться и обойти, вцепился в рукав ветровки.
– Купи у меня сон! – прохрипел он, дыхнув мне в лицо «огуречной свежестью» одеколона. – Хороший сон, мамкой клянусь! Купи, а?
– Мужчина, вы перепутали! Я не Найтлинг! – я попыталась выдернуть рукав из грязных пальцев.
– Купи сон! – цепко удерживая мой рукав, настаивал мужик. – Недорого возьму! Купи, жалко, что ли?
– Отвяжитесь от меня! Я человек и снами не торгую!
– Врёшь, ты такая, как они! – безумными глазами вглядываясь мне в лицо, взвыл мужик. – Я же вижу – такая! Купи сон!
– Охрана! – не выдержав, повысила я голос. – Да что за безобразие, средь бела дня проходу не дают!
– Эй, а ну пусти её! – из будочки к нам бежал крепкий парень в форме охранника рынка.
Мужик ругнулся матом и, выпустив мой многострадальный рукав, кинулся наутёк.
– Вы в порядке? – парень окинул меня взглядом, но не слишком заинтересовался. Обычная бабёнка, не слишком молодая и не интересная. Была бы помоложе и покрасивей…
– Чего он хотел? Денег что ли требовал?
– Нормально. Псих какой-то, с Найтлингом меня перепутал.
– И правда, псих, – согласился парень. – Разве вас перепутаешь? Найтлинги красивые… то есть…блин… – он смолк и покраснел.
– Не парься, – отмахнулась я и, усмехаясь, пошла прочь, разглядывая рукав, на котором остались следы грязных пальцев. Странно, вроде спиртным от мужика не пахло… Значит, действительно, псих.
Пока шла до остановки, меня не отпускало ощущение чужого взгляда в спину.
Несколько раз я оглядывалась, пытаясь найти следящего, но безрезультатно. Бросив попытки, я заторопилась домой. Вдруг, это снова тот мужик с рынка?
Как оказалось – не он.
Возле подъезда, небрежно опершись о стену, стояли двое.
Оба в кожаных куртках и свободного кроя брюках. У него на голове была модная кепка, у неё длинные распущенные волосы.
– Девушка, не желаете продать свой сон? – вкрадчиво обратился ко мне мужчина.
Женщина молчала, зыркая исподлобья, и я узнала ощущение того следящего взгляда.
– Не желаю! – я скользнула мимо к двери.
– Мы очень хорошо заплатим! – настаивал Найтлинг, делая шаг за мной.
– Нет! – юркнув в подъезд, я ринулась по ступенькам.
И была едва не сбита с ног кем-то! Да что за день такой!
– С…сышь…с..сука, – покачиваясь, разинуло рот грязное и обтрёпанное нечто. – д..денег дай!
Не Найтлинг, была моя первая мысль. Обычный нарк. Найтлинги не имели с ними дел, не продавали им сны и вообще время от времени пытались продавить правительство, чтобы для подобных отбросов ввели смертную казнь. Это предложение вызывало бурю скандалов, агрессии против Найтлингов, и негодование по поводу всего подряд… Но постепенно сходило на нет и каждый оставался при своём.
– С..сышь ты! – невменяемый попытался схватить меня за плечо, но я отшатнулась, едва не слетев со ступенек. – Д..денег… м..мне н…нада…
Я лихорадочно раздумывала, что же делать – нарк перекрывал мне путь наверх, к квартире. Попробовать проскользнуть мимо? Вряд ли получится. Я дама в теле, а с возрастом стала менее гибкой, чем хотелось бы! Ударить его пакетом с овощами? Он не слишком тяжёл, да и овощи жалко – помидоры очень спелые, лопнут ещё да и остальное раздавится.
Заорать? Я криво усмехнулась. Контингент в нашем подъезде – в основном старушки и одинокие мамочки. Вряд ли кто из них высунется мне на помощь. Зато к дверным глазкам прильнут с удовольствием – не всё же в телевизор глядеть! Надо же потом рассказать полиции о страшном преступлении – а тут как раз, очевидцы!
Мрачно решив, что быть сюжетом криминальных хроник я точно не хочу, я решительно выхватила из кармана ключ. Он длинный и острый с краёв. Полезет, ткну прямо в глаз!
Ткнуть я не успела.
Сзади послышались тихие шаги, и слышанный чуть ранее голос, произнёс:
– Даю тебе три секунды, чтобы покинуть это место. Мне твоя поганая жизнь не дорога.
Обдолбыш зашипел, но спорить с Найтлингом не осмелился бы никто, даже будучи под парами, грибами, солями и прочей дрянью. Развернувшись, наркоман поскакал вверх по лестнице.
Я повернулась как раз в тот момент, чтобы увидеть, как мужчина едва заметно качнул головой, и женщина скользнула вверх по лестнице мимо меня.
– Так может, желаете продать сон? – словно ничего не произошло, поинтересовался Найтлинг.
– Она… что с ним сделает? – не отвечая на его вопрос, спросила я.
– Хотите, чтобы он так и болтался в вашем доме? – поднял бровь мужчина. – И снова напал на вас?
– Я… не хочу!
– Тогда идите домой, – спокойно посоветовал Найтлинг. – Или всё же…
– Нет! Никаких продаж! – я вцепилась в перила, чтобы не свалиться – ноги дрожали от запоздалого ужаса. – И спасибо, что помогли!
– Спасибо на подушку не положишь, – пошутил Найтлинг, но я отмахнулась.
Да что за день такой! Уж лучше бы сидела дома и занималась уборкой!
Тревожить отца рассказом о случившемся я не стала. Отдала покупки, переоделась и занялась уборкой, стараясь энергичными маханиями тряпкой разогнать страх и злость.
Квартира у нас большая, трёшка старого образца, так что пока я перемыла все комнаты и широкие коридоры, устала и практически успокоилась.
А приняв ванную с морской солью и ароматической пенкой, пришла в благодушное настроение.
Остаток дня решила убить на проверку рефератов. Из всей группы десять человек принесли готовые работы на свободную тему о Базисных решениях, и мне предстояло прочитать и понять всё написанное.
Осилила я четыре, когда ощутила, что глаза уже лезут на лоб. Смеяться от всяких глупостей я тоже устала. Срочно требовалась чашка кофе и что-нибудь похрустеть. Встав из-за стола, я потянулась и вздрогнула от зазвучавшей музыки. Схватила телефон – Тамарка.
– Как дела, училка? – проверещала подруга. – Корпишь над контрошами?
– Корплю, – согласилась я. – А есть предложения?
– Есть, канеш! – довольно откликнулась Тамарка. – Крооосивые мужЫчины пригласили нас в кафе!
– Тебя пригласили? – уточнила я.
– Ну, чем ты там слушаешь-то, а? – укоризненно пропела Тамарка. – Нас пригласили! НАС!
– Что за мужчины хоть? Где ты их надыбала?
– Одного давно знаю, поглядывал-поглядывал, а тут видно, осеннее обострение, после планёрки подкатил! А второй – его друг. Говорит, ничё такой, не пузатик, не старикан, всё при нём. Да к тому же обеспеченный.
– Ты же знаешь, что мне…
– Знаю, знаю! – прервала подруга. – Ты ж у меня бессребреница! Даже сны не продаёшь, когда сидишь без денюжек! Короче, завтра в двенадцать я за тобой примчусь, и поедем в «Хистори».
– Не слишком ли круто для кафе? – присвистнула я.
«Хистори» было достаточно дорогим заведением, ничуть не пафосным, и очень уютным. Мы там были один раз, когда я была лет на десять моложе… Когда мама была ещё с нами.
– Потянут, – уверенно заявила Тамарка. – Сами же туда пригласили.
– А чего так рано?
– А чтобы, мил моя, если приспичит где-нибудь продолжить наше приятное знакомство, то было время на погулять, – хохотнула Тамарка. – И надень что-нибудь приличное, а то знаю я тебя!
– Новые трусы? – съязвила я.
– И их тоже! Всё, до завтра! – и она отключилась.
Я вздохнула.
Зная Тамарку, она точно наденет новое бельё. Даже возможно сгоняет за ним в магазин, если перебрав наряды, сочтёт, что имеющееся не достаточно новое или красивое.
Я настолько не заморачивалась, потому что не имела привычки доводить первое свидание с кем-либо до показа трусов! Ещё чего!
Поразмыслив, желаю ли я произвести отличное впечатление или так сойдёт, я решила, что в кои-то веки желаю, и позвонила своей парикмахерше Марине. Та отозвалась сразу, выслушала и велела подскакивать, потому что жила в одном доме со мной, только в соседнем подъезде.
– Смотри! По-моему, улёт! – стягивая с меня парикмахерский пеньюар, заявила Марина. – Я бы тут тебе немного подкрасила ещё, но уже поздно… Если вдруг сразишь своего кавалера, то потом подкрасим и снова уложим. Окей?
– Окей, – согласилась я, рассматривая в зеркале преображённую себя. Нехило получилось, лет пять скинула и морда выглядит посвежее.
– Марин, а спать то я как? Сомнётся ж нахрен…
– Не потей, – отмахнулась мастер расчёски и ножниц. – Вот тут подкрутишь брашингом, у тебя же есть?
– Чегоо?
– Расчёска круглая!
– А, есть!
– Тогда сделаешь так, – и Маринка принялась показывать, как мне следует завтра после сна реанимировать новую причёску.
Утром я снова проснулась, как по будильнику, но не расстроилась. До прихода Тамарки много времени и я, не спеша, всё успею.
В кухне всё ещё булькало папино рагу, и сам он то и дело суетился у плиты.
Плотно завтракать я не стала. Во-первых, нервничала, во-вторых, решила в кои-то веки побыть меркантильной и в кафе не скромничать. Если мы с предполагаемым партнёром друг другу не понравимся – то хоть наемся от пуза, а если понравимся, то вряд ли он будет против оплатить счёт. Хотя чёрт их знает, современных мужиков – может у него свои тараканы, и он считает, что не обязан платить, даже если приглашение исходит от него?
В любом случае, сильно рассчитывать ни на что не стану, расстраиваться, если что – тоже! Зарабатываю я прилично, и постоянно экономлю, так что уж один то обед в «Хистори» запросто потяну!
После завтрака последовала горячая ванна с маслами и ароматической солью, маски, массажная подушечка для стоп, укладка причёски и многое другое. На это двойное свидание я решила выгулять новый брючный костюм приятного фисташкового цвета. Бельё, посомневавшись, всё же надела новое. Ну, почти новое, всего раз его использовала на Новый год. Довершил дело дневной макияж и капля цитрусовых «Монтейл», купленных на тринадцатую зарплату.
К приходу Тамарки я была, как говорится, во всеоружии.
– Выглядишь отпадно! – проверещала подруга, когда мы пообнимались. – Давай, чешем, такси ждёт!
И мы почесали.
– Как тебе? – спросила Тамарка, когда мы через час общения, отлучились попудрить носики. – На мой взгляд – мужчина класса люкс!
– Да, ничего такой… нормальный, – промямлила я, хотя сердце нетерпеливо потюкивало от восторга.
– Нормальный? – возмутилась Тамарка. – Это у меня – нормальный! А у тебя…
– Ладно, ладно, суперский! – засмеялась я, не выдержав её надутого вида. – Чисто Ален Делон!
– Как думаешь, у вас срастётся? – в глазах Тамарки – не то что моя будущая свадьба, а уже двухэтажный дом и бегающие по лужайке дети.
– Если срастётся, то с меня лучшее шампанское!
– С буквой «Н»!– привередливо уточнила подруга.
– А что у них там сейчас?
– Новый «Круг Глосс», знаешь такое?
– Я и старых видов не знаю, а ты про новые.
– Прикинь, какому-то алкашу приснилось! – размахивая руками, просвещала меня Тамарка. – И не только полки с винищем в магазине, но и производство этого винища!
– Погоди, Найтлинги же с алкашами не сотрудничают и сны у них не покупают? – не поверила я.
– А вот! – Тамарка помахала у меня перед носом наманикюренным пальцем. – Алкаша этого все уже бросили, кроме евонной сестры…
– Его, а не евонной, – поморщилась я.
– Не придирайся! – отмахнулась Тамарка. – В общем, сестра его пыталась вытащить из этого алкогольного болота, ну и выслушивала заодно. А как он про сон рассказал, смекнула, какая может быть выгода. Ну, и уговорила, закодировала на какое-то время, отмыла и прочее… И с Найтлингами договориться сумела, чтобы они посмотрели и выкупили сон. Алкаш-то бывший академик оказался, производство там, поговаривают, гениальное. С некоторыми прибабахами не от мира сего, но у Найтлингов то оно работает! Ну, и выкупили они этот сон! Самое дорогое шампанское сейчас! И самое, говорят, вкусное! Никакого похмелья и запаха изо рта! И даже лечебный эффект для желудка и печени!
– Откуда такие подробности?
– Ха! Да про это по всем телевизорам трещали. Этот алкашина теперь один из самых богатых людей страны! Говорят, даже в Форбс попал!
– Бывший алкашина? – уточнила я.
– Да как же, – хмыкнула Тамарка. – Заливает за воротник ещё похлеще прежнего! И пьёт теперь только элитные сорта. Говорит, что снова постарается увидеть что-то полезное.
– А сестра его?
– А та безумно рада, что не бросила брата в своё время. Катается как сыр в масле, ведёт его дела, пока он синячит.
– Ладно, пошли к нашим кавалерам. Пока они не подумали, что мы сбежали. А то торчим здесь…
– Ой, точняк! – всполошилась Тамарка и мы вернулись за столик.
Два часа пролетели незаметно.
Мы говорили, смеялись, ели очень вкусные и разнообразные блюда, и мужчины – Тамаркиного воздыхателя звали Анатолием, а моего – Филиппом – мастерски обходили неприятные темы, вроде политики или работы. Оба они обладали незаурядным чувством юмора и были хорошими рассказчиками. Шутили, делали комплименты и вообще вели себя так, что мы с Тамаркой поплыли и рассиропились.
И потому было совершенно неожиданным возникшее у меня ощущение подвоха. Такое иногда бывало, внезапно включалась интуиция, очень редко меня подводившая. Я насторожилась, хотя понять, в чём собственно дело, не могла. Филипп по-прежнему был вежлив и элегантен в общении, и главное – в его глазах я видела неподдельный интерес к своей персоне! Но ощущение не отпускало и меня стало потряхивать. Пытаясь разобраться, что не так, я стала отвечать невпопад и смеяться не в тех местах. Тамарка принялась с беспокойством на меня поглядывать.
– Знаете, ребят, пойду-ка я домой, – стараясь сохранить хорошую мину при плохой игре, я встала и взяла сумку. – Старость не радость, знаете ли, – попыталась пошутить я, и увидела недоумевающий взгляд Тамарки.
– Я провожу, – Филипп вскочил, – Вы меня подождёте, Ирина, я счёт оплачу.
– Я на улице, – стараясь не стучать зубами от волнения, выговорила я, и поспешила покинуть кафе.
На улице я заозиралась в поисках такси, но на парковке стояли только личные машины. Я решила побежать на угол кафе, уж там наверняка можно кого-то остановить или хоть спрятаться за угол и вызвать, но не успела сделать и шага, как меня окликнули:
– Девушка, не желаете продать сон?
Обернувшись, я увидела Найтлинга. Стоит, улыбается. Блондинистая, полубритая башка с ёжиком, синие глазища и чёрная кожа одежды. А Найтлинг-то знакомая. Та самая, что уже предлагала продать сон, когда я возвращалась с работы.
– Нет! – отрубила я, но она не отставала.
– А вы подумайте! Я хорошо заплачу!
Ответить я не успела – двери кафе стремительно распахнулись, выпуская Филиппа, который быстрым шагом направился ко мне.
– Отстань, курва, – весело и зло бросил Филипп, удивив меня – в кафе то был таким обаятельным и вежливым! – Спать с тобой она не будет!
– Думаю, что с тобой тоже, – не осталась в долгу Найтлинг. – Я хотя бы за это плачу и под юбку не лезу!
– Пошли вон оба! – неожиданно даже для себя рявкнула я, и кинулась к дороге – там как раз притормаживала жёлтенькая машинка таксишки.
– Ирина! – крикнул вслед Филипп, но я уже ввинтилась в салон и захлопнула дверь.
Мужчина и Найтлинг остались стоять на тротуаре, провожая машину взглядами.
В ФИБИ я едва не опоздала – в кои-то веки проспала, переводя будильник на пять минут… и ещё пять минуточек, и ещё…
К аудитории подходила злая и невыспавшаяся, заранее готовая к сонным студенческим физиономиям, вранью и оправданиям насчёт невыполненных рефератов и курсовых.
– Ирина Максимовна! – возле самой двери меня догнал Савельев. – Здравствуйте.
– Доброутро, – сдерживая зевки, пробубнила я.
– Ирина Максимовна, я тут это…
– Снова ничего не принесли?
– Принёс, – Савельев неловко шевельнул плечом, словно намеревался загородить мне дорогу. – Там это…
– Хватит мямлить, – рассердившись, я почти проснулась. – Что и где?
– Найтлинг. В аудитории, – чётко и коротко доложил Виктор.
– Что? – я резко проснулась и вытаращилась на него.
– Ну, да, – пожал плечами парень. – Пришла почти первая, сидит. И все пришли! Там полная аудитория!
– Ещё бы, такой цирк грех пропускать, – во мне просто заклокотала злость. Неужели теперь даже на работе мне не будет покоя от этих поганцев? Ночеры-дрочеры…
– Постой, ты сказал – она?
– Ага. Найтлинг девка… в смысле, девушка, – поправился Савельев и я заподозрила самое худшее.
Рывком открыла дверь и вошла в аудиторию.
Ну, да, так и есть. Белобрысый ёжик и синие глаза. Ну и чёрнокожаный наряд, все дела…
– Доброе утро, студенты, – холодно поприветствовала я. Прошла на своё место.
Все отозвались неясным гулом.
– Кто принёс готовую работу, сдавайте, – я вынула из сумки необходимое для лекции, и сунула сумку в стол. Спокойно, спокойно… Если они думают, что удастся повеселиться за мой счёт, то сильно ошибаются! На лекции можно ходить всем, желающим знакомиться с Базисной теорией, а получив разрешение от деканата, можно даже сдать сессию, так что выяснять, что забыла тут Найтлинг, устраивать разборки и прочее, я не собираюсь.
Народ зашевелился, но к столу потянулись единицы. Ну, понятненько, слухи разлетелись по ФИБИ и в аудиторию сбежались все, кто мог, просто посмотреть. Не так часто Найтлинги сидят рядом на расстоянии вытянутой руки. Раве что лежат, покупая сон.
– Что, всё? – я быстро пересчитала десяток работ. – Что ж, остальные видимо будут бегать до последнего, а потом собирать деньги на коньяк, – я подвинула стопку рефератов на угол и взяла указку. – Начнём лекцию.
Слушали меня рассеянно. Лишь те, кто действительно был заинтересован в учёбе. Остальные пялились на Найтлинга. Парни пускали слюни, пялясь в довольно глубокое декольте, девчонки завистливо разглядывали идеальный макияж-маникюр и дерзкую причёску, которую сами бы не осмелились повторить.
Я же не обращала внимания и вела лекцию ровным безэмоциональным голосом, хотя знал бы кто, как это было сложно! Хотелось наорать на наглую девчонку и вышвырнуть её отсюда, чтобы не мешала остальным и не сверлила мне спину пристальными взглядами!
Спокойно, Ирина Максимовна, спокойно! Вы умная, взрослая женщина, педагог со стажем… Дышим ровно, смотрим на доску, пишем буковки…
Лекцию я закончила, сумев выдержать ровный тон, не тараторить и не мямлить.
Но едва взревел звонок и народ зашебуршился, вытекая из аудитории, как я без сил рухнула на стул, ощущая, как по спине ползёт струйка пота. К счастью, на следующие пары Найтлинг не пришла, хотя по ФИБИ волнами ходили разговоры, что она всё ещё здесь. Да я и сама видела её несколько раз то около столовой, то рядом с библиотекой, а потом и на ступеньках ФИБИ.
Собираясь домой после рабочего дня, я мучительно раздумывала – малодушно проскочить через чёрный ход или переть напролом? Ощущение, что просто так уйти не дадут, не покидало меня. Найтлинг ждёт на улице возле ФИБИ?
Ждал. Только не Найтлинг.
– Ирина, добрый вечер, – Филипп склонил голову в вежливом полупоклоне. – Я ждал вас, надеюсь, вы не рассердитесь на подобное самоуправство?
Он встал рядом – выше меня почти на две головы – и внимательно заглянул в лицо. Привлекательный, зараза… Глаза тёмно-серые, умные и ласковые…
Я буркнула в ответ что-то невнятное, сама не зная, хочу ли я, чтобы он ушёл.
Не ушёл, и похоже даже не обиделся на мою невежливость.
– Ирина, я понимаю, наше знакомство так скоропалительно произошло… Да ещё вчера вы так поспешно уехали, мы не успели договорить… Но скажу сразу – я давно хотел с вами познакомиться! Сейчас я счастлив, как дурак… Вы… красивая такая…
Стою и верю каждому слову, идиотка великовозрастная… сердце радостно зашлось в предвкушении… чего? Показа трусов на первом свидании? Так свидание уже не первое, и трусы сегодня не новые!
– Ирина, могу я вас пригласить поужинать?
А почему бы и да! Я девочка взрослая…
– Что ж, можно и поужинать, я с работы даже не особо привередливая, – пожимаю я плечами, чтоб, значит особо не раскатывал губу, что я прям так сразу на всё готовая!
– Я очень рад! – Филипп так улыбнулся, что во мне прям забурлило. – Ирин…
– Да?
– Вы ведь… из кафе вчера ушли, не из-за работы так? И не потому, что голова разболелась?
– Так, – зачарованно гляжу на него, как кролик на удава.
– Я понял. Вы не только умны, Ирина, но и интуиция у вас развита, будь здоров.
– Это плохо?
– Это замечательно! Я сам раздумывал, как увести вас из кафе…
– Чтобы не съела много? – да что за шутки из меня лезут? Ирка, опомнись! Ведь точно обидится кавалер и свалит в туман!
Опять не обиделся. Улыбнулся и склонился чуть ниже.
– Я хотел бы продолжить наше знакомство в более уединённой обстановке. Потому что…
Я дыхание затаила. Если сейчас пригласит к себе – точно соглашусь!
– Я бы хотел поговорить о Найтлингах… Но так чтобы никто не…
Вас когда-нибудь обливали холодной водой? Вот так, чтобы за шкирку – шварк! Неожиданно!
Вот такое же ощущение!
– Ирина? – встревожился он моим молчанием. – Что с вами? Вы…
– А не пошёл бы ты! – прошипела я, сдерживая злые слёзы.
Такой обиды и разочарования я не испытывала даже когда узнала, что Дед Мороза не существует. Или когда завалила первую сессию по Базисной Теории.
Думала, узнал, где работаю, ждал тут в надежде на второе свидание…
А он про Найтлингов! Скотина! Так вот что за интерес был в его глазах! А я-то уже размечталась, идиотина!
Я резко отвернулась и пошла прочь, не обращая внимания на мужчину.
– Ирина, подождите! – он шагнул вперёд, загораживая мне дорогу, и ласково положил руки на плечи.
А я стояла, как пришибленная и смотрела в землю. Смотреть не хочу на его поганую рожу, иначе всю расцарапаю!
– Я не понял… Тамара вам не рассказала про меня?
Я мотнула головой.
– А я думал… Извините меня! – он не отпускал моих плеч, хотя я пару раз протестующе дёрнулась. – Я же просил нас познакомить, хотя прямо подробно не рассказывал, но всё-таки…
«Ну, Тамарка, погоди у меня!» – думала я сердито. Будет тебе шампанское от Найтлингов! Скорее, пинок от меня! Расстраивать, значит, она меня не хотела! Знала же, что я ненавижу разговоры о Найтлингах! Нет, подогнала кавалера! Или что? Думала, что он западёт на мои красивые глаза и эту тему развивать не будет?
Филипп, внимательно следивший за сменой эмоций на моём лице, понимающе усмехнулся и сказал:
– Я мог бы не говорить ничего сейчас. Сперва мы бы спокойно поужинали, возможно немного прогулялись… Вряд ли вы бы согласились поехать ко мне, всё же завтра снова на работу… Хотя, даже если б и так случилось, что я увёз вас к себе… И даже, если б дошло до… простите, более интимного продолжения… То после, заведи я разговор о Найтлингах, вы бы мне харю расцарапали!
Проницательный какой, подумаешь!
– Я вам её и сейчас готова расцарапать, – буркнула я. – Так что уберите её с моего пейзажа.
– Если вас это успокоит, и моя расцарапанная физиономия не будет вам противна, то я готов! Пожалуйста, царапайте! Но после выслушайте меня!
– Нужен ты мне больно, пачкаться ещё, – я вывернулась из его рук и пошла прочь.
– Ирина! – снова догоняет, настырный какой! – Да выслушайте, прошу! Времени не много, потом может быть поздно!
– Поздно для чего? – не останавливаясь, проворчала я. – Для интима? Я испорчу впечатление?
– Поздно для всего, – мрачно отозвался он, не сбавляя шаг.
Остановить меня Филипп не пытался, но и не отставал.
Так стремительно – только я ещё и пыхтела от злости и быстрой ходьбы – мы пролетели пару кварталов. Остановились, потому что я совсем запыхалась.
– Надо же куда прибежали, – усмехнулся Филипп, и я, оглядевшись, увидела, что мы стоим на заросшей аллее старого парка. – Отличное место на поболтать…
– Да не собираюсь я с вами болтать, – почти взмолилась я. – Отстаньте уже! Я домой хочу!
– Ира, я не шучу!– он снова загородил мне дорогу. И стоит, гад, даже дыхание не сбил после нашего марафона. – Вам угрожает опасность.
– Поменьше патетики, – буркнула я и только потом сообразила. – Какая ещё опасность?
– Найтлинги. Они ведь достают вас?
– Не меньше, чем вы сейчас!
– А будут больше, – уверил Филипп. – Ещё месяц-два, и если они не сделают того, что должны, то ситуация изменится.
– Не сделают чего? – утомлённо вздохнула я. Вот же блин, сходила на ужин…
– Не найдут своего Императора.
И на мой вытаращенный взгляд со вздохом сказал: – Я всё объясню, но всё же, давайте поедем ужинать, а то вы сейчас без сил упадёте!
Филипп жил в мансарде старого двухэтажного дома, этакая квартира-студия, огромная, отремонтированная, и надо признать, очень уютная.
Каменные стены обшиты деревянными панелями, светлыми и приятно пахнущими. На полу толстый красно-коричневый ковёр. Мебель, правда, была самая разнообразная, но не выбивалась из общей картины и придавала жилью своеобразный шарм и колорит.
– Ирина, хотите кофе или на ночь лучше зелёный чай? – спросил Филипп из угла, где была устроена кухня. – Или могу предложить вина…
– Буду. Что сделаете, хоть чай, хоть кофе, – отозвалась я от окна. Оно тут было одно – огромное, полукруглое, с широким подоконником, на котором вперемешку стояли маленькие горшочки с кактусами, лежали стопки книг, несколько камней, органайзер с авторучками и карандашами, модель Кёльнского собора из пенопласта, и многое другое.
Мы всё же приехали к Филиппу – после его заявления, что Найтлинги ищут какого-то там императора, я не смогла сдержать любопытства, а разговаривать на улице мужчина отказался. Он, и правда, был насторожен, и озирался по сторонам, словно подозревал слежку.
– Прошу! – Филипп подвинул стул и сделал приглашающий жест.
Кроме кофе на столе присутствовала тарелка с колбасно-сырной нарезкой, корзинка с разнообразным хлебом, какие-то хлебцы с тонкими ломтиками красной рыбы и фрукты: яблоки, персики и виноград.
Едва я устроилась, Филипп поставил передо мной тарелку с дымящимся пловом.
– Вы знали, что я соглашусь на ужин? – хмыкнула я.
– Очень надеялся, – улыбнулся мужчина.
Я беззлобно фыркнула и принялась за еду.
То ли проголодалась за день, то ли Филипп был отличным кулинаром, но свою порцию я умяла очень быстро, едва не застонав от наслаждения. Вот, что пробежка животворящая делает!
Филипп заметил мой заинтересованный взгляд в сторону тарелки с нарезкой и благородным жестом подвинул мне её и хлебную корзину.
– Очень вкусно, – признала я. – Вы повар?
– Нет, я инженер, – рассмеялся Филипп. – А кулинария – это моё хобби. Может, всё-таки вина?
– Обойдусь, – мотнула я головой. – Такие разговоры надо вести на трезвую голову! Так что там с Найтлингами?
– Вам кратко? – прищурился мужчина.
– Да!
– Чтобы дальше существовать и развиваться, Найтлингам нужен Император. Он находится где-то в мире Сновидений. Его надо найти и усадить на престол. Но время идёт, а Император не найден.
– А при чём тут я?
– Не только вы, – Филипп отпил кофе, очень изящно держа крохотную чашечку, я даже залюбовалась. – Найтлинги ищут тех, кто не продаёт сны. Они полагают, что именно такие люди, могут отыскать их Императора.
– Но ведь сны не продавать можно по разным причинам? – насторожилась я. – Например, просто не хотеть…
– Можно. Но Найтлингам необходимо точно знать эти причины! И поверьте – они узнают!
– Тоже мне, знатоки, – буркнула я. – Ладно, при чём тут опасность?
– При том, что не все Найтлинги желают воцарения Императора. Ведь тогда они перестанут контачить с людьми и покупать сновидения. И эта оппозиция сделает всё, чтобы Императора не нашли. Даже постарается убрать тех, кто способен его отыскать… Или перекупить… или сделать ещё что-то…
– Они потому и привязались ко мне с продажей снов? Пытаются выяснить, почему я их не продаю?
– Именно, – кивнул Филипп. – А когда выяснят…
– То, что произойдёт? – мой голос против воли дрогнул. Не слишком приятно узнать, что тебя могут грохнуть из-за того, что ты можешь отыскать какого-то там императора…
– Зависит от того кто именно узнает ваши причины непродажи сновидений…
– Если узнают те, кому Император нужен, вас постараются нанять, чтобы отыскать его.
– А если те, кто этого не хочет…
– Вас попробуют подкупить. Но скорее всего – это проще – убить, – любезно сообщил Филипп.
Дрожащими пальцами схватив бокал с вином, я, не отрываясь, выпила его и со стуком вернула на стол.
Встала, вынув телефон из сумки, лежавшей на диване, позвонила отцу. Сообщая, что я заночую у подруги и не приду домой, я злорадно наблюдала за лицом Филиппа. На нём поочерёдно отразилось удивление, задумчивость и понимание. Но не паника или недовольство. Скорее всего, так и рассчитывал, аналитик хренов.
Убрав телефон, я вернулась за стол и уставилась на мужчину в упор.
– Так. Хрен с ним. Давайте подробно и с самого начала. Всё что вы знаете о Найтлингах, этом их Императоре и прочем!
– Чтобы рассказать о Найтлингах, придётся начать с рассказа о сновидениях. Что же такое наши сны? Учёные считают, что это образы, возникающие в нашем подсознании, когда мы спим. Зависят они от накопленной за день информации, от воспоминаний и ощущений, от самочувствия и прочего. Учёные расскажут вам о быстрой и медленной фазах снов, о перерабатывании информации, краткосрочных отделах памяти и прочей ерунде…
Спросите о сновидениях Найтлингов и они скажут вам, что это просто другой мир. Мир, существующий рядом с Явью. Человек уходит туда лишь когда спит, потому, что тело его слишком тяжёлое для Мира Сновидений. А так как управлять собой и своим подсознанием в мире Снов человек не умеет, то имеем то, что имеем – сны нам просто снятся, иногда мы можем запомнить происходящее в них, и даже использовать в своих целях. Но вынуть что-то материальное или получить через сны какую-то силу человек не в состоянии.
Другое дело – Найтлинги.
Найтлинги – это раса из Мира Сновидений. Они рожаются там и живут там некоторое время, взрослея и развиваясь. А потом, когда масса их, по неизвестной людям причине, становится критической, они выходят в Явь и продолжают жить здесь. Найтлинги приходят в Явь один раз в пятьсот лет. Придя, они начинают строить свои города и сотрудничать с людьми, покупая у них сны. Из этих человеческих снов, Найтлинги добывают всё необходимое для своей жизни и дальнейшего существования. В их городах всё то, о чём человечество грезит, что выдумывает в своей фантастике – в книгах и фильмах. И всё это добыто из человеческих снов. Сами Найтлинги снов не видят.
– Пока что всё понято, – утягивая с тарелки кусочек сыра, покивала я. – Значит, эти Найтлинги не первые кто приходил к нам? Раньше они тоже были? Или это те и есть? То есть, если они приходят каждые пятьсот лет, то потом куда деваются?
– Я к этому и веду, – Филипп долил в бокалы вина и продолжал:
– Может вы заметили, но повсюду нам встречаются только взрослые Найтлинги. Скажем так, половозрелые. Конечно, можно решить, что детей они прячут в городах, не показывая людям, но это не так. Дело в том, что размножаться эта раса может только в своём мире. В Мире Сновидений.
– Но ведь они не видят снов! – не поняла я.
– А вот для этого им и нужен Император! – Филипп наставительно поднял вверх указательный палец. – Император видит сны для ВСЕЙ своей расы. Благодаря ему, пространство в городах Найтлингов наполняется энергией из мира Сновидений. Женщины заводят детей и растят их, и постепенно что-то снова происходит с их массой, они становятся так сказать «лёгкими» и Города Найтлингов переходят в мир Снов целиком.
– То есть как?
– То есть полностью исчезают с лица земли, будто их и не было! – пояснил Филипп.
Я ошарашено молчала, не в силах представить, как город начинает дрожать, будто в мареве зноя, и просто истаивает из виду.
– Так вот, – продолжал рассказывать мужчина. – Обычно, Найтлинги живут среди людей несколько десятилетий. За это время они успевают максимально развить свои города, придать им лучший вид и уровень комфорта. И отыскать в снах людей своего Императора. Тот осматривает города и выбирает, в каком ему нравится жить.
– А как же… В смысле он живёт в одном, а как наполняет энергией остальные? – не поняла я.
– Точно не знаю, но вроде бы там возникают его копии, – пожал плечами Филипп. – Они во всём идентичны Императору, и служат вроде накопителей – генераторов энергии для тех городов, в которых находятся.
– А почему Император не приходит сразу со своим народом?
– В общем-то, это секретная информация, – тихо ответил Филипп и даже оглянулся, словно боясь, что его подслушают в собственной квартире. – Вроде бы Император по некоторым критериям отличается от обычных Найтлингов, не зря же он видит для них сны. Он дольше развивается и ему требуется более длительное нахождение в мире Снов.
– Так откуда паника? Зачем его так поспешно искать, раз он просто должен подольше быть в Сновидениях?
– Не всё так просто. Самое длительное развитие Императора в Снах – двадцать лет.
– Найтлинги среди нас уже двадцать четыре года, – заметила я.
– На самом деле, намного дольше, – огорошил меня Филипп. – Они пришли тридцать восемь лет назад. За тридцать построили всё, что хотели, и принялись ждать, а после и искать Императора.
– Они не могут отыскать его восемь лет? – не удержалась я. – Лошары.
– Только шесть, – хмыкнул мужчина. – Первый год Найтлинги надеялись, что Император соизволит к ним придти и воцариться на престоле. На второй год уже волновались и целенаправленно просматривали сны людей. А потом поняли, что в этот раз всё не так просто. Начались активные поиски. Тогда же Найтлинги разделились на две группы. Первая желает возвести на престол Императора и уйти в пространство Сновидений. Вторая хочет оставить всё, как есть, и продолжать жить в городах, и дальше обустраивая их с помощью человеческих снов.
– А причём тут те, кто не продаёт сны? Всё ещё не понимаю!
– Разве? – не поверил Филипп. – Найтлинги считают, что те, кто отказывается от продажи сновидений, не просто видят сны. Они ими управляют. И возможно, помогают Императору скрываться. Или же держат его в заложниках.
Я подавилась виноградиной и закашлялась.
– Похлопать? – приподнялся с места Филипп.
– Не надо, справлюсь, – едва отдышалась я. – За каким хреном… извините… Зачем людям Император в заложниках?
– Да мало ли! Вот вы не задавались вопросом, почему рынок не наполнили лекарства от Найтлингов? Продукты питания есть, техника – электроника тоже, даже редко, но растения. Но ни лекарств, ни оружия!
– Гм… и правда… А почему?
– Не знаю почему. Найтлинги отказываются использовать любые сны о лекарственных препаратах или оружии. Вот вам и повод для удержания Императора в плену и шантажа!
– Но ведь люди этого не делают? – почти взмолилась я. Мысль о том, что кто-то видит подобное во сне, привела меня в ужас.
– Кто может это стопроцентно доказать? – прищурился мужчина. – Найтлинги уже много лет ведут работу среди людей – проверяют всех. И особо тех, кто отказывается продавать сновидения!
– А правительство людей? Они в курсе?
– Разумеется.
– И что?
– То же самое, – вздохнул Филипп. – Некоторые поддерживают первую группу, некоторые – вторую.
Вторую группу я прекрасно понимала. Ещё бы – если Найтлинги уйдут, некому будет покупать сны. Постепенно запасы товаров «Н» исчезнут с рынка. А новинок не будет. Вряд ли человечество готово лишаться всяких интересных, вкусных и полезных штук, которые так легко приобретаются! И тем более не готово лишаться такого лёгкого заработка – спи себе и видь сны! А если повезёт – станешь изобретателем чего-либо и миллионером!
– Потому я и волнуюсь за вас, Ирина! – продолжал Филипп. – Преследование вас Натлингами – это только цветочки! Если вы и дальше не примите решение, то рано или поздно к давлению подключатся люди! И если Найтлинги просто вежливо просят продать сон, то люди церемониться не станут…
Я угрюмо молчала. Вспомнились фильмы и книги о работе инквизиции, КГБ, ЦРУ и им подобных спецслужб. Застенки, пытки, сыворотка правды, давление на близких людей, и прочие «прелести». Филипп прав, со мной не станут церемониться, и убить – это самое простое, что могут сделать со мной.
– Ирина, а почему всё же вы не продаёте сновидения? Или это такой большой секрет?
– А почему вы занялись этим делом? – в свою очередь поинтересовалась я. – К какой именно группе вы относитесь? Чего вы хотите добиться от Найтлингов?
Нашла, дура, когда спрашивать! А вот сейчас окажется, что он за тех, кто хочет, чтобы Найтлинги оставались среди людей и вознамерится тебя убить? Что ты сделаешь? Закидаешь его колбасой или пойдёшь против здорового мужика с вилкой в зубах?
– Не волнуйтесь, Ирина, – по моему напряжённому лицу Филипп сразу понял, о чём я думаю. – Я хочу, чтобы Найтлинги отыскали своего Императора и ушли.
– Зачем вам это? Разве вас не устраивают новинки от Найтлингов? – грустно усмехнулась я. – Ведь вы пользуетесь шафирником? Я ощутила его вкус в плове…
– Пользуюсь, – не стал отпираться Филипп. – Отличная приправа. Но никакие товары не стоят того, чтобы люди уходили в ДримХаусы… навсегда…
– Кто у вас? – это вырвалось у меня против воли. Такими вещами не интересуются, это неприлично и грубо!
– Все, – просто ответил Филипп. – Родители. Брат. Сестра.
Я молчала, пришибленная подобной откровенностью и масштабом его трагедии.
Моя мама была слабым, безвольным человеком. Она уставала от всего. От общения. От работы. От обязанности воспитывать меня. От маленькой зарплаты и неустроенности жизни. И с каждым годом всё сильнее и сильнее. Нет, она не болела ничем, кроме тоски по несбыточному и неприятию обычной жизни. На мой взгляд, мы были хорошей и довольно счастливой семьёй, мама не отстранялась от меня, старалась не показывать насколько ей тоскливо. Вела дом, принимала редких гостей, не отказывалась от семейных выходов.
А потом появились Найтлинги. Первые годы их появление шло мимо нас. Я училась, потом работала, стала жить отдельно… Навещая родителей, я с тревогой видела, что маме всё хуже – всё более скучно в реальности. Я узнала, что несколько раз она продавала сны, но ничего примечательно Найтлинги в них не отыскали. А мама поняла, что ей больше нравится не оплата сновидения, а сама возможность спать и видеть сны. Постоянно, бесконечно… просто видеть хорошие сны. Мы с папой делали всё, чтобы удержать её в реальной жизни, но проиграли эту битву.
Однажды она ушла в ДримХаус, подписав Пожизненный Контракт.
– Не подумайте совсем плохого, Ирина, – Филипп покрутил в пальцах комок из салфетки. Бросил его на стол. – Олежка и Таня – мои младшие брат и сестра, поздние дети. Очень желанные, но неожиданные, и от этого более… любимые. К сожалению, они родились слабые, и родители постоянно возили их по санаториям и морям. Однажды, возвращаясь из очередной поездки, они попали в аварию. Олег и Таня сильно пострадали… наша медицина не могла им помочь.
– Но ведь Найтлинги не предоставляют медикаментозных средств, – выдавила я.
– Нет, но они могут продлить жизнь человека во снах. Брат и сестра, с разрешения родителей, разумеется, несколько раз продавали сны Найтлингам, и те очень впечатлились увиденным. Олег и Таня стали дримерами, постоянными, признанными и довольно состоятельными. В разработку ничего не пошло, только в личное пользование, но узнав, что такие интересные дримеры умирают, Найтлинги предложили родителям Пожизненный Контракт.
– Спать и видеть сны до смерти? – едва выговорила я.
– Не ощущая боли, не принимая мучительных процедур и дорогостоящих препаратов, – кивнул Филипп. – И прожить они смогут гораздо дольше, чем будучи подключенными к аппарату в больнице. Родители согласились.
– А сами они? Зачем было тоже уходить в ДримХайус?
– Родители решили, что таким образом смогут быть рядом с Олегом и Таней.
– Но ведь это чушь! – не сдержалась я. – Сны у всех разные! Никто не в состоянии по-настоящему встретится там! Это будет просто сон!
– Сон о счастливой жизни со своими детьми, – невидяще глядя в окно, подтвердил Филипп.
– А как же вы? Вы тоже их сын!
– Я уже был большой мальчик, – криво усмехнулся мужчина. – Конечно, я не мог смириться с этим сразу… Всякое пришлось испытать – разговоры, скандалы, угрозы. Я считал, что родители нужнее мне, ведь я жив и они тоже… Живое должно принадлежать живым… А они были уверены, что нужнее брату и сестре там, во снах, а я должен перестать быть эгоистом и отпустить их.
– Когда это случилось? – осторожно спросила я.
– Давно. Четырнадцать лет назад. Мне тогда уже исполнилось двадцать восемь. А брату и сестре было по пятнадцать всего…
– Родители нужны в любом возрасте, – мрачно возразила я. – Мама ушла тоже четырнадцать лет назад. Мне было двадцать шесть. Вы старше меня на два года, Филипп.
– Такая вот магия чисел, – хмыкнул он. – В общем и целом, я желаю, чтобы Найтлинги шли своей дорогой. Да, случай с моими родными в какой-то мере уникальный, и Олегу и Тане можно сказать повезло… Но сколько людей уходит в ДримХаусы просто так? Потому что им скучно в Яви? И Найтлинги не отговаривают их! Принимают, подписывают Контракты и платят семьям. Так что шли бы они!
– Согласна, – я не слишком изящно выползла из-за стола. – Извините, мне бы носик попудрить…
– Вон та дверь налево, – подсказал Филипп, и я поковыляла избавляться от лишнего выпитого.
Для дальнейшего разговора мы переместились на диван.
Пока я приводила себя в порядок, Филипп убрал со стола, а к дивану прикатил небольшой сервировочный столик, на котором стояла новая бутылка вина, блюдо с тарталетками, и ваза с фруктами. Я покосилась на аппетитно выглядящие тарталетки – красная рыба, сыр, огурец, тонкие полоски бекона и даже красная икра – и вздохнула. В меня уже совершенно точно ничего съестного не лезло!
Устроилась на диване, прикрыв ноги предложенным пледом, и приготовилась слушать дальше.
– Теперь, думаю, у вас появится логичный вопрос – каким боком я умудрился влезть во всю эту историю, – продолжил Филипп и я согласно угукнула.
– Найтлинги, – Филипп взял из вазы мандарин и принялся неторопливо чистить его. – Те самые, что покупали сны у моих брата и сестры. Мне они тоже не раз предлагали продать сновидения. Я попробовал дважды, и понял, что это не моё. Во-первых, после продажи снов я чувствую себя так, словно пил всю ночь, причём самое гадкое спиртное. А во-вторых, и это главное, во сне я будто бы не сплю. Я словно просто перехожу в другую реальность, и нахожусь в каком-то сюрреалистическом кино. Вокруг всё меняется, движется, течёт и куда-то бежит, а я стою дурак дураком и не соображаю, что же мне делать дальше!
– То есть вы управляете собой в мире сновидений? – осторожно уточнила я.
– Практически, – любезно протягивая мне очищенный мандарин, подтвердил мужчина. – Я контролирую себя, но свой сон – нет. Таких, как я, Найтлинги называют Атентами, от английского attend – присутствовать. То есть мы присутствуем, осознавая себя, но сон не контролируем.
– А если контроль над сном?
– Это уже Холдеры, – пояснил Филипп. – От английского…
– Hold – удерживать, – прошептала я.
– Верно, – цепко глянул на меня Филипп. – Знаете английский или встречали холдеров?
– Английский… немного… У нас многое на английском… И то, что связано с Найтлингами тоже…
– Предпочитаете называть их Ночерами? – хмыкнул мужчина, но я поспешно замотала головой, отпираясь от подобного.
– В общем, выяснив, что сны у меня покупать не получится, от меня отстали. А вот когда началась вся заварушка с поисками Императора, вспомнили.
– Какие-нибудь секретные структуры? – скривилась я.
– Куда проще. Найтлинги, работавшие с моими родственниками. Среди них есть один, с которым мы не то чтобы друзья, но очень хорошие знакомые.
– Не слышала, чтобы Найтлинги дружили с людьми.
– Не дружат, – поправил Филипп. – Но общаются и сотрудничают. Если им это выгодно, разумеется. Так вот, мой знакомый, его зовут Гейм…
– От английского game – игра? – перебила я. Тут же смутилась и сунула в рот тарталетку.
– Верно, – не рассердился на мою бестактность Филипп. – Имена у Найтлингов, как вы понимаете, все образованы от английских слов. Не спрашивайте, почему, я не знаю. Гейм из той группы, что хочет обрести Императора и уйти. Он предложил мне принять участие в поисках, памятуя о моих способностях контролировать себя.
– Вы согласились?
– Да, – пожал плечами Филипп. – Иначе, только сейчас не вздумайте обижаться! – зачем бы я стал подкатывать к вам.
– Я уже поняла, – вздохнула я. – У вас, как и у Найтлингов – свой интерес.
– Во-первых, не только мой, – Филипп подсел ближе и взял мои руки в свои. – А во-вторых, познакомившись с вами, я планировал и дальше общаться, если вы, конечно, не дадите мне пинка под мой красивый зад.
– А он у вас красивый? – боже, что я несу! Я покраснела и попыталась убрать руки за спину.
Филипп рассмеялся.
– Знаете, Ирина, я большой мальчик, слишком долгие турусы на колёсах развозить не хочу, но и лезть к вам нахрапом тоже не желаю. Вы заслуживаете красивых ухаживаний. Я могу плюнуть на всех Найтлингов вместе с их потерянным Императором, наврать, что вы не продаёте сны, просто потому что стеснительная, а сны у вас скучные, и постоянно быть рядом, чтобы защитить в случае чего…
– Но это вряд ли прокатит, – кивнула я. Мне ужасно хотелось сунуть голову в холодную воду – наговорил тут, понимаешь, цистерну комплиментов. – Вряд ли Найтлинги поверят. Скорее, захотят проверить, чтобы наверняка.
– Думаю, да, – вздохнул Филипп. – Люди точно не поверят, на кону слишком многое, и они ждут решения.
– А вы? – я прищурилась, в упор уставилась на него. – Чего от меня ждёте вы?
– Я мечтаю, чтобы вы оказались Атентом или Холдером, – вздохнул Филипп. – Чтобы принять участие в поиске, надо войти в Связку – Атент, Холдер, Найтлинг.
– Найтлинг зачем?
– Он выполняет сразу несколько задач – проводник, поисковик, стабилизатор. Он не даст проснуться, пока не отыщем Императора, или пока не станет критично для спящего человека.
– Критично, это как? – насторожилась я.
– Это истощение от голода, или, к примеру, справить естественные потребности. В Связке с Найтлингом, мы сможем вернуться в то же место во сне, из которого ушли.
– У вас уже есть Найтлинг на примете? Тот самый Гейм?
– Нет, он держит свой ДримХаус, но в Связку рекомендовал Плэя.
– Плэй… Погодите, это же тоже играть! Или игра, – возмутилась я.
– Верно, – Филипп хмыкнул. – У Найтлингов принадлежность к семьям и родам можно определить по имени. Найтлингов одного и того же рода будут звать схоже. Игра, игрок, развлечение или ещё что-то в этом роде…
– Капуста, петрушка, огурец, – пробурчала я.
– И такое встречается, – уверил Филипп.
– А если я ни то, ни сё, что вам требуется?
Филипп вздохнул.
– Вы можете довериться мне и всё же продать хоть один сон? Под моим присмотром, разумеется. Тогда от вас отстанут, и я продолжу со спокойной душой за вами ухаживать!
– Не отстанут, – буркнула я.
– Так всё же…
– Точно не знаю, скорее Холдер.
– Ирина, прошу вас! – взмолился Филипп. – Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось!
– Сколько у меня времени?
– Около недели, я думаю…
– Хорошо. Филипп, я устала. Могу я прилечь тут на диванчике?
– Вот ещё! – возмутился мужчина. – На диванчике прилягу я, а вы нормально выспитесь в удобной кровати! Бельё, кстати чистое, только утром поменял!
– Тогда пожертвуйте мне полотенце и покажите, где принять душ.
На утро я проснулась до будильника. Прислушалась к ощущениям. Всё отлично, голова не болит, признаков похмелья нет и в помине. Хорошее было вино, скорее всего с отметкой «Н», только оно пьётся так легко и без последствий. Мне даже стало жаль, что вторую бутылку не распили, наверняка оно другого вкуса и тоже отличное. Подумав об этом, я фыркнула – во даёте, Ирина Максимовна, у вас Найтлинги на хвосте висят, и всякие неприятные структуры могут заинтересоваться, а вы про невыпитое вино!
Поднявшись с постели, я поискала взглядом одежду. Её нигде не было. Был большой махровый халат, выданный вчера Филиппом после ванны. Я надела его и вышла из спальни.
Время было только семь утра, но как оказалось, Филипп уже не спал. Напевая что-то себе под нос, он мыл в раковине овощи. На плите шкворчала в сковородке здоровенная яичница с помидорами. Рядом на блюде уже дымилась горка аппетитно поджаренных сосисок.
Крадучись, я проскользнула в ванную, привела себя в порядок. Мои вещи, чистые и даже выглаженные, висели на плечиках рядом с полотенцами. Быстро переодевшись, я вышла, уже не скрываясь.
– Доброе утро, – заметил меня Филипп. – Как спалось?
– Отлично, – я заглянула в раковину. – Помочь?
– Если хочется, – мужчина выгрузил на тарелку мытые огурцы и помидоры. – Салатика б настрогать, а?
– Сейчас, – я взяла нож и разделочную доску.
Нарезая салат, поглядывала на Филиппа. Он заваривал чай.
Было странно вот так хозяйничать на чужой кухне. Меня накрывало обманчивое ощущение семейного счастья – встали утром, готовим завтрак, потом будем решать, чем займёмся днём, или отправимся гулять… Опомнись, Ирина, ты ему не жена! И вообще, он работает на Найтлингов, хотя и вынуждено! К тому же тебе надо решить – будешь продавать сон и доказывать, что ты не верблюд… хотя, в данном случае, как раз таки да…
– Что случилось? – обернувшись, Филипп заметил моё перекошенное лицо.
– Ничего, – буркнула я. Хорошее настроение медленно уползало под плинтус. – Филипп, если я соглашусь продать сон… Ну, чтобы пройти проверку… Где это надо сделать? И когда?
– Я так понимаю, сейчас вам на работу?
Я кивнула.
– Где вам будет удобнее? Если хотите, поедем в ДримХаус Гейма. А можем встретиться здесь. Или у вас…
– У меня дома папа! – поспешно отказалась я. – Я не могу… при нём…
Представила лицо отца, заяви я, что сейчас улягусь в кровать с двумя мужчинами – пусть один из них Найтлинг! А ещё, если отец завершил свой кулинарный эксперимент, он же вцепится в Найтлинга, чтобы тот попробовал! Да и нам с Филиппом этого не избежать… Брр!
В ДримХаус мне не очень хотелось – сказывались неприятные воспоминания, когда мы с отцом ходили в тот, где уснула мама. Нарочно будить подписавшего Контракт дримера не позволялось, но сидеть рядом, разговаривать и уговаривать проснуться – никто не запрещал. Ходила я и одна, и папа, я уверена, тоже ходил… Мы ничего не добились, а я тогда некоторое время люто ненавидела ДримХайсы и Найтлингов вместе с ними.
Но тогда… здесь? Это как-то нарушало… что? Что нарушало, Ирина Максимовна? Интим, который ты себе вообразила? Так не было его! А если б и был? Ты ведь надеешься, что будет, и не хочешь опошлять постель присутствием Найтлинга. Уж лучше на нейтральной территории. Хотя какая она нейтральная – это территория Найтлингов!
– ДримХаус, – выдавила я, едва не расплющивая дольку помидора. – Нечего там… Скажите, Филипп, а Найтлинги… Они не станут нападать или как-то…
– Нет, – понял меня мужчина. – На территории ДримХауса даже противоборствующая группа Найтлингов не станет нас доставать. Но не думаю, что они уже в курсе. Так что я встречу вас после работы, и мы спокойненько поедем в ДримХаус Гейма.
Ах, если б заранее знать, насколько Филипп ошибался! Но мы не знали, и потому принялись неторопливо завтракать, перебрасываясь ничего не значащими фразами.
На работу меня тоже собирался отвезти Филипп, перед тем, как отправиться по своим делам. Я была совсем не против, тем более, что время добираться на автобусе было уже упущено.
Закончив завтракать, Филипп отказался от предложенной помощи в уборке со стола, и я побежала на дорожку заглянуть в комнату задумчивости. А что вы хотите, сорок лет, не двадцать, организм требует относиться бережно и с пониманием.
Я уже вымыла руки и взбила волосы, глядя в зеркало, как вдруг внутри завопила чуйка. Какая-то смутная тревога накатила волной так сильно, что мне поплохело.
– Ирина? Что случилось? – Филипп заметил моё бледное, перекошенное лицо, едва я вышла из туалета. – Вам плохо? Тошнит?
– Погодите, – просипела я, одной рукой отстраняя пытающегося обнять меня мужчину, а второй нашаривая в сумке телефон.
Филипп замолчал, но был готов подхватить, если я вдруг решу хлопнуться в обморок.
– Алло, пап? Да, я. Как ты там, закончил своё коронное? Ага, – слушая, я метнула на Филиппа испуганный взгляд, и он нахмурился, напрягся. – А кто ждёт? И давно? Да, я у подруги была, отметили тут немного, – я делано пьяно хихикнула. – Да, нее, я в порядке, сейчас на работу иду. Ага, пешочком, проветриваюсь, жвачку по дороге куплю, а то наша Демидовна не любит, когда перегаром не от неё пахнет, – я снова захихикала, косясь на мужчину.
Лицо его надо было видеть, я едва не рассмеялась по-настоящему.
– Да, после работы приеду. Ага. До скольки? Да как всегда вроде, в семь закончу, пар многовато навтыкали. Ага, до встречи, пап, до вечера.
Отключившись, я посмотрела на Филиппа круглыми глазами.
– Кто и сколько? – сразу понял он.
– Двое. Отец сказал, в половине восьмого пришли, про меня расспрашивали. Якобы по повышению квалификации от меценатов нашего ФИБИ…
– Ага, люди решили не ждать, беспокоятся, как бы Найтлинги не отыскали Императора, – зло сказал Филипп.
– Что делать-то? – жалобно спросила я.
– Во-первых, не идти на работу, скорее всего, там уже ждут, – Филипп взял свою куртку. – Позвоните, скажите, что-нибудь…
Я послушно набрала номер секретариата ФИБИ, сказалась больной, мол, ползу в поликлинику, скорее всего, выйду на больничный. В трубке на меня побурчали, но пожелали скорейшего выздоровления.
– Идёмте, – Филипп открыл дверь, пропуская меня вперёд. – Поедем сразу к Гейму, больше вариантов нет.
Я молча вышла из квартиры, стараясь не распсиховаться.
– Моя мазда за углом, – Филипп галантно предложил мне руку. – До Гейма ехать примерно полчаса, если не будет пробок.
Я кивнула. Внутри сидел комок тревоги, слова не шли.
Мы дошли до угла дома, но свернуть не успели.
– Подождите! – раздалось так близко за спиной, что я вздрогнула.
Обернулись мы с Филиппом одновременно, и думаю, одновременно выругались, только я про себя, а он вслух.
Перед нами стояла та самая Найтлинг, что спорила с Филиппом около кафе, а потом приходила ко мне на лекцию.
– Девушка, вам смотрю два раза повторять? – холодно спросил мужчина. – Ещё раньше говорил...
– Помню, что говорил, – ничуть не смутившись, фыркнула она. – Но сейчас не повторишь, если конечно, не хочешь неприятностей.
– От тебя что ли? – со злым весельем удивился Филипп.
– Нет, – Найтлинг посмотрела на меня и я почувствовала, как внутри всё просто вопит от ужаса – времени у нас считай что не было. – Возле института ждут, – сказала девушка. – Внутрь вы не войдёте.
– Кто? – вопрос я прохрипела – от страха голос пропал.
– Люди. Я их не знаю, – пожала плечами Найтлинг.
– Мы не в институт! – Филипп попытался взять меня за руку и увести.
– Там тоже ждут, – ухмыльнулась собеседница. – Вы же собрались к Гейму? Ждут с вечера, ДримХаус обложен вокруг. И пока мы тут болтаем, сюда могут уже ехать.
– Кто ты и чего хочешь? – взяла я дело в свои руки. А то с Филиппа станется препираться с ней до вечера. Или до тех пор, пока нас не поймают.
– Того же, что и вы, – хмыкнула Найтлинг. – Отыскать Императора и посадить его на престол! Вам ведь нужен Найтлинг в Связку?
– У нас есть кандидатура! – отрезал Филипп.
– Вы до той кандидатуры не доберётесь! Сказала же – вас везде ждут!
– И что ты предлагаешь? – я чувствовала, что Найтлинг не врёт.
– Мой ДримХаус, – ответила девушка. – Точнее, не мой, а моей группы…
– Ага, а с чего мы должны тебе верить? – прищурилась я. – Заведёшь к себе, а там…
– Меня зовут Креам, – спокойно ответила Найтлинг.
– Крем? Крим? Сливки?! Тебя зовут Сливки!? – её имя развеселило меня.
– Не обязательно переводить, – огрызнулась Найтлинг, – Но да, именно так. Так вы едете?
– Да с чего? Ну, назвала ты имя и что?
– Ирин, – Филипп взял меня за руку. – Если Найтлинг тебе представился, то он ни за что не причинит тебе вреда. Не знаю, как это работает, но это так.
– Не знала, – я снова глянула на девушку. – Ладно, если ты действительно на нашей стороне…
– Идёмте скорее, – Креам развернулась и быстро пошла, почти побежала к другому подъезду, к маленькой серой мицубиси, приветственно мигнувшей фарами.
Я никогда не интересовалась, сколько ДримХаусов в нашем городе. Оказалось, аж двадцать четыре! И это небольшой городок! Сколько же их тогда в столице и вообще в крупных городах? Расплодились, хуже тараканов! И если ДримХаус Гейма, в который мы теперь не попадали, находился в центре города, то Креам повезла нас куда-то ближе к окраине.
Я подспудно ожидала увидеть какую-нибудь развалюху, исписанную граффити, с треснутыми окнами и покосившейся дверью, со старой, облезлой мебелью и запахом кислятины повсюду.
К моему удивлению ДримХаус выглядел очень и очень хорошо.
Мы остановились во дворе, на маленькой круглой парковке и выбрались из машины. Вокруг было тихо. На облетевших деревьях весело чирикали воробьи. Домики на этой улочке были двух – и трёхэтажные, этакого старинного вида, но в хорошем состоянии. И ДримХаус вписывался в эту картину, не выделяясь ничем.
Я даже сперва не поняла, что это именно он, а непросто жилой дом.
Два этажа, окна пластиковые – на первом этаже большие прямоугольные, на втором – чередовались арочные и круглые – имитация под «дерево». Никакого сайдинга – как и на других домах – штукатурка приятного горчичного цвета. Было что-то в этом ДримХаусе привлекательное, и я не могла уловить – что. Но сюда хотелось зайти… И уснуть.
– Идёмте скорее, – поторопила нас Креам. – Мало ли, узнают, куда мы поехали…
И она распахнула перед нами тяжёлую резную дверь.
Внутри преобладало дерево. Светлые лакированные столики и мягкие диванчики рядом. Далёкий куполообразный потолок – тут был открытый второй этаж с галереями вдоль стен. В галереях устроены отдельные ложи и уединённые спальные капсулы для желающих поспать. Туда вела пара лестниц с красивыми изогнутыми перилами. Возле окон – широкие подоконники-кровати. Лёг и смотри в окно, пока не уснёшь.
Я вертела головой, принюхиваясь – отчётливо пахло корицей и шоколадом, и вообще сдобой.
– Добро пожаловать в ДримХаус Милкшейк, – к нам подошёл невысокий – по сравнению с Филиппом! – мужчина в светло-коричневом костюме. Улыбчивое лицо, уложенные в причёску волосы и бакенбарды. Этакий богатый добрый дядюшка.
«Корица» – пришло мне на ум.
– Чейз, это Филипп и Ирина. Они согласились войти со мной в Связку, – выпалила Креам, не давая нам опомниться и открыть рот.
– Ты их нашла! Замечательно! – дядечка заулыбался так, будто мы его любимые потерянные родственники, которых он разыскивал несколько лет. Прям засветился весь.
– Я безумно рад! – Чейз схватил руку Филиппа и от души потряс. – Рад, что вы выбрали наш ДримХаус и Креам!
– Будто у нас был выбор, – проворчала я.
– А? – повернулся ко мне лучащийся улыбкой «коричный» дядюшка.
– Ничего-ничего, – я поспешно состроила милую моську. – Меня интересует, когда и как это будет происходить?
– Да когда вам удобно! – замахал руками Чейз. – Выбирайте место, располагайтесь! Вот удобные диванчики, а можете подняться наверх, уединиться, так сказать. Я велю принести чай и выпечку. Или вы предпочитаете молочные коктейли? А хотите большое мороженое со свежими фруктами и фраппе?
– Чая будет достаточно, – вымученно улыбнулась я.
Место для предстоящего действа я выбрала сама. Хотя Креам рвалась усадить нас почти в центре зала, под присмотром других Найтлингов, но я покачала головой, и медленно пошла, куда ноги повели. Шла и глазела по сторонам, лавировала меж низкими перилками, которые ограждали столики и диванчики. Поворачивала, если хотелось повернуть.
Филипп и Креам следовали за мной безмолвными тенями, ни о чём не спрашивали и не останавливали.
Сделав круг по всему залу, ноги привели меня в левый угол от входа в ДримХаус.
Там, возле большого окна располагался бежевый круглый диван с высокой мягкой спинкой. По дивану были хаотично раскиданы пухлые разноцветные подушки.
– Тут? – усомнился Филипп. – Ирина, ты уверена?
– Уютно, – медленно произнесла я. Почему-то захотелось спать, наверное, действие ДримХауса, хотя я не слышала, чтобы они так влияли на посетителей.
– Я принесу чай, – Креам сорвалась с места и унеслась куда-то.
Я присела на край дивана и уставилась в пол.
Филипп устроился рядом и осторожно взял меня за руку.
– Ирин, – тихо позвал он. – Ну, хочешь, пошлём всех Найтлингов на хрен и уйдём отсюда?
Я криво усмехнулась.
– Поздняк метаться, как говорят мои студенты. К тому же, куда нам идти? Мы обложены со всех сторон недоброжелателями.
– Это ещё мягко сказано, – проворчал Филипп.
– Вот видишь. Ты и сам понимаешь это. Единственный шанс – отыскать Императора и вытащить его наружу! Кстати, как его искать-то? Я даже не в курсе, как он выглядит.
– У него волосы цвета шартроз…
– Эээ… Может быть, шартрез? Есть такой ликёр и порода кошек… А цвет шартрез ярко-зелёный или жёлто-зелёный…
– У нас его и нет, – криво усмехнулся Филипп. – Он есть только у Найтлингов, во сне. Это розово-золотой с серебристыми блёстками.
Я вытаращила глаза на подобное описание.
– Почему тогда его до сих пор не отыскали? С такой-то шевелюрой?
– Потому, что он прячется, – ответила подошедшая Креам.
Она подкатила к дивану сервировочный столик. Стоявший на нём чайный сервиз поражал роскошью – тончайший фарфор, позолота и декор из роз, выглядевших совершенно живыми. Я даже потрогала их. Дополнительно столик заполняли вазочки с вареньем, мёдом, сгущенным молоком, блюдо с пирожными-корзиночками, смотревшимися маленькими произведениями искусства, и корзинка с булочками – синнабонами, от которых безумно приятно пахло корицей.
– Прячется от вас? – я выбрала корзиночку с грибочками и повидлом – с детства любила такие. – А зачем?
– Понятия не имею, – мрачно ответила Найтлинг. – Раньше никто не слышал о подобном. Император всегда появлялся вовремя, всходил на престол и получал имя. А дальше всё по правилам – города заполнялись и мы уходили в Сны.
– А как это происходит? – поинтересовалась я. – Ну, заполнение энергией и этот переход.
– Мы не рассказываем людям об этом, – разливая по чашкам ароматный чай, ответила Креам.
– Вот, кстати, милочка, – вредно прищурилась я. – Если вы собираетесь воспользоваться нашей помощь, то я хочу узнать ответы на некоторые вопросы!
Креам молча кивнула и я поняла, что Чейз дал ей, если не карт-бланш в помощи нам, то по крайне мере, большие послабления.
– Спрашивайте, – обречённо сказала она, усаживаясь на диван возле меня.
Я видела, что она откровенно сторонится Филиппа.
– Почему вы не причиняете вреда людям, если назвали имя? И почему Найтлинги отказываются поставлять людям оружие и медикаменты?
Креам удивлённо глянула на меня.
– Да потому, что это неприлично – вмешиваться в жизнь другой расы! – выпалила она, и я не выдержала.
Истерический смех разнёсся по всему ДримХаусу. Мне было наплевать, что меня слышат, и что я веду себя неподобающе. Ответ Найтлинга просто раскатал меня в тонкий блин. Неприлично! Они не продают людям оружие и лекарства из снов, просто потому, что считают такое поведение неприличным!
– Вы не понимаете, – спокойно перенеся мою истерику, сказала Креам. – Для Найтлинга выполнить что-то неприличное – это совершенно невозможно. Стыдно! Подобно смерти! Другое дело – ЧТО именно у нас считается неприличным… различия между принципами и мировоззрением Найтлингов и людей очень сильно различаются.
– На первый взгляд так не скажешь, – заметила я.
Креам пожала плечами.
– Значит, тут мы в безопасности? – уточнила я то, что меня очень волновало. – А потом? Когда мы отыщем вашего Императора… Если мы его отыщем! То что? Нас снова будут гонять и ваши и наши?
– Никто из Найтлингов вас не тронет, – удивилась моим словам Креам. – Ведь Император УЖЕ будет с нами. После драки кулаками не машут.
– У нас очень даже машут, – проворчала я.
Найтлинг неопределенно дёрнула головой, будто говоря, что тут она за людей не в ответе. Да я и сама это понимала.
– Ладно, – вернув пустую чашку на столик, я потёрла внезапно озябшие руки. – Как мы будем… эээ… спать?
– В Связке Найтлинг располагается посредине, чтобы стабилизировать Холдера и Атента, – пояснила Креам. – Мы можем лечь на одну подушку, а можем взяться за руки – как хотите.
– Подушки будет достаточно, – недовольно отозвался Филипп, и Креам насмешливо покосилась на него.
Подушка была синего цвета – длинная и очень мягкая.
Едва я опустила на неё голову, как непреодолимо захотелось спать. Я повернулась на бок, лицом к двоим, делящим со мной диван, готовым разделить со мной сон… Интересно, чей сон это будет?
Лежащая посредине Найтлинг смотрела в потолок. Кажется, её эта ситуация совсем не напрягала. А вот Филипп раздражённо сопел. Я понимала – всё вышло не по его, все планы нарушены, да ещё приходится работать с тем, кто ему не нравится. Кстати, забыла спросить почему? Он сразу был против Креам, даже обозвал её. Они знакомы? Виделись раньше? Поссорились?
Ничего этого спросить я не успела – уснула.
…Порыв холодного ветра взметнул мне волосы и швырнул жёлтые листья под ноги.
Я поморгала, осматриваясь, и силясь понять – где же нахожусь.
– Девушка, не желаете билетик? – раздался над ухом вкрадчивый голос.
Поднимаю голову. Долговязый парень – пальто, шляпа, брюки со стрелками и остроносые ботинки. Лицо аристократично выбелено, явно сделан макияж. Наверняка мнит себя красавчиком.
– К билетику прилагаешься ты? – оглядываюсь – ага, я была тут – сон мой.
Вон серое здание драмтеатра. Это туда мне предлагают билетик. Интересно, что там сейчас идёт?
– Нуу, я могу проводить и показать… всё! – интригующе, как ему кажется, говорит парень.
– Спасибо. Обойдусь, – я оглядываюсь вокруг.
Народа не так уж много. Время вечернее. Интересно который сейчас час и вообще день недели?
– Не стоит красивой девушке ходить одной на вечерние сеансы, – укоряет парень, пытаясь подцепить меня под локоть.
– Я не одна! – выворачиваюсь и иду в сторону.
Парень недоверчиво хмыкает мне вслед, но мне уже всё равно, я увидела тех, кого искала.
Филипп и Креам стояли, растерянно оглядываясь кругом. Они ничуть не изменились, даже одеты так же, как были наяву.
– Ну, что, куда идти и где искать? – спросила я, подходя ближе.
– Девушка, вам что? – с неудовольствием спрашивает Филипп и я мысленно чертыхаюсь. Забыла, как я выгляжу во сне.
– Это я, – смотрю на мужчину в упор, и с усмешкой – узнает или нет?
– Ирина? Ты… вы… обалдеть!
Узнал, уже приятно.
Ну да, во сне я – молодая девушка, волосы каштановой волной скатываются до попы, синие глазища не хуже, чем у Найтлинга. А ещё летний тёмно-синий сарафан с широкими лямками и босоножки на невысоком каблуке – тоже постоянная одежда здесь. Другого облика в Мире Сновидений у меня нет и никогда не было.
– Значит, это ваш сон? – Креам ёжится под тёплым осенним ветром. С тоской смотрит на разлетающиеся жёлтые листья. Ей неуютно, это сразу понятно.
– Скорее всего. Мне часто снится это место. Драмтеатр, – я мотнула головой в сторону здания. – И что нам теперь делать? Куда идти?
– Так, – Креам потёрла руки, словно они озябли. – А что вы обычно делаете здесь?
Я пожала плечами. Что делаю…Да, ничего!
– Ухожу отсюда и брожу по городу пока не проснусь.
– И вы ни разу не были в драмтеатре? – не унимается Креам.
– У меня нет денег на билеты.
– Так это же сон! И вы им управляете! Пожелали и нашли в кармане деньги, или кто-то пригласил и повёл или стали невидимкой! Или ещё как-то!
Угу, пригласили… провели… Вон уже толпятся приглашатые… Круги наворачивают…
– В том всё и дело, – поясняю я. – Для меня сон – как обычная жизнь! Я ничего тут не могу и не умею, сверх того, что и в обычной жизни! Никаких чудес и сверхспособностей. Да, я понимаю, что это сон. И всё!
– А вы пробовали? – недоверчиво спрашивает Креам.
– Пробовала. Много раз. Единственное чего я добьюсь – проснусь и всё.
– Со мной не проснётесь не вовремя! – уверяет Найтлинг.
А я вспоминаю, как прыгнула с крыши девятиэтажки, чтобы научиться летать…
– Ну, значит, это закончится реальным несчастным случаем, и я не проснусь вообще! – мрачно говорю я, подозревая, чем Найтлинг собирается заставить меня заняться.
– Давайте для начала всё же сходим в театр, – поспешно встревает Филипп. – Ведь если он снится раз за разом, то может, это что-то означает?
Я снова пожала плечами. Мне, в общем, всё равно куда идти. Я не понимала, как мы собираемся искать Императора, раз он так удачно прячется от Найтлингов уже пару лет!
Внутри драмтеатра было светло – горели под высокими потолками огромные люстры, тепло – работал гардероб и народ толпился, сдавая верхнюю одежду. Контингент был самый разнообразный – от молодёжи до пожилых пар.
Мы крутили головами, осматриваясь и пытаясь разобраться, где тут и что.
– Вон! – Филипп ткнул в афиши справа. – На втором этаже в большой зале идёт встреча с певцами! Видите?
– И что? – сварливо отозвалась Найтлинг.
– И то! – передразнил мужчина. – Что певцы могут выбрать сценический образ, и хоть в лаптях выйти, хоть в венке из ромашек!
– Хоть с волосом цвета шартроз, – поняла я. – Император может маскироваться под знаменитого певца, чтобы оправдать свой вид.
– Будет он заниматься подобной ерундой? – не поверила Креам.
– А где, по-твоему, он прячется, в бункере? – рассердился Филипп. – Хочешь спрятать дерево – спрячь его в лесу! Скорее всего, ваш Император бродит себе среди обычных людей, ну или вот, среди знаменитостей. А вы там придумали невесть чего!
По лицу Креам было видно, что она разозлилась, но возражать не стала.
– Цветочков бы… Где бы цветов найти? – заозирался Филипп. – Ага!
На второй этаж вели широкие мраморные лестницы, и в тени одной из них, на раскладном столике, продавала цветы немолодая, полная женщина.
Мы остановились у столика, и Филипп стал придирчиво выбирать букет
Я дёрнула его за полу пиджака.
– У меня нет денег, – тихо предупредила я. – Чем ты собираешься платить за цветы?
– Эм, – на секунду он задумался, а я только покачала головой. Предупреждала же, что я ничего сверхъестественного в снах не умею!
– Дайте руки, – вдруг велела Креам.
– Что? – Филипп едва за спину их не спрятал, заставив меня усмехнуться.
– Руки! – прошипела Найтлинг, – Я помогу!
Филипп нехотя послушался. Я тоже протянула Креам руку.
– Быстро придумайте, откуда она может взять деньги, – едва слышно сказала мужчине Креам. – Ну?
– Откуда я… так… гм… Ирина…
– А? – меня эта ситуация, не смотря ни на что, забавляла.
– Идите…эм… вон к той лестнице… там… там с другой стороны кто-то потерял деньги…
– Много? – насмешливо поинтересовалась я.
– Пять тыщ! – зашипел Филипп.
– О, как! Вы не мелочитесь? И откуда они там?
– Мужик пьяный был в театре, – сердито сказал Филипп. – Упал и потерял!
– Так надо их вернуть, – продолжала забавляться я.
Не знаю, зачем я его злила, может, снимала стресс от всей этой ситуации?
– Он давно ушёл, – Филипп недовольно смотрел на меня, пытаясь выдернуть свою руку из хватки Найтлинга.
– Ладно, – согласилась я и отправилась по указанному направлению.
Деньги лежали там. Пятитысячная купюра, как и придумал Филлип. Я подобрала красненькую бумажку, рассеянно думая о том, что давно не видела налички. Карты плотно вошли в нашу жизнь, и платить ими было быстрее и удобнее, чем КЭШем.
– Какой букет будем брать? – спросила я, вернувшись к ожидавшим меня людям. Ах, пардоньте, к человеку и Найтлингу.
– А вы к кому на встречу идёте? – живо встряла продавщица. – Потому как если к Насилову, то он шибко розы обожает! Ни одного цветочка не оставляет в гримёрке, девочки рассказывали! Охапками в машину за ним тащат и домой везут! А если идёте к Гранжье, то он любит что-то необычное! Орхидеины, лилии там всякие, чего-то огромное и чтоб обязательно в корзинках! Так что смотрите, у меня на любой вкус есть!
– Берём вот это и то! – указал на букет и корзину Филипп.
– Оба два? Зачем? – не поняла Креам.
– Надо проверить обоих, – пояснил очевидное мужчина. – Любой может оказаться Императором, разве нет?
Креам хмыкнула, но не ответила и мы, подхватив выбранное, отправились на второй этаж.
– Ладно, отрицательный результат, тоже результат, – резюмировал Филипп, когда мы покинули драмтеатр и устроились на скамейке в ближайшей аллее.
Оба певца оказались вовсе не теми, кто нам нужен, обычные сновидцы, скорее всего, спящие сейчас в своих постелях.
Это определила Креам, оказывается, Найтлинги могут видеть подобные вещи, если приблизятся к кому-то на расстоянии вытянутой руки.
– А кто кроме сновидцев тут может быть? – задалась я вопросом. – Раз мы в мире сновидений, (сама не верю, что я говорю подобное! Мир Сновидений – ну, не бред ли?) то кто, кроме сновидцев может здесь быть?
– Много кто, – мрачно ответила Найтлинг. – Во-первых, те же Найтлинги. Во-вторых, вечные сони…
– Кто? – в голос спросили мы с Филиппом.
– Те, кто подписал Пожизненный контракт, – пожала плечами Креам. – Ещё тут есть свои жители…
– Погоди, что за свои жители? – снова не поняла я. – В моём сне? Или это всё-таки не мой сон?
– Зашли мы через тебя, – немного утомлённо пояснила Найтлинг. – Но не забывай, что такое Сны…
– Отдельный мир? – насмешливо спросила я. Да, да, не смотря на всё происходящее, я до сих пор не верила полностью в этот бред. Ну, бред же, согласитесь! Какой ещё другой мир? Сны – это просто сны!
– Мир Сновидений, – подтвердила Найтлинг. – Да, у каждого сновидца свой персональный вход, но Материя Мира общая. Но люди не умеют общаться друг с другом и узнавать подобных себе. Вы просто спите, и считаете, что каждый видит свой собственный сон. А на самом деле засыпая, вы все находитесь в одном и том же месте – в Мире Сновидений. Кроме всего прочего – это, то место, куда вы, люди, уходите после смерти.
Грубо выражаясь, я охренела.
Нет, я и раньше слышала подобную теорию, но получить прямое подтверждение от того, кто на этом собаку съел… то есть от расы, рождённой в этом мире… Короче, мой бедный мозг упрямо сопротивлялся этому факту и вопил от перегрузки.
– То есть… тут мы можем встретить тех, кто… умер? – тихо спросила я.
– Иногда, – пожала плечами Найтлинг.
Она была спокойна, потому что не знала о наших с Филиппом потерях.
А я ощутила дикое желание кинуться разыскивать маму…
Думаю, Филиппа настигло подобное, потому что он сжал кулаки и едва не вскочил со скамейки.
– Почему – иногда? – уточнил он.
– Потому что, во-первых, если человек умер давно, то, скорее всего, он уже растворился и влился в Материю Сновидений. Во-вторых, он может не захотеть видеть вас, и вы найдёте не того, кто вам нужен, а встретите копию, которую придумали себе сами. Ну, и в последних… – Креам замолчала.
– Что – в последних? – нехорошо прищурилась я.
Мне ох, как не понравился вид девушки.
– Здесь есть ещё кое-кто… И они могут добраться до спящих первыми, – нехотя ответила Креам. – Они… жители соседней постоянно прослойки, имеющей вход в Мир Снов.
– Господи, ещё какая-то прослойка, – вздохнула я. – Сколько нам ещё сюрпризов предстоит? А? Может, сразу стоит рассказать?
– Пожалуй, стоит, – вздохнула Креам. – Эти твари называются Хлещ. Они ответственны за кошмары, это они их создают, а не перегруженное сознание, как принято считать у вас. Хлещи чувствуют, если сновидец ослаблен, болен, расстроен и вообще испытывает дискомфорт и негативные эмоции. Тогда проще создать кошмар.
– Зачем?
– Хлещи питаются страхом сновидца, а если совсем ослабить спящего, то можно его попросту сожрать. Знаете же, что иногда человек засыпает и не просыпается?
Это работа Хлеща.
– Звиздец, – припечатал Филипп. – А говорят – ушёл спокойно, во сне… Получается, не сам ушёл, а его ушли…
– Не всегда, но бывает, – кивнула Креам.
– А почему Найтлинги не следят за этими… хлыщами? – возмутилась я. – Такое безобразие творится у вас под носом, в вашем Мире, можно сказать!
– Мы следим! – почти обиделась Креам. – Существует ОСНОД – Охрана Сообщества Наблюдаемых Душ. То есть, попросту сновидцев, ведь считается, что когда вы спите, здесь присутствует лишь ваша душа. Проблема в том, что для того, чтобы Найтлинги присутствовали в этом мире, нужно постоянное сотрудничество с людьми, ведь мы сами снов не видим!
– Я так понимаю, что есть люди, которые спят для вас не ради сновидений, а ради вашего присутствия здесь? – медленно спросила я.
– Да. Как наши Двери и Проводники. Иногда мы предлагаем тем, кто подписывает Пожизненный Контракт стать нашими Дверями. Иначе Хлещи б совсем распоясались и насылали кошмары и жрали безостановочно.
– Как они выглядят? – нервно поинтересовался Филипп.– Чтобы знать, если наткнёмся…
– Они невысокого роста, почти карлики, довольно неприятные на лицо, с маленькими глазками и большими носами. Зубы у них острые, а на руках чёрные длинные ногти. Одеваются в старинную одежду, как же там называется… не плащ, не рубашка… длинный такой с воланами или кружевом…
– Камзол? – пришло на ум мне.
– А, точно! – согласилась Найтлинг. – Вот если увидите такого – не приближайтесь. А лучше орите, чтобы на вас обратили внимание. Иначе попадёте в материю кошмара, насланную Хлещом и неизвестно, чем это закончится.
– Ладно, кто предупреждён, тот вооружён, – невесело пошутил Филипп. – Давайте вернёмся к нашим баранам… Точнее, к одному упрямому барану, прячущемуся во снах.
– Не обзывай так Императора! – насупилась Креам.
Филипп насмешливо фыркнул, а я закатила глаза. Ну, в самом деле, как дети, чесслово!
– Давайте решать, куда пойдём дальше и что будем делать, – поторопила я спорщиков. – Я не собираюсь становиться вечно соней из-за этих поисков.
– Не станешь, – уверила Креам. – Моих сил не хватит, чтобы удержать сон бесконечно. Рано или поздно тело потребует естественных надобностей, и вы проснётесь.
Мы с Филиппом переглянусь и немного покраснели. Как школьники, блин.
– Слушай, Креам, а как дела с такими надобностями у вечных сонь? – пришло в голову поинтересоваться мне. – Они умирают от жажды, истощения и голода, или от разрыва мочевого пузыря?
– Ничего подобного! – возмутилась Найтлинг. – Вечные сони окружены энергией, которая даёт нужное и забирает лишнее. Они же спят не на кроватях или диванах, а в капсулах энерго-поля.
– Никогда не видел в ДримХаусах никаких капсул, – недоверчиво сказал Филипп.
– А кто сказал, что капсулы в ДримХаусах? – изломила бровь Креам. – Они в наших городах…
– В городах? Вы же туда никого не пускаете!
– Это в Яви! Нечего у там рассматривать! А для вечных сонь мы делаем исключение!
– Тогда что станет с сонями, когда вы отыщите императора и свалите отсюда?
– А что с ними? – пожала плечами Креам. – Они будут спать пока не уснут насовсем… Но без нас это произойдёт быстрее. Намного.
– На сколько лет?
– От пары дней до недели…
– Какие же вы сволочи!
И снова оба уставились друг на друга вражинами и принялись прожигать яростными взглядами.
А я вдруг ощутила, что воздух стал холодным и тяжёлым.
Подняла взгляд к небу, но не увидела никаких туч, чистое небо. Кстати, вроде должен был наступить вечер, но наоборот, стало светлее и солнце светит довольно ярко.
Оглядевшись, увидела, что вокруг довольно много народа. Сновидцы – это же явно были они? – гуляли по одиночке и парами, кое-где были даже компании, что-то ели, смеялись, а то и вытворяли всякую ерунду. Например, взмывали в воздух, пускали из рук то мыльные пузыри, то огненные шары, а то и вовсе ныряли в несуществующую, видимую лишь им воду, разбрызгивая повсюду фантомные капли.
Я в некоторой степени позавидовала им – я ничего подобного сделать не могла, ни во сне, ни наяву.
– А кто-нибудь может сказать мне который час? – осведомилась я. – Мне казалось – был вечер… А сейчас… разгар дня как будто!
– Здесь нет определённого времени, – просветила меня Креам. – Материя Мира Сновидений постоянно меняется, потому что зависит от многих факторов.
– Например?
– Самые простые и понятные вам – количество сновидцев на определённую площадь, сила их энергии и Духовных Нитей.
– Сила энергии? – не поняла я. – Это что?
– Сновидцы различаются по энергии. У кого-то энергетические Каналы открыты сильнее – они могут научиться контролировать себя в этом мире, и даже с помощью энергии Снов моделировать ситуации в Яви.
– Я слышал о практиках контроля над сновидениями, – кивнул Филипп.
– У кого энергия слабая и Каналы закрыты или не разработаны, те либо не запоминают, что им снилось, или уверены, что им ничего не снится, – пояснила Креам.
– А нитки?
– Нити! Это составляющая ваших Душ. В Мире Сновидений каждая Нить получает своё название, и если вы знаете обозначение Нитей, то можете многое узнать о сновидце.
– Найтлинги занимаются подобным? – прищурился Филипп. – Собирают данные о тех, кто спит?
– Очень надо! – фыркнула Креам. – По-вашему, вы нам так интересны?
– Но вы же покупаете наши сны!
– Да, чтобы обустроить свою жизнь! А как только мы уйдём, то ни вы, ни ваши спящие в НАШЕМ МИРЕ тушки нам станут не нужны!
– Ну, и валили бы поскорее!
– Вот отыщем Императора, так сразу и свалим!
– Так давайте искать его шустрее! – почти заорала я на спорщиков.
Они заткнулись и с удивлением уставились на меня.
– Что? Мне интересно узнать всякое, что Найтлинги не рассказывают никому, но вы просто достали ругаться попусту! – раздражённо выдала я на их недоумевающие взгляды. – Филипп, держи себя в руках, ты взрослый мужчина, в конце концов! Креам, нам надо больше сведений об Императоре, иначе мы не сможем его отыскать!
– Спрашивай, – буркнула Найтлинг. – Что могу – расскажу.
– Каков сейчас возраст Императора? Около двадцати лет или немногим старше?
– Примерно так, – подтвердила Креам. – На его возраст влияет не только время, проведённое в этом мире, но и другие факторы.
– Опять другие факторы, – вздохнула я. – Какие же?
– В Мире Сновидений всё неоднозначно, – пожала плечами Найтлинг. – Тут постоянная текущая меняющаяся энергия. Сновидцы её потребляют, слабые просто без отдачи – для восстановления собственных сил, сильные – привносят что-то своё. Возраст Императора может поменяться от взаимодействия с кем-то из сонь. Если, разумеется, Сновидец окажется достаточно сильным.
– А что Император делает после того, как покинет этот мир?
– Он совершает ознакомительное путешествие по вашим странам и выбирает место для постоянного пребывания. В других странах – в самых крупных городах, появляется копия Императора.
– И чем же он занимается на протяжении всей жизни, пока вы здесь?
– Видит для нас сны, – пояснила Креам. – Император не полностью покидает Мир Сновидений. Он, как бы вам пояснить… Частью сознания он всё равно остаётся здесь. Он смешивает энергию Сновидений с обычной энергией Яви, наполняет наши города. Когда энергия заполнит всё, Найтлинги смогут уйти.
– А что вы будете делать здесь, в снах?
– Жить, что ещё! – фыркнула Креам. – Ваш мир конечен, а Мир Сновидений нет. Здесь можно всё, что тебе угодно, без ограничений. И только здесь наша раса может развиваться дальше, создавать семьи, растить детей.
– То есть, ради вашего благополучия Император постоянно работает? Видит сны, наполняет города и прочее? – уточнила я и Найтлинг кивнула. – Мдаа, я бы тоже не спешила на такую каторгу… Спряталась бы и носа не показывала.
– Да что ты можешь понимать! – взъерепенилась Креам. – Император он… Он знает, что должен! Это его обязанность и вообще!
– Вот именно – знает и должен! Обязан! А ты сама говоришь, что ему лет двадцать! У многих в этом возрасте ветер в ж… голове свистит!
– У людей может и свистит, – угрюмо возразила Найтлинг. – А Император не такой!
– Скажи это ему, когда отыщем, – насмешливо посоветовал Филипп.
– А что Император может делать здесь, как по-твоему? – поинтересовалась я у насупленной девушки.
– Учиться может быть… искать сильных сновидцев и общаться.
– А я так думаю, что он изо всех сил развлекается, – Филипп усмехнулся. – Раз уж после ему предстоит без перерыва работать.
– Значит, нам стоит проверить какие-нибудь места, где он может повеселиться, – решила я. – Куда пойдём? Что Император любит делать?
– Смеёшься что ли? – фыркнула Креам. – Откуда же мне это знать!
Мы с Филиппом переглянулись и задумались.
Вокруг по-прежнему происходила круговерть – спящие развлекались, как могли.
– А у Императора случайно нет Нитей по которым можно узнать, где он? – спросил Филипп.
– У Найтлингов их не бывает, – отрицательно покачала головой Креам.
– У вас что, нет души? – пошутил Филипп.
– Понятия не имею, – Креам пожала плечами. – Значение «Душа» в понимании людей и Найтлингов может сильно различаться. Но, так или иначе – отследить Найтлинга в Мире Сновидений может лишь сам Император. А никак не наоборот.
– То есть вообще никаких знаков? – подозрительно уточнил Филипп.
– Кое-что есть. Точки, – нехотя ответила Найтлинг. И на наши недоумевающие ли пояснила: – Среди Нитей Пребывания Найтлинги отображаются яркими цветными Точками. Можно увидеть их движение.
– А какого цвета Точка Императора?
– Понятия не имею! – фыркнула Креам. – Тем более, если он прячется, то цвет Точки будет обычный.
– Жаль, – пробормотала я. – Тогда совсем не понимаю, как нам его искать. Ведь ты сказала, что Мир Сновидений бесконечен! Император может находиться где угодно!
– Ну… Вообще ему надо контактировать с сильными сновидцами, – неуверенно выдала Креам. – Думаю, надо искать таких и проверять – нет ли рядом Императора.
– Здрассте, а как нам узнать – сновидцы ли это, и насколько они сильны? – возмутился Филипп.
– Это я могу попробовать, – успокоила его Найтлинг. – Силу сони можно узнать по Нити Пребывания.
– Тогда давайте проверять, – поторопила я. – Как это делается?
– Сейчас, – Найтлинг огляделась вокруг. – Давайте отойдём в сторону, к стене дома, хотя бы. А то торчим тут посреди улицы.
Мы с Филиппом последовали за ней, пересекли небольшую площадь с фонтаном, из которого струями хлестало нечто разноцветное – судя по сладкому запаху и разлетающимся пузырькам – газировка – и встали у стены двухэтажного кирпичного домика.
– Я буду проверять Нити, а вы постарайтесь меня не отвлекать, – предупредила Креам. – Мне надо сосредоточиться.
Мы кивнули и с любопытством уставились на неё.
Найтлинг слегка запрокинула голову назад, рассматривая в воздухе нечто, видимое только ей. Вскинула руки перед собой, словно дирижировала невидимым оркестром. Пальцы её задвигались, перебирали те самые Нити Пребывания, разыскивая самых сильных сновидцев.
Продолжалось это довольно долго, и Филипп явно заскучал, принялся вертеть головой, рассматривая происходящее вокруг.
Я же не отрывала взгляда от Креам, наблюдая, как меняется выражение на её лице. Вот она была просто сосредоточена и серьёзна, а вот слегка улыбнулась. Потом вдруг лицо её стало недоумевающим, и тут же сразу очень серьёзным.
В следующий миг Найтлинг уронила руки так резко словно обрывала спутывающие её верёвки.
– Что? – насторожился Филипп. – Нашла что-то?
– Нет, но кто-то нашёл нас, – тревожно оглядываясь, ответила Креам.
– Что?! В каком смысле?
– Точки ОСНОД. Они синего цвета. К нам движется целая группа.
– Так ведь это же вроде защитников сонь? – вспомнила я. – Чего ты всполошилась?
– Рядом с ними Точки красного цвета, – сквозь зубы ответила Креам. – Это значит, что они настроены враждебно по отношению к нам. Надо что-то сделать.
– Бежим? – предложил Филипп.
– Это очень подозрительно, – мотнула головой Найтлинг. – Тем более раз нас засёк ОСНОД, то бежать – значит подтвердить свою вину.
– Тогда что делать? – тоже занервничала я. Вспомнила о противоборствующих группировках в поиске Императора.
– Надо разделиться, – Креам забегала вдоль стены дома. – Надо как-то разделиться, а потом встретиться снова. Давайте руки! Ну!
Мы с Филиппом одновременно сунули руки в её раскрытые ладони.
– Срочно придумывайте! – нервно приказала Креам.
– Может быть, такси? – неуверенно предложил Филипп. – Ирина уедет и…
– Отследят!
– Велик?
– Слишком медленно! Надо что-то необычное… Думайте скорее, они сейчас будут здесь!
– Что я могу придумать в стрессовой ситуации!? – рассердилась я. – В мыльном пузыре меня подальше запульнуть?
– О, а это выход!
– Чё? – глупо изумились мы с Филиппом.
– Давайте быстро – откуда пузырь? – поторопила Найтлинг.
– Да чего думать – вон на соседней улице детишки развлекаются, им фокусы показывают, – насмешливо сказал Филипп.
– Новые пузыри, – подтвердила я, слабо веря в свои же слова. – Любого размера и очень плотные! Не лопнут, даже если по асфальту или колючкам проскребут! Но воздух пропускают! – поправила я, из опасения задохнуться в этом транспорте.
– А если действовать осторожно, то можно влезть внутрь. Как хомячок в прогулочный шар, – я рассмеялась почти истерически, представив себе эту картину.
А что Филипп и Креам запихнут в пузырь именно меня – сомнений не вызывало!
– Один улетел от ветра и сейчас опустится к нам и… – продолжил Филипп, – О!
Пузырь опустился совсем рядом и слегка подскочил, словно мячик с лёгким «ЧПОК!»
– Быстро внутрь и катись отсюда подальше! – почти закричала Креам, подпихивая меня к пузырю.
– Погоди! – я упёрлась, – Как обратно-то встретимся?
– Да блин! – по-человечески выругалась Найтлинг. – Руки мне! Ну?!
– Клубок найдите, шерстяной, зелёный! – заторопилась я. – Пусть Филипп найдёт! Стопроцентная шерсть! Клубок не простой, а путеводный! Бросите на землю, и он приведёт ко мне!
– Принято! А теперь катись! – толкнула меня к пузырю Креам.
Я шагнула вперёд, осторожно надавливая на радужно переливающуюся плёнку. Та погнулась и пропустила меня внутрь.
– Счастливо! – одними губами пожелал Филипп и подул на пузырь.
И тот заскользил вдаль по улице, унося меня от напарников по поискам.
Филипп проснулся так резко, что его подбросило над диваном. Сев, он некоторое время ошалело моргал, силясь понять, что же такое произошло…
Вспомнил!
Четыре высокие фигуры в алых, острокапюшоных плащах подошли к нему и Креам. Двое говорили с Филиппом, двое насели на Найтлинга.
Мужчина перевёл взгляд на спящих Ирину и Креам, и в этот момент Найтлинг распахнула глаза. Села так же дёргано и резко, как и сам Филипп до этого.
– Дай руку и ложись! – она схватила его за запястье и повалилась обратно.
Филипп послушался и пару минут лежал, пытаясь понять, что от него хотят.
Потом Найтлинг разжала пальцы и снова подскочила.
– Суки! – взвизгнула она. – Заблокировали!
– Что? Кто? – не понял Филипп.
– ОСНОД!
– Эти, в капюшонах?
– Да!
– Ты же говорила – они защищают спящих от разных там…
– Говорила, да! – зло оскалилась Креам. – Они и должны защищать! О чём они тебя спрашивали?
– Спрашивали? Скорее, допрашивали! – сердито буркнул Филипп, вспоминая этот «разговор».
«В какое время вы обычно ложитесь спать?»
«Как крепко вы спите?»
«Как часто просыпаетесь по той или иной причине?»
«Запоминаете ли вы сновидения?»
«Что именно вам снится чаще всего?»
«Можете ли вы назвать количество увиденных снов за ночь?»
«Какова интенсивность яркости и звука в ваших снах?»
«Ощущаете ли вы запахи и вкус во сне?»
«Мучают ли вас кошмары?»
«Бывали случаи, когда вы не могли проснуться от кошмара?»
«Доводилось ли вам испытывать сонный паралич?»
«Как долго по вашему восприятию вам снится сон?»
«Какой временной отрезок жизни вы чаще всего проживаете во сне?»
«Бывают ли у вас повторяющиеся сновидения?»
«Ваши кошмары имеют реальную почву или базируются на вымысле?
«Какой самый распространённый сюжет ваших кошмаров?»
«Часто ли повторяются ваши кошмары?»
«Что вы испытываете во время кошмаров?»
«Что вы испытываете после пробуждения от кошмара?»
– Не знаю, что они там поняли из моих ответов, но сказали, что некоторое время мне лучше не появляться в мире сновидений, и я тут же проснулся! – раздражённо закончил Филипп. – Да так проснулся, что чуть голову не разбил!
– Тебя выкинуло, – угрюмо заявила Креам. – ОСНОДовцы решили, что тебе угрожает опасность…
– С какого перепуга? – не понял Филипп.
– Не знаю, – пожала плечами Креам. – Хуже всего, что тебя не просто выкинули из сна, тебя заблокировали! Теперь засыпая, ты не сможешь войти в Мир Сновидений – будешь болтаться в прослойке рядом. Там тихо, серо и полностью безопасно.
– А ты?
– Меня тоже выкинули и заблочили, но по другой причине, – оскалилась Креам. – ОСНОД заподозрил меня в распространении «двиша».
– Это ещё что за хрень? – вытаращился Филипп.
– Наркотик. Производится только в Мире снов, и до сих пор никто не отследил, кто и как его производит. Его продают сновидцам, чтобы контролировать их и заставлять выполнять, что-то по приказу.
– Ни хрена себе! – возмутился Филипп. – Так-то вы в наших снах балуетесь!?
– Это наш мир! – огрызнулась Найтлинг. – Вы там всего лишь гости! Незваные, между прочим!
– Вы тут тоже! – не остался в долгу Филипп.
– Не очень то и хотелось! У нас просто нет выбора!
– Так, прикинь, у нас тоже!
– Так, тише-тише! Ребята! Что у вас происходит? – к ним спешил «коричный» Чейз. – В чём собственно дело, почему вы не спите? Как продвигается поиск Императора?
Филипп и Креам мрачно переглянулись и потупились.
Потом рассказали, что случилось.
– Мать моя сонная! – Чейз схватился за голову. – Вы понимаете, что вообще произошло?
– Понимаем, – пожала плечами Креам. – Мы теперь не может вернуться, а Ирина осталась там. Надо как то вытаскивать её!
– Нет, вы ни черта, простите за бедность речи, не понимаете! – возразил ей Чейз. – Наезд на вас ОСНОДа и последующий блок – явно не просто так! Кто-то знал, что вы составили Связку и ведёте поиск Императора!
– Хотите сказать, что кто-то донёс на нас ОСНОДу? – уточнил Филипп.
– Именно это я и хочу сказать! – кивнул Чейз.
– Но… что же тогда делать? – растерялась Креам. – Ирина запитана на нас! Сама она не вернётся!
– Так! Во-первых, не паниковать! – Чейз решительно вскочил с дивана. – Сейчас вы можете принять душ, а потом вам принесут чай. Пока вы его пьёте, я проконсультируюсь насчёт нашей проблемы. Мы, знаете ли, тоже кое-что в запасе имеем, не хвост собачий!
И Чейз шустро посеменил куда-то вглубь зала.
После его ухода Креам и Филипп недружелюбно переглянулись.
– Душ и уборная там, – Найтлинг ткнула пальцем в сторону, встала с дивана и тоже ушла.
Душ Филипп всё же решил принять. Просто чтобы снять раздражение и всё ещё не прошедшую сонливость. А вместо чая выбрал кофе и теперь недоверчиво косился на высокий толстостенный бокал с полосатым напитком. В бокале вызывающе торчала яркая жёлтая трубочка, пронизывающая все слои.
– Это кофе? – вздёрнул бровь Филипп.
– Это вкусно, – в ответ буркнула Креам, утаскивая из вазы третий профитроль. – Это напиток сонь, мы выкупили. Гордись, потому что его подают только в нашем ДримХаусе по особым случаям.
– Ладно, буду гордиться, – покладисто согласился мужчина и осторожно пригубил полосатый кофе. – Гм… действительно…
Было вкусно. И не просто, а очень вкусно! Кофе, молоко, фрукты, знакомые и незнакомые приправы – всё это странным образом смешивалось ровно на столько, на сколько было необходимо, чтобы создать неповторимое блаженство во рту. И не смешивалось именно так, чтобы не получилась какая-нибудь гадость. Бодрило, освежало, восхищало каждым глотком, наполняло этаким гастрономически-вкусовым наслаждением. В общем, идеальный напиток!
Филиппа в очередной раз взяла досада на Найтлингов – они получают лучшее, используя человеческие придумки! Ведь это благодаря нам, людям, у Найтлингов есть невероятные вещи. Конечно, некоторые есть и у нас – Найтлинги милостиво делятся с людьми кое-чем полезным. Но придумали-то всё это мы! Но создали-то они, сам себе возразил Филипп. Без городов Найтлингов, где возможно смастерить всё придуманное во снах, люди бы никогда не получили даже крох увиденного. А может, и получили бы, снова заспорил сам с собой мужчина. Ведь придумал же Менделеев свою знаменитую таблицу во сне! И ещё многие, как слышал Филипп, видели в снах гениальные стихи, песни или открытия. Хотя с Найтлингами всё получается в десятки и сотни раз быстрее, они, как-никак, раса живущая в Мире Сновидений, это вам не хвост собачий как Чейз выражается.
Филипп зажевал незабываемый вкус кофе печеньем и перестал спорить с собой. Надо было сосредоточиться на том, чтобы вытащить из того самого мира свою женщину. Свою? Когда это она успела стать твоей? Не успела, так успеет! Филипп не маленький мальчик, вполне готов признаться сам себе, что Ирина не просто его заинтересовала – он вполне серьёзно хотел продолжать и развивать их отношения до… До чего? До двухэтажного дома с бассейном, детей и собаки? Гм… А что? Вполне возможно…
– Всё в порядке? – Чейз вернулся очень довольный, словно решил все проблемы и получил ещё какой-то бонус.
– Нормально, – отозвалась Креам. – Ты что-то придумал?
– Кое-что, – приглашающее махнул пухлой рукой Чейз. – Идёмте, вас ждут.
Они прошли через весь зал с отдыхающими и спящими людьми и разделяющими их сны Найтлингами, и за Чейзом вошли в отдельный кабинет.
Основной цвет в кабинете был светло-песочный и потому алые плащи ОСНОДа ярким пятном выделялись на большом диване.
Филипп напрягся и резко повернулся к Чейзу.
– Что это значит? – зло рявкнул он, сжимая кулаки. – Вы предали нас… Продали им?
– Успокойтесь! – поморщился Найтлинг. – Никто никого не предавал и не продавал! Это другие, а не те…
– Дядя Чейз, ты сотрудничаешь с ОСНОДом? – взвилась Креам.
– Дядя? – опять напрягся Филипп.
– Ну, да. Креам – моя племянница, – кивнул Чейз. – Вообще, практически все ДримХаусы – семейные заведения.
– Ты не говорила, – обвинил Филипп.
– А никто и не спрашивал! – огрызнулась Креам.
– Хватит препираться! – громыхнул Чейз. – У нас мало времени! Присаживайтесь! – приказал он, и замолчавшие Филипп и Креам уселись в кресла, стоявшие напротив дивана с ОСНОДовцами.
– Для начала мы представимся, чтобы вы могли полностью доверять нам, – мягким и очень глубоким голосом начал один из алокапюшоновых. – Моё имя Блэйд, мой напарник – Сворд.
«Лезвие и Меч» – перевёл для себя Филипп. Ничего себе имена!
– Мы уже в курсе ситуации произошедшей с вами, – продолжал Найтлинг. – Теперь ни один из вас не может вернуться с Мир Сновидений и помочь вашему партнёру в Связке. Нам придётся нарушить собственные правила, чтобы помочь вам. И мы сделаем это.
– Почему? – не утерпел Филипп. – На сколько я знаю – вы не вмешиваетесь ни в какие дрязги и заботитесь только о дримерах… то есть о сонях.
– Очевидно же, что тех, кто вас заблокировал, обманули, – ответил Блэйд. – Все сотрудники ОСНОДА за то, чтобы Император взошёл на престол, и потому мы сделаем всё, чтобы помочь тем, кто участвует в его поиске.
– Но почему? – также упёрто спросил Филипп. – Какая вам разница – вы в любом случае отвечаете за безопасность сновидцев, и если даже Найтлинги покинут наш мир, то сны люди буду продолжать видеть.
– Именно так, – сухо подтвердил Сворд. – Но с уходом Найтлингов в Сновидения, мы станем самостоятельной силой. Не будет необходимости контактировать с людьми.
– Значит, сейчас вы тоже заключаете контракты, чтобы защищать людей в снах? – осторожно уточнил Филипп.
– Именно так. И мы не имеем и половины той силы, которой обладаем, будучи полностью погружены в наш Мир. Иначе нас никто не смог бы обмануть, как это произошло сейчас. Попадая в собственный мир через Контракты Снов, мы ограничены слишком во многом, наши силы ничтожны. Мы даже не в состоянии отследить производителей двиша и уничтожить их. Мы не можем устранить Хлещей. Они наводнили Мир Сновидений и уже не опасаются почти ничего.
– Кто такие вообще Хлещи? – не смог удержаться от вопроса Филипп. – Почему эти твари охотятся на сновидцев?
– Это просто болезнь, – спокойно ответил Блэйд. – Болезнь Мира Сновидений. Этакий вирус, который надо лечить. И мы лечим.
– А когда вылечите? Станете не нужны?
– Думаю, рано или поздно появится новый вирус, – сухо кашлянул Сворд. – Так же, как и в вашем мире постоянно появляются новые болезни. ОСНОД нужен, чтобы болезнь не стала эпидемией и не уничтожила всех.
– Давайте вернёмся к нашим проблемам, – вмешался в паузу Чейз. – В мире снов время движется по иному, так что не стоит оставлять там холдера так надолго.
– Разумеется, – склонил голову в капюшоне Блэйд. – Мы предлагаем следующее: – Мы заключаем контракт с Филиппом на продажу снов.
– Снов? Не одного?
– Столько, сколько понадобится для поиска, – кивнул Блэйд. –
– А я? Я в Связке! – напомнила Креам. – Но блок не позволит мне вернуться.
– Да. Тут выход лишь один, – ОСНОДовцы переглянулись. – Ты становишься соискателем, и Сворд берёт за тебя ответственность. В таком случае, мы беспрепятственно проходишь с Мир Снов.
– Соискателем в ОСНОД? – не поверила Креам, на что оба алых капюшона утвердительно кивнули. – А почему именно Сворд?
– У меня есть ученик, – ответил Блэйд. – У Сворда нет, и он может принять тебя.
– Но потом… мне действительно надо будет перейти к вам? – Креам выглядела ошарашенной.
– Нет, мы просто отклоним твою кандидатуру и всё. Но ты получишь некоторые навыки, которые могут пригодиться тебе в дальнейшем.
– Хорошо, согласна, – выдавила Креам. – Всё, что угодно для поиска Императора!
– Тогда сейчас Филипп возвращается со мной в зал, туда, где спит ваш партнёр из Связки, – Блэйд поднялся с дивана и Филипп недовольно отметил, что ОСНОДовец выше него почти на полголовы. – А Креам и Сворд остаются здесь для принятия Креам в соискатели.
– Встретимся в Мире Сновидений, – кивнул Сворд, взмахом руки повелевая Креам подойти к нему.
Блэйд же направился к выходу из кабинета, кивком позвав Филиппа за собой.
Первые пять минут в пузыре прошли в напряжённом ожидании и страхе. Я боялась, что сейчас упаду и стану бултыхаться в радужных стенках, пытаясь встать на ноги, как дети на аттракционе «Аквазорб» – эти шары в бассейнах или на озере. Со стороны выглядит очень смешно. Куда смешнее хомячка в прогулочном шаре – тот, по крайней мере, твёрдо стоит на всех четырёх лапах и бежит куда хочет. Я же катилась по воле пузыря в неизвестном направлении.
Вторым страхом было ожидание, что меня укачает. Куда в таком случае, простите за мой французский, блевать?
Третий страх, заставляющий меня напряжённо замереть среди пузыря, опасение, что он не выдержит моих движений и лопнет. И я с размаху приложусь всем организмом об асфальт, с достаточно большой скоростью мелькающий под ногами.
Но время шло, пузырь хоть и быстро, но мягко и уверенно двигался вперёд, и я постепенно успокоилась.
Вестибулярный аппарат вёл себя благородно – меня даже не укачало. Стенки пузыря пропускали звуки и воздух, но не лопались – я даже осмелилась потрогать переливающиеся бока и ощутила, как они пружинили под пальцем. С ног я тоже не падала – пузырь не вращался вокруг меня, он просто плыл-летел сантиметрах в десяти над дорогой, не касаясь её.
Убедившись, что всё более-менее в порядке, я даже стала наслаждаться своей необычной поездкой. Рассматривала происходившее за пределами пузыря, ловила долетающие звуки: детский смех, обрывки разговоров лай собаки, музыку и пение.
Пузырь летел по улочке, с обеих сторон заросшей разноцветными деревьями.
Одни просто цвели фантастически красивыми цветами, у вторых была невероятных оттенков листва, на третьих колыхались длинные шёлковые ленты самых ярких расцветок. Иногда среди деревьев мелькали дома, а кое-где я успевала увидеть людей. Не смотря на ситуацию, в которой я оказалась, мне было любопытно – кто эти люди? Дримеры, или как их называют Найтлинги – сони? Или те самые местные жители? Кстати, если люди уходят в этот мир после смерти, то местные жители это и есть те, кто уже ушёл?
Креам говорила – Мир Сновидений бесконечен, значит, даже если одновременно умрёт всё население нашего мира, то Миру Сновидений перенаселение не грозит? А как насчёт перерождения, второй жизни, круговорота душ и прочего, во что верят многие люди? Всё это существует? Надо при случае поинтересоваться у Креам.
А ещё все те существа, что снятся людям, все те, кого описывают в фантастике и фэнтези – они на самом деле реальны и просто живут в этом мире? Ведь если Сновидения – это отдельный мир, а не подсознание человека, значит всё придуманное, это просто воспоминания о реальных событиях прожитых или увиденных здесь?
Я так глубоко задумалась обо всё этом, что пропустила момент, когда пузырь замедлил полёт, а спустя мгновение и вовсе остановился.
С лёгким «ЧПОК!» мой радужно-мыльный транспорт лопнул, осыпав меня крохотными холодными каплями воды.
Я очнулась от размышлений и растерянно огляделась вокруг.
Я стояла на маленьком пятачке со всех сторон заросшем пышными кустами. Кусты цвели пушистыми розовыми кисточками и тут же плодоносили яркими жёлтыми фруктами, опознать которые я не смогла. Или я просто не знаю такой фрукт или они не существуют в нашем мире.
Вот, кстати, ещё вопрос к Найтлингам – почему они запрещают доставлять из Мира Сновидений растения и животных? Хотя, думаю и так понятно – это полностью нарушит существующую экологию нашего мира и неизвестно к чему приведёт.
Вздохнув, я попыталась решить, что мне делать теперь.
С пятачка было два пути – улочка, по которой меня сюда принёс пузырь и тропинка, ведущая к зелёной стене. Если выбирать улочку – то стоит ли мне идти обратно? А если тропинку – надо ли мне соваться и узнавать, что за той зелёной стеной?
Неизвестно сколько бы я так топталась в нерешительности, но внезапно со стороны улочки послышался какой-то звук. Я насторожилась и уже подумывала – не спрятаться ли в кусты, как звук приблизился, и я увидела обычный мопед.
Мопедом управлял парень в оранжевой рубашке и чёрном открытом шлеме.
Подрулив ко мне, парень заглушил мопед и стащил шлем в головы. Немного неловко слез со своего «колёсного друга» и белозубо улыбнувшись, махнул рукой. Высокий, худощавый, лет двадцать на вид. Интересно, это местный житель или дример? А может Найтлинг? Хотя вряд ли – Найтлинги очень красивы, а этот просто милый и симпатичный, без яркой, почти агрессивной красоты ночеров.
– Привет, – он взъерошил примятые шлемом каштановые волосы. – Ты к пани Жванецкой? Родственница?
– К кому? – не сообразила я. В первый момент я едва не одёрнула парня, мол, молодой человек, кто вам дал право «тыкать» мне? А потом спохватилась – сон же! Я же тут выгляжу молодой девушкой!
– В том доме живёт пани Жванецкая, – парень ткнул рукой в сторону зелёной стены.
Я повернулась туда и только сейчас рассмотрела, что стена – это высокая ограда, плотно заросшая каким-то вьющимся растением. Значит там, за оградой – дом?
– Не родственница, да? – отвлёк меня от созерцания парень. – Жаль.
– Почему жаль? – повернулась я к нему.
– Могли бы вместе зайти, а то мне одному всегда стрёмно, – замялся тот.
– А зачем ты к ней заходишь, если стрёмно?
– Так доставка же, никуда не денешься! – в недоумении ответил парень, и я мысленно обругала себя – как можно было не заметить, что у мопеда сзади имеется багажник, на котором сейчас стояла довольно объёмная термосумка. А на оранжевой рубашке парня прямо на груди синий логотип «Blue Elephant» – как я слышала, это самая распространённая в Мире Снов сеть гипермаркетов. Так же как «Pink Fish» – самая крупная сеть магазинов с товарами для детей. Опять же – в этом мире, разумеется.
– Значит, ты доставляешь продукты? – не зная, что ещё спросить, сказала я.
– Продукты, хозтовары, канцелярию и вообще всякое, – засмеялся парень. – У нас есть всё, что пожелаешь!
– А почему тебе не нравится доставка в этот дом? Что с ним не так?
– Не с домом, а… – парень замялся. – Сама хозяйка… ну, она довольно странная… Да ещё её питомица…
– Ярая кошатница? – усмехнулась я. – Небось, там двадцать кошек, а у тебя аллергия на шерсть?
– Если бы! – снимая сумку с багажника, фыркнул парень. – Хочешь, пошли со мной, увидишь сама эту «кошечку»!
– Ага, с чего это я попрусь в незнакомый дом? – опасливо возразила я. – Мне там по ушам…
– Нее, пани Жванецкая будет рада! – энергично замотал головой парень. – Она обожает общение, а я просто не выдерживаю – сбегаю через пять минут!
– Хочешь, чтобы я приняла удар на себя?
– Типа того, – засмеялся курьер. – Пойдёшь? Ну, пожааалуйста!
– Ладно, идём! – в конце концов, заняться мне совершенно нечем, а котиков я люблю. Хоть поглажу.
Парень довольно кивнул и поспешил по тропинке к зарослям.
Я пошла за ним в неприметную зелёную калитку, свернула за какой-то угол и оказалась в комнате. В недоумении захлопала глазами, но потом вспомнила, что здесь, во снах, такое слияние улицы и помещений – обычное дело. Может попасться открытая комната среди деревьев, или кусок улицы внутри дома.
Комната, где мы сейчас находились, была очень просторная и светлая, с большими арочными окнами почти до самого пола. Стены комнаты, зашитые светло-коричневыми деревянными панелями, казалось, тихо светились тёплым медовым светом. Деревянный пол был нагрет солнцем и тоже светился – тем же «мёдом» и такой чистотой, что я торопливо скинула босоножки. И стыдно было натоптать, и хотелось ощутить босыми ногами нагретое солнцем дерево.
Курьер покосился на меня и тоже разулся, неловко стащив с ног кроссовки.
У стен стояли деревянные узкие полки с множеством книг, сувениров, посуды и ещё всякой всячины рассмотреть которую сразу не было никакой возможности.
А посредине комнаты, спиной к окну, сидела хозяйка дома.
И я неприлично, во все глаза уставилась на неё.
Совершенно седая, с растрёпанным волосом, одетая в стиле бохо. Пани Жванецкая сидела среди вороха разноцветных подушек и подушечек, сложив ноги в позе лотоса, и печатала что-то на допотопной печатной машинке.
– Доброго дня, пани, – курьер склонил голову в почтительном поклоне.
Немного помедлив, я тоже изобразила похожее приветствие.
Щёлканье машинки прекратилось, остановился ползущий лист, и тонкие волны седых волос взметнулись, освещённые солнцем.
– Вы пришли! – женщина в упор уставилась на нас.
Глаза пани Жванецкой были серо-голубые, чуть блёклые и такие безмятежные, что я сразу поняла – она живёт здесь… То есть – не спит сейчас по контракту или как-то иначе, а всегда существует в Мире Сновидений.
– Я привёз ваш заказ! Вот, всё как вам надо! Большая банка какао, кукурузные хлопья, упаковка бекона жирность 50%, пачка бумаги для вашей машинки и молоко! – затараторил парень и я удивилась – движения его были какие-то нервные, а глаза бегали, словно в поисках чего-то опасного.
– Замечательно! – пани Жванецкая улыбнулась ему, но это парня почему-то не обрадовало. – Ты поможешь мне расставить всё по местам? А я пока налью Сюзи молока и заварю какао.
– Я эээ… мне, скорее всего, пора! – замялся курьер. – Заказы, знаете ли, у меня ещё несколько доставок!
– Вот как? Очень жаль, – искренне огорчилась хозяйка дома.
– Идём, подкину тебя до города, – одними губами прошипел мне парень, но я заупрямилась.
Во-первых, мне не хотелось никуда идти, раз уж сейчас он поедет по заказам – а я что буду делать? Болтаться в городе ожидая пока меня отыщут Филипп и Креам? Скорее, меня первыми отыщут недоброжелатели!
А во-вторых, было как-то неправильно так быстро покидать этот дом и его странную, но милую хозяйку. Видно же, что её огорчает наш поспешный уход.
– Я останусь и помогу с продуктами, можно? – обратилась я к пани Жванецкой и она просияла улыбкой. Да такой, что солнечные зайчики брызнули от окна и разбежались повсюду.
Я так и не привыкла, что в Мире Сновидений бывают подобные спецэффекты и потому чуть не ахнула от радости и изумления.
– Буду просто счастлива, – уверила меня женщина. – Я познакомлю вас со своей любимицей.
При этих словах курьер едва ли не подпрыгнул и попятился к двери.
– Я, пожалуй, пойду, – пробормотал он. Потом посмотрел на меня. – Уверена, что хочешь остаться?
– Хочу! – твёрдо ответила я. – К тому же ко мне должны подойти друзья.
Едва не фыркнула от такого своего заявления – не слишком ли смело приписывать в друзья Найтлинга и едва знакомого мужчину?
– Какие друзья? – насторожился парень.
– Ты всё равно их не знаешь, так что, какая разница? – удивилась я и он как-то потух.
– Тогда я пошёл, – и, подхватив пустую сумку, курьер мгновенно ретировался.
– Он такой милый молодой человек, но такой торопливый. Вечно спешит, – чуть огорчённо сказала пани Жванецкая, поднимаясь на ноги. – Кухня вон там, идёмте, дорогуша.
Я хмыкнула, подхватывая продукты. Давно меня никто не звал дорогушей.
Кухня была такая же, как и комната – квадратная, большая и светлая. Множество полочек со всевозможной посудой, вазочками и горшками с букетами и живыми цветами, с пучками сухой и свежей зелени, блюдами со знакомыми и незнакомыми овощами и фруктами, баночками приправ и много ещё чем. Тут витали приятные запахи, надышаться которыми я никак не могла.
Пани Жванецкая вскипятила чайник и заварила две большущие кружки какао. Попросила меня взять пакет молока, блюдце и корзинку с полотенцем, в которой лежали румяные горячие булочки.
Мы вернулись в комнату, поставили всё на низкий столик рядом с пишущей машинкой, и хозяйка дома снова устроилась на ворохе подушек.
– Можешь осмотреться, если желаешь, дорогуша, – махнув рукой в сторону полок, сказала пани Жванецкая. – Там прелюбопытные вещи…
– Пани Жванецкая…
– О, можешь называть меня Уша, – прервала она. – Так меня звал тот мальчик, который забрал меня сюда… Да, именно так…
– Мальчик? – насторожилась я.
– Да, маленький, милый мальчик. Очень красивый и добрый… Он забрал меня и поселил тут, когда я разболелась так, что стала тяготить близких своим существованием. Потом тут меня так звал муж…
– Муж? Вы вышли замуж… здесь?
– Тебя это удивляет? – подняла брови пани Жванецкая. – Тут возможно всё… Выйти замуж, завести детей или животных, исполнить мечту, которую не получалось… Кстати! А вот и Сюзи! – вдруг сменила тему пани Уша, и я завертела головой в поисках кошки.
– Ты не туда смотришь, дорогуша, – засмеялась пани Жванецкая, двигая блюдечко с молоком подальше от края стола. – Сюзи здесь…
Я опустила взгляд на ворох подушек и увидела…
Змею!
Большую, жёлтую змею, которая медленно извиваясь, вползала с подушек на стол!
Вот она свила кольца, устраивая поудобнее гибкое тело и не касаясь вещей разложенных на столе. Треугольная голова несколько раз выплеснула длинный, раздвоенный язык и змея принялась пить молоко из блюдца.
– Ей нравится, – улыбаясь и ласково глядя на змею, сказала пани Уша. – О, Сюзи очень умная! Она не мешает мне работать, но может напомнить, что скоро обед! Она напоминает потратить продукты, чтобы они не испортились... Понимаешь, какая она, моя Сюзи?
В этот момент змея подняла голову и стремительным броском подтянулась к кружке с какао. Но не тронула его, а только осмотрела маленькими бусинками глаз.
Пани Жванецкую поступок любимицы обрадовал.
– Видишь? Сюзи говорит, что какао остыло! Вот, на нём появились пенки… это значит, слишком много витамина Д. Он вреден на ночь! Но мне нет! Всей нашей семье нет… А посмотри на Сюзи… Сюзи тоже может приползти и просить шоколад, но ей нельзя… Знаешь, я подумала удивительную вещь… страшную, но удивительную… А что если Сюзи стареет, а я нет? А вещи? Вот ты видишь вещи? Люди не могут предавать их… Ведь вещи-то им преданы! Они не бросают, не теряются, не уходят… Так нельзя! Так же совершенно нельзя!
Я была совершенно оглушена её монологом. Многие сновидцы говорили непонятно, перескакивая с одного на другое, вплетая в свою речь неизвестные слова, то ли придуманные ими самими, то ли существующие в Мире Сновидений, но знакомые не всем.
Но ведь Уша была не просто соней… Она жила тут… Я была уверена, что хозяйка дома – умерла в нашем мире и стала жить тут. И у меня были вопросы относительно того мальчика, который привёл её в этот дом и поселил здесь!
А вдруг это Император?
– Скажите, пани Уша, – я помялась, не зная начинать ли этот разговор. – А тот мальчик… Точнее, ваш уход… Тьфу ты… Как давно вы живёт в этом доме?
– О, мне кажется уже целую вечность, – безмятежно улыбнулась она. – Зима сменяется летом, а лето осенью, а я всё живу тут и Сюзи… И вся наша большая семья… правда они приходят и уходят и я подолгу не вижу никого… Но здесь так можно, здесь это не важно совершенно… Потому что я знаю, когда-нибудь они все соберутся и мы снова будем вместе!
Я вздохнула, понимая, что более внятного ответа вряд ли добьюсь. Всё же пани Жванецкая теперь больше жительница этого мира, он пропитал её, проникся ею, и такого понятия, как Время, для Уши больше не существует. Интересно, а её семья – это те люди, что тоже покинули Явь? Или они были жителями Мира Сновидений? А может, и те и другие?
– Ты расстроилась, дорогуша? – вдруг спросила седовласая любительница змей. – Если тебе это так важно… то там, на стене календарь… На нём точно есть эта дата…
– Календарь? – я пошарила взглядом по стенам и увидела его.
Большой и немного выцветший, с изображением старинной улочки и крупными цифрами, календарь был исчеркан цветными пометками и надписями «День Рождения Клариссы», «Приезжает Парацельс», «Цвели магнолии и будут ещё», «День доставки магии» и многими другими, столько же странными для меня.
Но среди них я отыскала надпись, которая могла означать ответ на мой вопрос – «Сегодня новоселье». Восемнадцатое мая. Я поискала взглядом – какого года календарь. Оказалось, восьмилетней давности. То есть, Император вполне мог привести пани Ушу жить в этот дом!
Я вернулась к столику, присела за него и машинально взяла кружку с какао.
От вихря мыслей, крутившихся в голове, я даже забыла о присутствии на столе змеи Сюзи.
Креам и Филипп говорили об Императоре, как о молодом человеке, по их прикидкам ему около двадцати лет или немногим больше. Но пани Уша говорила о мальчике… Может ли Император сменить облик? Он достаточно могущественен, и раз уж он прячется, то вполне мог кардинально поменять образ, чтобы его точно не нашли! А вдруг он прикидывается женщиной? И как нам, в таком случае, его искать? Он может выглядеть как угодно и находиться где угодно!
Я потёрла лоб. От всех мыслей меня бросило в жар… или это от горячего какао?
К руке прикоснулось что-то холодное и сухое. Вздрогнув, я опустила взгляд и увидела, что Сюзи подползла ко мне и прикоснулась телом. Маленькие, немигающие глазки змеи внимательно разглядывали меня.
– Вы нравитесь Сюзи, а ей так редко кто-либо нравится, – заулыбалась пани Жванецкая. – В таком случае, я попробую вам помочь.
– Чем помочь? – не сообразила я.
– Вас же заинтересовал Беринго? Я ему позвоню и попрошу о встрече!
– Кто? – я в изумлении смотрела, как пани Уша подходит к полкам и берёт с них… большую витую раковину! Пошевелиться я боялась – желтобокая Сюзи вползла мне на колени у свернулась толстыми кольцами. Я ощущала слабый запах, идущий от змеи.
Так что мне оставалось просто наблюдать, как странная хозяйка дома подносит раковину к уху и ласково говорит:
– Здравствуй, милый. Я обещала тебя не тревожить, но вынуждена. Моей гостье нужен твой совет. И представляешь, она понравилась Сюзи! Да-да! Именно так! Прямо сейчас Сюзи спит у неё на коленях! Если поторопишься – то застанешь пирог с маниокой горячим в печи! И кнедлики… На деревьях созрели буджонги, а в озере плещутся мальки… Приезжай, милый, надеемся на встречу с тобой!
Сказав эту наполовину непонятную чепуху, пани Уша с торжествующей улыбкой вернула раковину на полку и снова устроилась за столом.
– Вот! – она взяла кружку с какао. – Я сообщила ему и скоро он придёт! Не может не придти!
Я открыла рот, но спросить или возразить не успела – послышались лёгкие шаги и в комнату шагнул мальчик.
– А вот и ты, – безмятежно улыбнулась ему навстречу пани Жванецкая, а змея Сюзи соскользнув с моих колен и поднявшись на хвосте, принялась извиваться и раскачиваться, словно танцуя приветственный танец.
Дерево цвело птицами. Да вот именно так – крупная, светло-коричневая почка прямо на глазах вырастала в бутон, тот набухал, обретал яркий цвет, выхлёстывал лепестки-перья, разворачивался в огромный цветок, который затем взмахивал резными крыльями, из середины высовывалась головка с острым клювиком и любопытными глазками – и созревшая птица срывалась в полёт, оглашая сад пением.
– Это дерево называется макиуши, – сказал мальчик, подходя ко мне и протягивая на ладони крупный лиловый цветок.
– Тогда что такое буджонги? – я осторожно взяла принесённое и понюхала. Пахло сладко и свежо, но совершенно незнакомо. Никаких аналогов в памяти я отыскать не смогла. Этот запах, был запахом Мира Сновидений.
– Это фрукты, – засмеялся мальчик. – Вооон, на том дереве растут. Я их очень люблю и варенье из них вкусное.
Мы сидели на большой открытой веранде, расположенной с другой стороны дома.
Точнее, я сидела в невысоком плетёном кресле, а мальчик стоял рядом. Ну, как стоял – иногда он вдруг срывался и убегал вглубь сада, но я почему-то всё равно слышала его.
– Что ты хотела узнать у меня? – спросил мальчик, склонив голову к плечу.
Он был красив и думаю, понимал это.
На вид – лет десять. Волнистые блестящие волосы каштанового цвета и невозможно синие глаза. Одет в обычную футболку – голубая с принтом «облака» и синие шорты.
Пани Уша назвала его Беринго. Берри.
– Кто ты? – не сдержалась я.
Вопросов у меня было слишком много, и я затруднялась с их очерёдностью.
– Я? – мальчик лукаво посмотрел на меня. – Ты не хочешь узнать кто ты?
– Я вроде бы знаю, – осторожно ответила я и мальчик фыркнул.
– Обычно все сновидцы задают этот вопрос, – засмеялся он. – Ждут откровений, что они какие-нибудь избранные, маги, владыки мира и прочая…
– Я обычная, – пожала я плечами. – Ничего такого я не жду.
– На самом деле не совсем, – любезно ответил Берри и я ощутила холодок на спине.
– В каком смысле?
– Ты ведь сейчас понимаешь где ты и что происходит? – уточнил мальчик.
– Ну… да. Я сплю, и вокруг Мир Сновидений. Но разве это означает… Что вообще это означает?
– Что на тебя не действует блок, – коротко, но свершено непонятно ответил мальчик.
Я вздохнула, всем видом показывая, что готова смириться с очередным странным высказыванием – подумаешь, сколько я их уже слышала в этом доме!
– Блок появился у людей, когда была уничтожена Грёза, – мальчик плюхнулся в соседнее кресло и заболтал ногами – почему-то его кресло оказалось чуть выше, чем то, в котором сидела я. Хотя на вид они были совершенно одинаковые.
– Грёза, это… что? – осторожно спросила я.
– Мир такой, разумеется, – Берри стукнулся о ножку стола и виновато улыбнувшись, потёр коленку. – Он был между Явью и Миром Сновидений. Раньше людям, знаешь ли, не снились сны. Спали крепко без сновидений, по пять – шесть часов и этого было достаточно для полного отдыха и восстановления сил. А Грёза соприкасалась с Явью плотно, даже без Дверей и Переходов вы шастали туда-сюда без устали. Но когда Грёзу уничтожили, Явь вплотную приблизилась к Миру Снов. Но приходить сюда свободно и жить в реальном времени, у вас не получается.
– А в Грёзе получалось?
– Не совсем, – признался мальчик. – Слышала сказки… например, что человек гостил у фей или гномов несколько часов, а потом оказалось – много лет?
Я кивнула.
– Так значит, жители Грёзы, это…
– Феи, единороги, русалки, грифоны, эльфы и прочие невероятные существа, – подтвердил Беринго. – Все те, кого вы описываете в сказках и считаете, что придумали. Из погибающего мира они перебрались сюда. Кто успел, разумеется.
– А почему мы не можем… сознавать себя здесь? – попыталась сформулировать я.
– Слишком тяжёлые, – прозвучал очередной непонятный ответ, но поглядев на моё глупое выражение лица, Берри сжалился.
– Грёза была одинакова с Явью по энергетической структуре. Оба мира имели схожую плотность. А Сновидения нет – тут структура лёгкая, меняющаяся, нестабильная. У человека лёгкая только душа, потому она попадает сюда, когда вы засыпаете. И останется в этом мире, когда человек умирает. А тело имеет другую структуру – плотную, тяжёлую, под стать структуре мира, потому уйти сюда полностью не может. Хотя, я слышал про такие случаи, но им предшествовали долгие и упорные тренировки.
– А что за блок? И почему он не действует на меня?
– Не то, чтобы прям совсем не действует, – мальчик поднял руку – из сада вдруг прилетела одна из тех созревших на дереве птиц и принесла в клюве гроздья прозрачной оранжевой ягоды. Уронила ему в ладонь.
– Попробуй, это огненная смородина.
Я взяла одну ягодку, а птица села к Берри на плечо и ласково ущипнула клювом за ухо.
– Блок – это бессознательное состояние в Мире Снов, – поглаживая птицу по яркой спинке, пояснил мальчик. – У тебя блок нарушен или ослаблен. Таких людей вы называете…
– Атентами или холдерами, – дошло до меня.
– В принципе, вы одинаковые – и те и другие имеют слабый блок, – пожал плечами Берри и птица, вспорхнув, улетела в сад.
– А ты? – осмелилась спросить я. – Ты вообще кто?
– Человек, – не оправдал мою слабенькую надежду мальчик. – Просто я здесь уже давно. Мой блок тоже был нарушен, я и при той жизни осознавал сны и управлял своими поступками, даже тренировал техники осознанных сновидений. А когда поселился здесь, то помнил и ту жизнь, и строил эту.
– Ты здесь… как давно?
– Более сорока лет, – прозвучало в ответ, и я почти впала в ступор. Сорока?
– А на момент моего прихода сюда мне было девяносто четыре, – решил, по-видимому, окончательно добить меня Беринго.
– Тогда почему ты… – я обвела рукой всего его и он засмеялся.
– Почему я предпочитаю такую внешность? Мне просто нравится. Да, я могу принять облик умудрённого старца, ходить в развевающемся плаще и стучать посохом по мостовым. Но мне нравится быть мальчишкой. Кстати, в этом мире внешность может довольно сильно влиять на характер и поведение.
Пока я обдумывала это, Берри посерьёзнел и перестал раскачиваться на стуле.
– И всё же, я так чую – у тебя был совсем другой вопрос, – сказал он прямо. – Спрашивай. У меня ещё есть дела и я чувствую, что скоро мне придётся уйти.
– Ты знаешь, кто такие Найтлинги? – выдавила я.
– Знаю, – спокойно ответил мальчик. – Это люди мира Сновидений.
– В смысле… просто люди?
– Смотря что ты имеешь в виду под словом – просто! Если принять, как аксиому, что в этом мире не может быть ничего совершенно обычного, то да, просто люди.
– Зачем тогда они заключают Контракты, чтобы видеть сны? – не поняла я.
– Чтобы за всё время отсутствия люди своими желаниями не наделали здесь слишком много глупостей, – хмыкнул Беринго. – Как я и сказал – структура Мира Снов нестабильна, она текущая, меняющаяся каждую пикто-секунду, и люди перекраивают её по-своему. Найтлинги следят, чтобы здесь осталось хоть что-то привычное, нужное и важное для них. Ведь им тут жить.
– А для чего они вообще уходят в Явь? Жили бы тут и следили!
– Вот на это, прости, не отвечу, – мотнул головой Берри. – Я же не Найтлинг. Может, они сами себе так придумали и прописали в структуре мира, а может сам Мир Сновидений выпихивает их, чтобы немного отдохнуть. Он, знаешь ли, довольно своенравен, и временами желает жить по своим фантазиям, а не вот это вот всё!
– Мир… в каком смысле? Мир Сновидений… Ты так говоришь, словно он живое и самостоятельное существо!
Беринго молча и без улыбки смотрел на меня пронзительно-синими глазами.
– Охренеть, – произнесла я.
Мальчик весело рассмеялся и вскочил с кресла.
– Мне пора!
– Подожди! Последний вопрос – как тут можно найти того, кто прячется? Если в снах так легко изменить внешность…
– Здесь есть Нити Пребывания, слышала о них?
– Это Найтлинг, у них нет Нитей. К тому же… это самый главный Найтлинг…
– А, ты об их императоре? – фыркнул Беринго. – Наслышан, как же… Носятся с ним, как курица с яйцом. Император должен общаться с теми, у кого слабый блок. Это ему необходимо, хотя не могу сказать для чего. Так что ищи сильных сновидцев по Нитям Пребывания и проверяй. Император должен таскаться за ними по пятам.
– Да, это мне говорили, – приуныла я. Мы с Филиппом и Креам именно это и пытались сделать…
– Мне пора! – Берри подошёл к краю веранды. – Удачи тебе в поисках! И запомни – когда отыщешь императора, сделай неудобное – удобным, хотя он и будет против! Пока! – он замахал руками, словно собираясь взлететь.
Не взлетел сам, но из сада прилетела сотня ярких птиц, свилась в живую сеть и унесла заливисто хохочущего мальчишку в поднебесье.
– Неудобное – удобным? И что это значит? – почесала я маковку, встала с кресла и решила вернуться в дом.
Зелёных клубков было великое множество. Но все они были не те.
Филипп перебрал уже, казалось, сотни, от их зелени рябило в глазах, но найти нужного не мог.
Сразу попросил клубки именно зелёные и стопроцентно шерстяные, и растерянно взирал на предоставленные груды клубочных колобков. Потом начал выбирать и уже через довольно короткое время ему хотелось плеваться и выражаться откровенным матом.
Потому что клубки были хоть и зелёные и шерстяные, но все обязательно с каким-то подвохом.
Один пел, второй рассказывал сказки, третий сверкал и искрил, тот хихикал, другой подпрыгивал, иной мурлыкал и гладился об пальцы.
– Вы представьте, как замечательно, – тоже почти мурлыкала девушка – продавщица. – Вы вяжете, а он поёт! Или сказку вам рассказывает, или…
– Да не собираюсь я вязать! – не сдержавшись, рявкнул Филипп.
– Тогда что? – растерянно заморгала на него девушка. Она была золотоволосая, с огромными голубыми глазами, маленькими губками – бантиком, с милыми роовыми щёчками. Одета в какой-то невообразимо неудобный, на взгляд Филиппа, наряд – пышная короткая юбка со множеством рюшей, довольно откровенный топ, из которого едва не вываливалась слишком крупная для такого миниатюрного тела грудь, босоножки на высоченном каблуке и ещё какие-то кружевные повязки на руках и ногах. Филипп вспомнил, где раньше видел подобное – его младшие сестра и брат увлекались японскими мультиками и вот там в изобилии было подобных девочек в похожих костюмах. Аниме, вспомнил Филипп. Эта соня – продавщица, видно анимешница. Отсюда и внешность и наряд.
– Если вы скажете для чего вам шерсть, то я подберу наиболее подходящую для вас, – продолжала девушка, видя, что Филипп не отвечает. – Если вы хотите вязать или делать поделки, вам подойдёт вот эта, а если для плетения или вышивки…
– Швырять я её буду! – снова не выдержал мужчина.
– Ну, знаете, у нас приличная лавка! – поджала губки продавщица, пылая гневом. В прямом и переносном смысле – Филипп с опаской увидел, как вокруг продавщицы заплясали огненные языки. Тоже фишечка из аниме.
Креам, наблюдавшая за выбором со стороны, просто умирала со смеху, и даже не пыталась помочь.
– Вы закончили? – на двери лавки звякнул колокольчик и на пороге возник Блэйд. – Я не могу отследить Нити Пребывания Ирины, но Сворд ощущает какую-то опасность. Надо торопиться и отыскать её.
При виде представителя ОСНОД, продавщица перестала пылать и спешно ретировалась за прилавок. Видимо, алые плащи этих Найтлингов вызывали подспудный трепет даже у дримеров, понятия не имеющих кто перед ними.
– Давай руку, – сжалилась Креам. – Я помогу.
– Сразу бы так, – проворчал мужчина, протягивая требуемую конечность Найтлингу.
– Мне нужен клубок для поиска, – сказал он вслух. – Обычный поисковой клубок, сто процентов шерсти, зелёный, не говорящий, без неприятных магических сюрпризов…
Гора клубков на прилавке дрогнула и рассыпалась под тихий взвизг продавщицы.
Остался лежать только один клубок, довольно большой, с толстой тёмно-зелёной нитью.
– Другое дело, – удовлетворённо сказал Филипп, беря его в руки. – Мне вот этот.
– Вы готовы? Времени нет! – раздражённо встретил их Сворд.
Филипп знал ОСНОДовцев совсем недолгое время, но успел понять, что они держат себя в руках при любых обстоятельствах. Значит сейчас дело действительно серьёзное, раз Сворд так нервничает.
– Готовы. – Филипп покачал клубок в ладони и аккуратно бросил на асфальт. – Ищи! – словно собаке приказал он, и сам усмехнулся от своих действий.
А потом началась гонка.
Клубок стремительно катился впереди, и все бежали за ним.
Филипп, отставая на полшага – Креам, а по бокам зловещими алыми птицами неслись Блэйд и Сворд. Филипп старался никого не толкнуть, хотя дримеры и разные существа попадавшиеся навстречу резво шарахались, разбегались и разлетались от их группы. Кто-то кричал и улюлюкал в след, кто-то запускал в спину искрящиеся клубки – то ли фейерверки, то ли файерболы. Впрочем, ОСНОДовцы с лёгкостью отбивали и те, и другие даже не сбивая дыхания.
Улицы петляли и разворачивались, попадались лестницы, ведущие вверх или вниз, а иногда клубок вдруг резко кидался в сторону, срезая путь через двор или какое-то заброшенное гулкое здание.
– Слишком долго! – на бегу крикнул Блэйд. – Это не правильно!
– Что? – Филипп ощущал жжение в груди, от быстрого бега ему не хватало дыхания.
– Мы бежим чересчур долго! Похоже, кто-то экранирует путь!
– Кто… может? – перед глазами всё мельтешит, скачет и плывёт.
– Наши противники! Или Хлещи!
– Дай руку! – снова приказала Креам, и не сбавляя скорости, цапнула Филиппа за запястье. – Прикажи клубку!
– Ищи Ирину! – рявкнул Филипп, напуганный тем, что может произойти, если они не успеют вовремя.
Клубок вдруг остановился, как-то странно дёрнулся, а потом прыгнул в ладонь к Филиппу. Замер неподвижно.
– Что за ерунда? – не понял мужчина. – Ищи, тебе говорят!
– Погоди! – Креам сунулась поближе. – Нитку видишь? – она ткнула пальцем в высовывающийся из клубка толстый нитяной хвостик.
– Вижу. И что?
– Потяни за неё.
Филипп послушался. Взяв за кончик нити, намотал на палец.
И в тот же момент клубок спрыгнул с ладони и устремился вдаль. Но на этот раз нить с огромной скоростью разматывалась с клубка, наматываясь на руку мужчины.
Что происходит что-то не то, я осознала минут пять спустя, а то и больше.
Покинув веранду через большую стеклянную дверь, я медленно пошла по коридорчику, раздумывая над услышанным от Беринго.
Шла и шла, пока не сообразила, что иду чересчур долго!
Резко очнувшись от мыслей, я закрутила головой.
Коридорчик был другой, не тот, через который мы с Берри выходили на веранду. В отличие от первого – светлого и квадратного, как и все комнаты в доме, этот был узкий, пыльный, со слабо горящими светильниками на стенах.
Я насторожилась, поняв, что сон изменился. Но почему? Куда делся дом пани Жванецкой и кто этому поспособствовал? А что я уже не в доме пани Ушы – сомнений не было.
Внутри у меня всё неприятно похолодело – если меня выследили представители ОСНОД, то дело может кончиться плохо. Я не дример – не убегу, не улечу. Лазерный меч тоже не выхвачу и файерболами не пошвыряюсь. Кстати, ОСНОДовцам вообще можно противостоять? Или они неприкосновенны? Они же защищают дримеров, значит, сопротивляться им не надо?
Но Креам забила тревогу, когда нас искали, сказала, что рядом кто-то враждебный. А если меня нашли именно те, кто против возвращения Императора? Они то явно дримеры покруче, да ещё при поддержке ОСНОДа – меня просто прихлопнут, как муху!
Я остановилась и завертела головой, не зная что решить. Иди вперёд, как и шла, или попробовать вернуться в сад? Показалось, что если пойду обратно, то никакого сада не отыщу – там явно будет что-то другое.
Словно подталкивая меня к решению, послышался какой-то неприятный звук – гудение, хруст. Звук нарастал, катился по коридору с той стороны, откуда я пришла.
Занервничав, я принялась отступать, всматриваясь в тусклый мигающий свет ламп.
И увидела источник звука – стены коридора сдвигались, а пол крошился и проваливался вниз, в бездонный мрак!
Едва не заорав, я кинулась бежать по коридору!
Наяву я вешу семьдесят килограмм, и немного неповоротлива. Что поделать, мне далеко не двадцать.
Во сне – я молодая и стройная девушка. Двигаюсь легко и даже изящно.
Но сейчас, когда я бежала по коридору, я ощущала все свои явные килограммы! Ноги у меня словно наливались свинцом. Я спотыкалась и едва не падала.
Сердце билось в горле, и если б не перехватывало дыхание, то я бы орала от страха.
Силы у меня заканчивались, а коридор, извиваясь, всё длился и длился, а хруст за спиной гнал меня вперёд.
Закончилась эта гонка внезапно – стены вдруг резко схлопнулись треугольником прямо над головой, и пол впереди просто сложился пополам.
Я заскользила по нему, как по крутой горке, падая в чёрное никуда.
Где черти носят Филиппа и Креам? – успела подумать я, проваливаясь в темноту.
Сознание меня так и не покинуло – полёт длился мгновение. Я успела ощутить спиной пустоту, и тут же приземлилась на гору чего-то мягкого. Приземление выбило из этого мягкого облако вонючей пыли, а из меня хриплое «Уэх!».
Осторожно пошевелившись, я убедилась, что ничего не сломала и даже не ушибла.
Поморгала, пытаясь рассмотреть хоть что-то в царившей вокруг темноте.
Сперва не видела даже своих рук, хотя подносила их прямо к лицу. А потом вокруг стало светлеть. Не прям дневным или солнечным светом, а будто мрак разбавляли водой – всё посерело, поблекло, утратив глянцевую черноту, и я увидела мутные очертания места, где находилась.
Огромный зал с квадратными колоннами. Потолка и дальних стен мне видно не было – они терялись в темноте. Пол везде ровный, и мне казалось – бетонный. Это напоминало подземную парковку, если допустить, что парковка могла быть так замусорена. Повсюду, насколько серое освещение позволяло увидеть, валялись стопки какой-то макулатуры, стеклянные и пластиковые банки и бутылки, строительные мешки и целлофановые пакеты, старая обувь, битая посуда и разнообразные сумки, чемоданы и даже пара корзин.
Сама я лежала на куче вещей, от которых ощутимо тянуло гнилью.
Я сморщила нос, забарахталась, пытаясь встать.
Удалось это не сразу – вещи рассыпались, проваливались вниз кучи, попадали под руки-ноги неудобными комками, из-за которых я едва не падала обратно.
Наконец я просто упала на бок и скатилась с этой кучи-вонючи.
Встала, отряхиваясь и нервно оглядываясь вокруг.
То, что я оказалась в этом месте не случайно, не было никаких сомнений. Мои сны никогда не изменялись по моему желанию. Только из-за дримеров, находящихся рядом. Они вытворяли, что хотели, а я оставалась неизменной и почти недвижимой в своём кусочке сна.
Моё пребывание в доме пани Ушы не должно было прерваться само по себе. Кто-то явно этому поспособствовал. Кто-то не слишком хороший, потому как окружающее меня пространство даже с натяжкой не назовёшь дружелюбным и привлекательным.
И что-то этому кому-то от меня было нужно, иначе зачем все эти хороводы с ломающимся полом?
А раз так – то пора бы главному злодею этого спектакля выйти на сцену, нет?
Так или иначе, стоять и ждать своей участи я не собиралась. О чём и сообщила серому воняющему пространству.
– Скучно мне здесь! – с вызовом сказала я, и медленно пошла, лавируя между мусорных куч.
Куда пошла, не знаю, но это не так важно.
Важно, что тот, кто меня сюда заманил – или, точнее сказать, уронил – решил что пора действовать. Может, опасался что я сбегу, а может, решил не задерживать момент своего триумфа. Ближайшая куча мусора, мимо которой я как раз шла, вдруг зашевелилась и из неё выбралась невысокая, приземистая фигура.
Сперва я приняла её за большую куклу. Или за ребёнка. Но потом поняла, что ошиблась. Это был не ребёнок и не кукла – карлик. Горбатый карлик в старинной одежде, цвет которой я не могла разобрать впотьмах, как бы ни старалась. Короткие кривые ноги обтягивали то ли колготы, то ли чулки с широкими лентами, завязанными бантами на голенях. Обут он был тупоносые туфли, а уродливую длинноносую голову венчал низкий помятый цилиндр.
Хлещ – вспомнила я название существа, о котором предупреждала Креам. Вот же «посчастливилось» наткнуться!
– Ты не ушиблась, милое дитя? – скрипуче осведомился карлик, широко улыбаясь.
В сумраке, в его широком рту блеснули острые зубы.
– Я видел, как ты падала.
«Не ты ли меня сюда уронил?» – подумала я, стараясь подавить страх.
Креам говорила, что хлещи переделывают материю сновидений, создавая кошмары.
Но речь шла об ослабленных организмах, тогда как получилось, что хлещ заманил в ловушку меня? Я-то здорова! Не молоденькая девочка, но и не старушка. Не пила, ничего не употребляла, мой организм в полном порядке!
– Ты не ушиблась? – продолжал расспрашивать карлик. Ну, прям заботушка, чтоб его! – Где-то болит? Давай присядем, я осмотрю.
Ага, проходи, ложись – и здравствуй!
– Я не ушиблась, – бочком обходя заботливого урода, ответила я. – Меня друзья ждут, так что я пошла.
– Да, да, – печально вздохнул хлещ, но не отвязался, засеменил рядом, стуча каблуками по бетонному полу. – Молодость не сидит на месте… Тебе хочется бежать и веселиться, танцевать, гулять… А тут сидишь один в темноте и не с кем поговорить…
Смотрите, какой несчастненький, едва не фыркнула я. Поговорить ему не с кем!
– Не сиди тут, иди на улицу и найди собеседника, – довольно грубо отозвалась я, чуть прибавляя шаг.
Но карлик не отстал, он очень шустро передвигался не смотря на свои кривые ноги.
– На улицу? – краем глаза я видела, как хлещ скривился. – Если бы я мог! Ты знаешь, почему я обитаю тут?
Потому что, жрёшь сновидцев? – хотелось сказать мне. А тебя за это ОСНОД дрючит.
– Молчишь? А, вижу… знаешь… Тебе наговорили гадостей про нас!
– Хочешь сказать – наврали? – не выдержала я.
– Ну, конечно же! – обрадовался карлик. – Из-за подобного вранья никто не хочет разговаривать с нами! А мы ведь вовсе не плохие!
– Угу, – буркнула я, продолжая почти бежать.
Где же тут выход, как мне выбраться? И как отвязаться от этого паршивого хлеща?
– Не плохие, нет! Просто люди не понимают, какую пользу мы приносим и всячески порицают нас! – воодушевляясь с каждым словом, продолжал урод. – Кто-то распустил слухи, а мы…
– Слухи? – я даже оторопела от такой наглости. – То есть сновидцев вы не едите? Вы шутки с ними шутите? – блин, Ирка, заткнись! Нашла с кем философствовать – с хлещом!
– Это тебе Найтлинги наговорили? – обиженно протянул карлик. – Ну, да, они нас ненавидят!
– Полагаю, есть за что!
– Есть! – праведно-гневно выкрикнул хлещ. – За то, что мы делаем работу, которая Найтлингам не под силу! То, что они не хотят делать в силу своих придуманных правил! Думаешь, мы враги? Мы дерьмо? А вот куда, по-твоему, должны деваться все плохие умершие? Ведь вы верите в Ад и Рай. И здесь, как по твоему, что? Рай? Значит, получается, что всех сюда? Под одну гребёнку? Вот ты согласная жить рядом с убийцей и алкоголиком? С наркоманом или педофилом? Не согласна же, правда? Тебе будет страшно за себя и своих детей!
– Нет у меня детей, – буркнула я.
Наверное, гулкая пустота и бесконечный бег как-то действовали на меня, потому что то, что говорил этот Хлещ, было таким правильным, но слушать его, а тем более соглашаться – ужасно не хотелось!
– Неет, шалишь! – продолжал скрипеть низенький урод, покачиваясь на каблуках. – Мы помогаем – создаём для них их собственный Ад! Они заслужили! Вот и пусть мучаются!
– И долго вы их мучаете? – хмуро спросила я.
– А не долго, – захихикал мутант. – Потому как кушать очень хочется…
– То есть вы их всё-таки съедаете?
– А что ещё прикажешь с ними делать? – как будто, огорчаясь и сожалея, развёл руками Хлещ. – Они ж не перевоспитываются! Отпустить? Ну, и пойдут они и дальше вершить свои грязные делишки! А так – нет их, и проблемы тоже нет!
– А вы типа такие благодетели? – скривилась я. Мне был неприятен этот карлик. Неприятен весь этот разговор и происходящее вообще! В глубине души, где-то ооочень глубоко – я была готова согласиться с уродом и это меня пугало.
– А разве нет? – принял обиженный вид карлик. – Ты думаешь легко справляться с этими грешниками? Их такая толпа помирает – поди успей! Или ты думаешь, все прям чистенькие? При жизни то они может, и скрывали своё нутро, а помри – оно и всё наружу! Вся их гнилая душонка! Не лови мы их, не держи их в кулаке – ох и натворили бы они делов! А натворить тут можно мнооогое, сама подикась, понимаешь?
– Прям санитары снов, – я свернула за колонну, потому что показалось – там светлее.
– А что? И санитары! – с удовольствием подтвердил урод. – Ты же волков не порицаешь! А они кушают зайчиков!
– Больных и ослабленных! – огрызнулась я.
– Так и правильно! И мы так! – обрадовался карлик.
– Больные люди и звери это разное!
– Мы берём только нехороших! – возмутился хлещ. – Остальное это Найтлинги придумали!
– Ладно. Говори, что хочешь, – отмахнулась я. – Ко мне чего припиявился? Я не пью, не курю, не убийца и не вообще…
– Разумеется, разумеется! Ты хорошая! Прямо замечательная! Могу же я в кои-то веки пообщаться с хорошим сновидцем?
Я стиснула зубы и молча шла, виляя между особо крупными кучами наваленного повсюду тряпья. Приходилось выбирать путь – мне не улыбалось оказаться в каком-нибудь тупике или узком коридорчике.
Хлещ продолжал болтать о том, какие они полезные, перемежая это похвалами в мой адрес.
Я особо не слушала карлика, не вникала в его слова.
Вместо этого в голове у меня вдруг стали всплывать воспоминания из детства.
Я вспомнила, как потихоньку таскала конфеты из вазочки. Как из зависти испортила кукольную одежду подружки, ведь у меня такой не было. Как поддавшись на уговоры соседских мальчишек, лазила за клубникой и вишней к старенькой бабушке. Вспомнила, что несколько раз врала, получив двойку. Как нашла на улице деньги и не сказала родителям, а проела найденное на мороженное и всякую вредную ерунду. Потом вспомнились более поздние поступки похуже – списанная курсовая, пьянка в малознакомой компании, где я позволила нравившемуся мне парню немного больше, чем должна была. И снова враньё, которое портило жизнь тем, кто меня задевал. Ругань с мамой, не желавшей куда-то со мной пойти и чем-то мне помочь, и с отцом, который не мог на маму повлиять. И многое, многое другое, которое совсем не назовёшь хорошими поступками. Ты делала всё это, шептал противный внутренний голос, делала и совершенно не жалела… так хороший ли ты человек? А помнишь вот это? А это? А вон то?
Я помнила. Я всё это помнила, и никогда не забывала… все те поступки, тяжёлыми, холодными камешками лежащие на душе, похороненные там… целые глыбы камешков, которые сейчас с глухим стуком раскатывались по мне. Помнишь? Помнишь? Помммнииишшшшь…..
Я не видела куда иду, не чувствовала ног… вокруг колыхался дымный туман, с каждым шагом становившийся гуще. Туман обволакивал, загустевал, идти в нём было неприятно и трудно. Не иди, шептало что-то во мне. Ты устала. Остановись, отдохни, закрой глаза и забудь обо всём. Просто забудь обо всём, и станет легко…
Шаг, ещё шаг… я споткнулась обо что-то, плохо видимое в сгустившейся темноте. Это кресло – шепнуло подсознание. Садись и отдохни. Совсем немного, минуточку. Скоро рассветёт и ты пойдёшь дальше… а сейчас надо поспать…
Кресло приняло меня в свои объятия. Стало удобно и спокойно. Вокруг сгустилась плотная тишина, она давила на уши мягкими толчками и позволяла мыслям уплыть далеко, далекоооо… немного раздражал слабый неприятный запах чего-то гнилого… но об был так слаб, что я с каждой секундой всё меньше ощущала его… усталость окутала меня настолько, что даже почувствовав какой-то болезненный укол запястье, я не смогла открыть глаза. Ещё слабо кольнуло в плечо, а после в шею… гнилостный запах стал ощутимее, я закашлялась и попыталась шевельнуться, но голова так сильно закружилась, и навалилась мрачная темнота…
Я успела придти в ужас от чего-то непонятного, но сделать ничего не успела…
Как вдруг тьму разрезал яркий сноп света, и знакомый голос зло рявкнул:
– А ну отвали от неё, тварь!
Клубок катился по улицам с такой скоростью, что Филипп, Креам и оба ОСНОДовца с трудом поспевали за ним.
Филипп не знал, сколько длился этот забег, но вдруг клубок, от которого остался еле видимый кургузый огрызок – остальное уже перемоталось на руку мужчине – резко свернул куда-то в переулок и замер перед серой бетонной стеной.
– Что за хрень? – едва переводя дыхание, осведомился Филипп. – А где…
– Блок, – заметила Креам, приближаясь и ощупывая стену.
При прикосновении стена слегка пружинила будто резиновая, и мерцала радужными всполохами, как бензин в луже.
– Кто-то экранирует путь. Надо искать вход…
– Некогда. Так пройдём! – Блэйд вдруг вынул из глубин плаща широкий изогнутый меч и наискось рубанул по стене.
Та пошла рябью и пропала, осыпавшись чёрными искрами.
И все увидели перед собой какие-то развалины исписанные граффити.
Внутри этой бетонной коробки стояла абсолютная чернота.
Остаток клубка дёрнулся туда и окончательно перемотался на запястье Филиппа. Кончился.
– А ну-ка! – Сворд плечом отодвинул замершего перед чёрным провалом Филиппа и на его ладони появился большой светящийся шар. Он пульсировал золотисто-алым и как-то рассерженно шипел.
Сворд размахнувшись, швырнул его внутрь развалин.
Шар влетел туда, освещая огромную замусоренную комнату, и повис в нескольких метрах над полом.
Филипп и Найтлинги шагнули туда и увидели девушку.
Она сидела на большой на куче тряпок, а рядом, наклонившись к её горлу, с разинутой зубастой пастью стоял уродливый карлик.
– А ну отвали от неё, тварь! – заорал Филипп, кидаясь вперёд.
Ослеплённый карлик с мерзким шипением отпрянул от неудавшейся жертвы, и заскользил во тьму, куда не доставали лучи висящего шара, пытаясь спрятаться среди куч гнилого тряпья и прочего мусора. Но ОСНОДовцы не собирались отпускать его – кинулись, как терьеры на крысу. Раздался высокий, режущий слух, визг и звуки, будто что-то с треском рвалось.
Но Филиппу было не до этого. Он бережно поднял Ирину на руки и понёс к выходу.
– Ты куда? – Креам не могла решиться – то ли бежать на помощь с ОСНОДу, всё же она кандидат в их ряды, то ли помогать Филиппу, ведь они по-прежнему в Связке.
– Ей надо на свежий воздух, – ответил мужчина. – Это был тот самый хлещ? Что эта тварь пыталась сделать?
– Сожрать, – пожала плечами Креам.
Она всё же пошла за сновидцами, решив, что Блэйд и Сворд вполне разберутся с карликом сами.
– Ты же говорила, они насылают кошмары на тех, кто слаб, – Филипп опустил бесчувственную девушку на траву и сел рядом.
– Значит, этот урод внушил ей что-то, – Найтлинг села рядом. – Они это умеют – заговорить, сбить с толку, свести с ума.
– Что с ней? – Филипп с тревогой вглядывался в бледное лицо Иры. Он растирал ей руки и щёки, но девушка не открывала глаза.
– Спит.
– Сон во сне?
– Никогда не видел? – хмыкнула Креам. – А да, ты же не обычный дример. Она сейчас не понимает, что спит. Скорее, это похоже на потерю сознания.
– Как её разбудить?
– Нужен какой-то стрессовый момент, – неуверенно сказала Креам. – Я, в общем, никогда из сна во сне дримеров не выводила…
– Она вам нравится? – спросил Блэйд.
Оказывается оба ОСНОДовца подошли к ним и стояли рядом.
– Вам-то что? – сердито покосился на него Филипп.
– Если нет, то надо найти воду и опустить её туда. Например, в фонтан. Вода имеет другую валентность и выводит из сна во сне или сонного паралича.
– А если нравится, просто поцелуйте, – добавил Сворд с лёгкой усмешкой. – Это достаточный стрессовый момент. Она сразу придёт в себя.
– Тогда ищем фонтан, – Филипп подхватил спящую девушку на руки.
Он до онемения губ хотел поцеловать Ирину, но делать это при Найтлингах не собирался!
Фонтан нашёлся недалеко. Филипп не знал – тут ли он и располагался, увиденный дримерами, или ОСНОДовцы постарались сместить его сюда, но это было не важно.
Важно, что он есть!
Мужчина осторожно перелез невысокий бортик мраморной чаши. Воды там было чуть выше колен.
– Опустите её в воду, – сказал Сворд. – Чем глубже, тем лучше.
Филипп послушался. Осторожно погрузил Иру в воду, придерживая только голову, чтобы девушка не захлебнулась.
– Лицо тоже омойте, – посоветовал Блэйд. – Лоб, щёки… А лучше, зажмите нос и хоть на пару секунд полностью окуните её.
Сам окунись, подумал Филипп с неожиданным раздражением. Он понимал, что безосновательно злится на ОСНОД в частности и на Найтлингов в целом, но поделать с собой ничего не мог.
Намочив руки, Филипп провёл по лбу, а затем по щекам Иры.
– Просыпайся, – шёпотом попросил он. – Просыпайся поскорей…
– Всё-таки придётся целовать, – фыркнула рядом Креам. – Мы теряем время, а его и так немного!
– Его нет! – вдруг сказал Блэйд. – К нам движется отряд ОСНОДа. И явно не с тем, чтобы поговорить с нами о погоде. Скорее будите её!
– Я бы хотел сделать это при других обстоятельствах, – шёпотом признался Филипп, склоняясь к Ире.
Его губы уже почти коснулись её, как из воды впрыгнула прозрачная водная рыбка и шлёпнулась Ирине на нос.
Та чихнула и открыла глаза.
Увидела лицо Филиппа так близко к своему.
– Решил изменить мне с молоденькой? – хмыкнула она. – Ну, понятно, в яви я не такая симпатичная. Но топить-то меня не обязательно!
– В Яви ты намного лучше! – Филипп рывков вынул её из воды и прижал к себе, не обращая внимания на моментально промокшую одежду.
– Вылезайте срочно! – выкрикнула Креам, прерывая нежные взгляды друг на друга. – У нас проблемы!
Вылезти из фонтана мы не успели – проблемы поторопились и предстали перед нами в виде шести алокапюшонных представителей ОСНОДа и четырёх дримеров.
Причём ОСНОДовцы держали в руках странные мечи-палаши, а дримеры были вооружены чем-то похожим на игрушечные водяные пистолеты.
Я ещё не очень быстро соображала, а Филипп не слишком торопился выпустить мокрую меня из объятий. Я вообще плохо понимала, почему мы сидим в фонтане, и откуда взялся Филипп и Креам и эти в плащах. Креам между тем выругалась, и зачем-то торопливо перелезла через бортик фонтана. Встала рядом со мной Филиппом.
– Дайте руки, – прошипела она. – Если что – падайте в воду! Думайте, куда нас унесёт!
– А куда должно? – уточнила я.
– Куда угодно отсюда нахрен!
– Что за фигня у них в руках? – осведомился Филипп.
– Фиксеры! Попадут – больше никуда не денешься, останешься здесь навсегда.
У нас с Филиппом стали круглые глаза. Ничего себе – перспективка!
Тем временем один из новоприбывших открыл рот для общения:
– Нарушители общего порядка Мира Сновидений, дримеры Ирина и Филипп подойдите к нам для проверки Нитей Пребывания и дальнейшего следования для выяснения обстоятельств. Найтлинги Блэйд, Сворд и Креам, вы задержаны за нарушения Правил о Защите Дримеров. Сдайте оружие исследуйте за нами.
– Фиксеры запрещены к использованию в любом Мире и Междумирье, как особо нестабильное и опасное оружие, – возразил Сворд. – Почему ими вооружены даже не Найтлинги, а дримеры? Это прямое нарушение Правил Основы Мира Сновидений!
– Это мы решаем, – дёрнул уголком рта один из дримеров.
Мне он сразу не понравился – крупный, широкоплечий, с низким лбом и злыми холодными глазами, разглядывающими нас со скукой и презрением.
– С каких это пор сони решают что-то относящееся к ОСНОД? – вскинул бровь Сворд.
Между тем начавший ОСНОДовец продолжал твердить про сдачу и разоружение.
– Креам, – я требовательно дёрнула девушку за руку, – Посмотри на их глаза.
– Что? – не поняла она, всматриваясь в лица наполовину скрытые алыми капюшонами. – Твою же мать…
– Что? – напрягся Филипп.
– Они же под двишем, – выдохнула Креам. – Так… приготовьтесь падать и линять…
– Мы считаем до трёх, – сказал болтливый ОСНОДовец. – Раз…
Дримеры подняли фиксеры на изготовку.
– Это запрещено! – громко сказал Блэйд, вынимая меч.
В руках Сворда засветился огненный шар.
– Погодите! Мы выходим! – крикнула Креам, отвлекая внимание противников на себя. Она даже сделала движение, будто собираясь влезть на бортик фонтана.
Поверили, как лохи и чуть расслабились.
– Сворд! Это двиши! – вопль Креам повис в воздухе, когда сама она уже резко толкала нас в грудь.
Все трое мы рухнули в воду, подняв тучи брызг!
Я успела увидеть яркие вспышки, проносящиеся над тем местом, где мы только что стояли.
И успела подумать, что нам надо туда, где весело! Где очень весело! И есть Император!
И мир вокруг завертелся со страшной скоростью!
Раньше в снах всё происходящее вокруг меня никаким образом не касалось. Все события проносились мимо, а я словно стояла на месте. Будто камень, который обтекала стремительно текущая вода. Сейчас же я, благодаря работе в Связке, получила возможность испытывать то, что и обычные сновидцы, у которых не сломан блок. И это было восхитительное ощущение!
Я всё ещё оставалась соней, которая могла погибнуть из-за любой ерунды, но хотя бы получила возможность почувствовать то, что другие, засыпая, чувствовали всю жизнь.
…Мысль я додумывала, когда вращающийся вокруг мир чуточку замедлился, но полностью кружение не остановил. А всё потому, что мы оказались на карусели!
Открыв глаза – я зажмуривалась, чтобы вода не попала – я обнаружила себя сидящей на золотистой лошадке. Справа, вцепившись в слоника, сидела Креам, а Филипп восседал на льве.
Играла громкая музыка, мигали разноцветные огоньки и карусель не останавливала бег.
Я засмеялась, так радостно и громко, что на меня с удивлением воззрился какой-то парень.
Он тоже сидел на лошади, впереди моей, и оглянулся через плечо, чтобы увидеть, кто так громко радуется детской забаве.
Но мне было всё равно. Во-первых, мы сбежали от неадекватных Найтлингов, что не могло не радовать. А во-вторых, сам он тоже на детскую карусельку залез! Так что пусть не пялится!
Впрочем, парень смотрел довольно одобрительно. Даже улыбался. Похоже, он собирался что-то сказать, возможно, познакомиться, но тут меня окликнул Филипп:
– Ирин! Как самочувствие?
– Нормально, – я на минуту отвлеклась, а когда снова обернулась – парня на лошадке уже не было. Странно, когда успел слезть, ведь карусель не останавливалась. Хотя нам тоже надо слезать, похоже, что эта карусельная скачка бесконечна.
– Филипп, помоги, – я попыталась перекинуть ногу через лошадь.
Мужчина поспешил ко мне.
– Что будем делать дальше? – спросила я, когда мы сошли с карусели.
– Что-что, искать! – проворчала Креам, спрыгивая со слоника к нам. – Так же, как до этого. Только теперь я могу делать это на ходу – меня Свор научил.
– Им там что будет? – встревожено уточнил Филипп. – Против них такая толпа, а мы сбежали.
– Если б не сбежали, то нам было бы хуже! – мрачно сказала Найтлинг.
– Что за раскол в этом ОСНОДе? Почему они против нас? Ты же говорила, что все ОСНОДовцы за то, чтобы Император вернулся?
– Двиш, – коротко и зло ответила Креам. – Кто-то умудрился подсадить часть ОСНОДовцев на эту дрянь!
– Он действует и на Найтлингов? – удивился Филипп.
– Раньше не действовал, – скривилась Креам. – Выходит, это какой-то новый вид этой пакости. Если Император выйдет из Снов, а потом мы все уйдём – ОСНОД будет в полной силе, чтобы вычислить и ликвидировать изготовителей и продавцов двиша. А эти, зависимые теперь смысла без него не видят! Так что будут препятствовать нам!
– Так они же нас сейчас снова отыщут! – встревожилась я.
– Не отыщут! – оскалилась Креам. – Я тоже теперь кое-что умею! Пошли! Я ищу Нити Пребывания сильных дримеров, и мы проверяем каждого!
Через час – по моим прикидкам – мы готовы были рвать на себе волосы или сдаться.
Местный фестиваль представлял собой дикую смесь невообразимых зрелищ, развлечений и представлений. Фантастические шоу перетекали в гротескные концерты, смешивались с цирковыми номерами и красочными шествиями, дополнялись живыми музыкальными выставками и передвижными механическими – подводными – летающими зоопарками!
Вокруг всё пело, орало, смеялось, танцевало, играло, переливалось, цвело, взрывалось, сверкало, взлетало и кружилось. Дичайшая смесь красок, ароматов, звуков и голосов не давала сосредоточиться и хоть сколько нибудь подумать о деле.
Найти всех дримеров в этой круговерти и проверить их казалось невозможным.
– Я щас сдохну, – мрачно возвестила Креам, падая на надувную скамейку вовремя попавшуюся на пути.
– Я думал, Найтлинги более выносливы, – не преминул поддразнить её Филипп.
– Мы выносливы! – огрызнулась она. – Но не до такой же степени! Проверять Нити Пребывания, это тяжёлая работа!
– А от работы, как известно, кони дохнут, – я уселась на скамейку рядом с Найтлингом. – Здесь слишком много всего! И усложняется тем, что всё передвигается и перемешивается. Мы путаем кто и где, и делам двойную работу. Вот если б можно было проверить одно место, а потом его как-то ограничить или отметить…
Креам повернулась ко мне и пару секунд хлопала глазами.
– А ведь можно, – медленно сказала она.
– А?!
– Я могу закреплять Нити Пребывания на одном месте. Или ставить маркеры, чтоб было видно, где мы уже были и кого проверили.
– Раньше не могла сказать и сделать? – разозлился Филипп. – Столько времени зря потеряли! Ваш же император – не наш!
– Это делать запрещено! – защищалась Найтлинг. – Это нарушение Правил Основ Мира Сновидений! Нарушение воли дримеров, ведь они будут оставаться на месте, нравится им это или нет!
– Навсегда что ли оставаться?
– Какое-то время пока метка не раствориться. У каждого это по-разному.
– Ну и переживут, не облезут! – напирал Филипп. – В твоих же интересах!
– Поему ты сразу не сказала, что так можно? – попыталась утихомирить их я.
– Я только сейчас поняла, что это умею, – нехотя выдавила Креам. – Это знания ОСНОДа. Я стала их кандидатом, и потому кое-что из их знаний теперь доступно мне.
– Давай делать! – решила я. – У нас и правда нет другого выхода – нас ищут и рано или поздно найдут! А сколько мы ещё сможем проспать, тоже неизвестно!
Доводы подействовали и Креам согласилась нарушить правила.
Не знаю, что изменилось на этот раз, но теперь действия Найтлинга предстали передо мной в совершенно ином свете. Когда она вытянула руку вперёд и принялась перебирать пальцами в воздухе, я внезапно увидела десятки полос, свисающих с неба и развивающихся в воздухе. Они были разной ширины и цвета, и сначала я приняла их за праздничную мишуру – ну, мало ли тут болтается, свисает и летает всякого!
Но Креам выбирала ленты одной ширины и тянула их к себе. Тогда стало понятно, что это и есть Нити Пребывания! А светящиеся точки рядом – это Найтлинги!
– Так вот ты какой, северный олень! – нервно рассмеялась я, и Филипп с удивлением на меня покосился. – Я про Нити и Точки, – пояснила я. – Оказывается, они интересные.
– Ты что, их видишь? – вытаращился мужчина.
– А ты нет? – я даже растерялась – думала, мы оба это углядели.
– А я – нет! – обиженно подтвердил он. – Интересно, и откуда у тебя подобный апгрейд? Типа, у вас женская солидарность, а я рылком не вышел?
– Я тут ни при чём! – огрызнулась Креам, не отвлекаясь от Нитей. – Я ничего для этого не делала! Это невозможно!
– А жаль, – мечтательно сказала я, протягивая руку и пытаясь поймать одну из Нитей. Та колыхнулась и прошла сквозь мои пальцы, как солнечный луч. – Я бы тогда помогла тебе.
– Было бы неплохо, – покосилась на меня Креам.
– Слушай, – не знаю с чего я решила похулиганить. – А укуси-ка меня!
– Что? – Найтлинг шарахнулась в сторону, будто я предложила ей что-то вовсе непристойное.
– Ну, знаешь, как в фильмах о вампирах – укусят и ты тоже вампир!
– Думаешь, если я тебя укушу, ты станешь Найтлингом? – развеселилась Креам. – Давай, попробую!
– Эй-эй, девушки! Вы чего? – всполошился Филипп, но Креам уже шагнула ко мне и пребольно цапнула за обнажённое плечо!
Мне даже показалось, что в этот момент у неё выросли небольшие острые клычки.
Я зашипела скорее от неожиданности, а Найтлинг отступила от меня и уставилась, словно не веря, что она и правда это сделала.
– Ну что? – стараясь придать голосу весёлую беспечность, спросила Креам. –Подействовало?
– Сейчас проверим, – я оглянулась и протянула руку к ближайшей Нити Пребывания.
Пальцы мои схватили воздух…
Нет! Они схватили Нить и сжали её!
– Ох-ре-неть! – только и смогла выдавить Креам, глядя на трепыхающуюся в моей руке ленту.
– Что происходит-то? – возопил Филипп, который не видел Нити.
– У неё… она… – Креам обличающее ткнула в меня пальцем, но сказать больше ничего не смогла и только махнула рукой.
– Вот! – растерянно сказала я, суя под нос мужчин сжатые пальцы.
Он скосил глаза и хмыкнул.
– Мне не видно, – огорчил меня он. – Выглядит, будто ты хочешь стукнуть меня в нос.
– Не хочу, – хмыкнула я. – Пока не заслужил.
– А это ещё и заслужить надо? – изумился Филипп и мы принялись смеяться.
– Может, уже помогать будете? – сердито спросила Креам. – Для чего я тебя тут кусала?
– Говори, что делать, – всё ещё посмеиваясь, предложила я. – Я вижу и Нити и Точки, что мне с ними вытворять?
– Не знаю, – как-то нервно ответила Найтлинг. – Видеть-то ты их видишь, а вот что можешь сделать, я без понятия! По идее, ничего не должна!
– Как минимум, я могу за них тянуть!
– Тогда сортируй их – бери Нити рядом с Точками и удерживай. И подтягивай к нам, только аккуратно, – сказал Креам. – Пока держишь, мы их найдём, я проверю, кто это и нет ли рядом Императора. Потом отмечу маркером и отпускай.
– Принято, – кивнула я, и мы взялись за работу.
– И всё же, откуда у тебя такие способности? – поинтересовался Филипп, когда мы отдуваясь, прислонились к разноцветной пушистой стене, чтобы отдохнуть.
К нам подскочила смешная девочка с загнутыми кверху косичками и вручила большие рожки с мороженным. Оказывается, оно полагалось тем, что погладил эту стенку, которая не стенка, а бок гигантского мехового разношара!
Кто такой разношар, мы не знали, но на всякий случай не смотрели вверх, чтобы не потерять аппетит. А мороженное оказалось очень вкусным.
– Понятия не имею, откуда, – вздохнула я. – Я ничего такого не делала. Я же холдер! Я вообще никогда во снах ничего не умела! А тут такое!
– А что изменилось? – продолжал разбираться Филипп. – Что-то же явно изменилось, раз ты подобное смогла! Что ты сделала, чего не делала раньше?
– Не спала с Найтлингом и малознакомым мужиком на одном диване! – огрызнулась я, выведенная его расспросами.
– А ещё раньше ты никогда не попадалась Хлещу, – медленно ответила Креам, не поворачиваясь ко мне. Она ела своё мороженное, позволяя ему таять и капать на мостовую.
Упавшие капли превращались в мелких разноцветных мышек и разбегались кто куда.
– Хочешь сказать – это из-за этого? – едва не подавилась мороженным я.
– Я только сейчас об этом подумала, – поморщилась Креам. – После твоей шутки… Хлещ же тебя несколько раз укусил…
– Так он меня сожрать планировал, а не это вот всё!
– Планировал, – согласилась Креам. – Но его прервали. А тебя вытащили из сонного сна!
– Обычно не вытаскивают?
– Или не вытаскивают или не успевают спасти от Хлеща, – кивнула Найтлинг.
– Значит, это ему спасибо, что я теперь что-то во снах умею и могу? Так что это за тварь такая?
– Не знаю. Мы никогда не изучали Хлещей. Только уничтожали их, – пожала плечами девушка.
– Вот свалите в свои сонные города – займитесь изучением, – посоветовал Филипп. – Вдруг польза будет?
Найтлинг скривилась, будто ей предложили съесть что-то гнилое.
– Ладно, наградил и хорошо! С паршивой овцы, хоть шерсти клок, – подытожила я. – Давайте продолжим поиски!
Не знаю, сколько раз мы исполосовали разноцветную толпу в поисках сновидцев – я потеряла счёт времени, и вообще потерялась в ощущениях.
Хотя постепенно я замечала изменения в происходящем вокруг. Всё будто стало чуть тише и спокойнее, более плавным и немного побледнело. Почему-то я была уверена, что это из-за нас. Мы словно затормаживали весь процесс, хотя казалось бы – как обычная Связка может так действовать? Ведь мы тут такие не одни!
Филипп помогал, чем мог. В основном, ограждал нас от круговерти фестиваля, удерживая направление, иначе нас бы мотало по лишним локациям. Часто нам преграждали путь то ли сами сновидцы со своими немыслимыми поступками, то ли их фантазии, гуляющие сами по себе. Филипп, ледоколом невозмутимо освобождал для нас дорогу используя где уговоры, а где и грубую силу. Я была благодарна ему за это. Он не видел того, что теперь видела я, но не злился по этому поводу, не пытался принизить мои дела, хотя основное делала Креам.
– Не понимаю! – отчаялась Найтлинг, когда мы отметили и отпустили очередного дримера в компании Найлинга. – Император должен быть здесь!
– Или он действительно предпочитает не развлекаться, а учиться! – не обнадёжил её Филипп. – Или отдыхать где поспокойнее.
– Мы проверили всех? – спросила я.
– Практически, – буркнула Креам. – Император должен держаться рядом с самыми сильными дримерами! Его тянет к ним из-за принадлежности сразу обоим мирам – Яви и Сновидениям.
– Тут ещё остались Связки, кроме нас или сильные сони? – я огляделась по сторонам.
Ленты по-прежнему колыхались повсюду, но я различала нужные нам.
– Вон там ещё… – Креам вдруг насторожилась.
– Что?
– ОСНОД! – выкрикнула Креам, и в подтверждение её слов повсюду замелькали алые плащи.
Они моментально окружили нас и я уже подумала, что всё – звиздец котёнку!
Но тут увидела знакомые лица.
– Креам! – к нам подбежали Блэйд и Сворд, про которых Креам с Филиппом успели мне рассказать.
Сворд прихрамывал, а у Блэйда рука висела на перевязи. Видно им досталось там, у фонтана.
– Не бойтесь, эти за нас! – Блэйд указал на собравшуюся толпу.
– Откуда они? Что происходит? – выкрикнула Креам.
Я видела, что она испугана. Наверное, не в привычках ОСНОДа были такие общие сборища
– На ДримХаус напали, – ответил Блэйд. – Чейз держит оборону.
– Но как же… кто посмел? – растерялась Креам и Сворд философски пожал плечами:
– Люди.
Я чуть не фыркнула – смотрите какой чистенький! Ну да, у людей в достижении своих целей все средства хороши! Так вы тоже не многим лучше! Из-за Найтлингов в нашем мире полный бардак, будто нам своего не хватает!
– Если начнётся заварушка – беги, – Филипп дёрнул меня за руку, отодвигая назад.
– Какая заварушка?
– А вот эта! – я увидела, что к нам приближается большая группа алокапюшонных. Но на этот раз, судя по выстроившимся стеной ОСНОДовцев ранее пришедших с Блэйдом и Свордом – та толпа была настроена против нас.
– Теперь у вас нет выхода! Сдайтесь! – прокаркал один из противников, выступая вперёд.
Наши алые капюшоны молча сдвинулись, закрывая меня, Филиппа и Креам.
– Значит, будет по-плохому, – подытожил переговорщик и поднял руку.
Происходившее дальше я воспринимала будто кадры из фильма. Наверное, подсознание подобным образом защищалось от нереальности всего.
ОСНОДовцы по обеим сторонам стояли, казалось бы ничего не делая. Только изредка шевелили руками, напрягаясь и изгибаясь всем телом.
Филипп ничего не понимал, но я, к своему изумлению, видела, что происходит на самом деле!
Противники рвали саму Ткань Сновидения! Тянули её в разные стороны, пытаясь уничтожить друг друга.
Вот под ногами у защищавших нас алых разверзлась трещина и оттуда взметнулись языки пламени!
Наши в ответ залили это жидкой субстанцией с поверхности, которой выхлестнулись бело-голубые языки замораживающие неприятеля.
Те устроили атаку сверху, попытавшись закрутить наших защитников в зубастые вихри. В ответ на которые пришедшие с Блэйдом и Свордом устроили шторм, сдувавший вихри на своих же создателей.
Я смотрела во все глаза, ощущая, как сотрясается мир вокруг.
Смотреть долго мне не дали – какая-то яркая вспышка перелетела через стену ОСНОДа и врезалась в закрывавшего меня Филиппа!
– Беги! – прохрипел он, синея лицом. Толкнул меня в сторону.
– А ты?
– Проснусь! – словно подтверждая свои слова, фигура его побледнела и рассеялась в воздухе.
Тут же ещё одна вспышка достала одного из наших защитников и он рухнул, не в силах пошевелиться.
– Твари! – Креам заняла открывшуюся в строю брешь.
А я сначала попятилась, а затем и побежала.
Вокруг, с момента появления на фестивале алых плащей началось настоящее столпотворение!
Все бежали, орали, взлетали, крутились и рассеивались в воздухе.
Ткань Сновидений трещала по швам, и прилетало всем без исключения, а не только противникам ОСНОДа.
Среди бегающих сновидцев я к своему ужасу увидела знакомые приземистые фигуры. Горбатые карлики в камзолах прицеплялись то к одному, то к другому дримеру, хватали за руки и куда-то волокли. Хлещи! Врал тот урод, мол не трогают они хороших! Вон, охотятся, воспользовавшись паникой и неразберихой!
Рядом ударила вспышка и я поспешила спрятаться за попавшиеся на пути игровые автоматы.
Еле успела – в стену одного тут же ударило что-то гулкое, едва не повалив металлическую махину на меня!
Ясно, мой побег заметили, и убежать не дадут!
Я присела за боком автомата, переводя дыхание. Сердце бешено колотилось от бега и от страха. Не смотря на открывшиеся способности, я понимала – если сейчас меня убьют здесь… вряд ли в Яви я проснусь! Скорее всего там окажется мой хладный труп!
Получится ли отсидеться здесь? А если нет? Что мне делать-то?
– Чё вот за хрень такая? – недовольно произнёс рядом ломкий мальчишеский голос. – Половина аппаратов не работает! А я в стрелялку хотел!
Я рискнула высунуть голову из-за оплавленного железного бока и увидела невысокого паренька, сердито дёргающего погнутое ружьё, которым предлагалось играть на данном автомате.
– Ты спятил что ли? – зашипела я, стараясь дотянуться и схватить его за штанину. – Прячься скорей! Не видишь, что творится то!
– А чё? – закрутил он головой. – Тут всегда так, фестивали же!
– Придурок! – я умудрилась схватить его и дёрнуть к себе. – Это не игра! Там и убить могут!
– Чё, прям серьёзно? – занервничал он. Присел рядом и втянул голову в плечи.
– Прям серьёзно, – подтвердила я. Вот же не повезло пацану, видно недавно лёг спать, а тут такое развлечение!
– Там эти… из ОСНОД, – поёжился пацан. – Я их боюсь до потери пульса…
– Неприятные товарищи, – согласилась я.
Посидела, слушая гулкие звуки и стоны самого Мира Сновидений…
«Император всегда старается искать сильных сновидцев. Потому что принадлежит сразу к двум мирам – Яви и Сновидениям»
«Мы проверили всех дримеров рядом! Или мы ошиблись и он не здесь»
– А если не ошиблись? – медленно сказала я, протягивая руку и придвигая к себе Нить Пребывания.
Свою.
Рядом с ней ярко светилась Точка Найтлинга.
Император действительно хорошо прятался ото всех.
И он и правда старался держаться рядом с сильными сонями.
Только не с любыми, а с теми, у кого был сломан блок!
Парень около драмтеатра…
Курьер в доме пани Уши…
Парень на карусели впереди меня…
И откуда обычному дримеру знать кто такие ОСНОД?
– Слона – то я и не приметил, – хихикнула я, поворачиваясь к сидящему рядом пацану.
Тот удивлённо смотрел на меня.
– Слушай, Император, – нежно, но крепко беря его за рукав, сказала я. – Только не кидайся убегать, а? Давай поговорим?
– Что? Что ты… несёшь? – он побурел, как свекла. – Какой я тебе… император?
– Тот самый, надо полагать, – пожала я плечами. – Слушай, ну я понимаю – тебе тут интереснее, все дела! Но нас тоже пойми – заколебали твои подданные своими выкрутасами! Вон что устроили! Даже на ДримХаус напали! И между прочим, моего почти жениха, хрен знает… вдруг убили? Я ж тебе этого не прощу!
– Не знаю я никакого жениха! – заистерил мальчишка, заставляя меня на секунду усомниться в правильности выводов. – Я вообще ни при чём! Отпустите меня, я пойду!
– Сиди уж, там всё ещё дерутся, – миролюбиво посоветовала я. – Там ОСНОД стенка на стенку сошлись… Слушай Император… Тьфу блин, бесит каждый раз тебя так называть! Тем более, раз утверждаешь, что ты – не он… Давай пока что буду Петей что ли звать? Так вот Петя…
– Что ты наделала? – тоскливо простонал парень, выдёргивая рукав из моей руки.
– А что? – не поняла я и тут ощутила, что вокруг… тишина.
Нет не так – ТИШИНА!
Мир замер в беззвучьи и безмолвии.
– А что я сделала не так? – шёпотом, прозвучавшим громче выкрика, спросила я.
– Дала мне имя, – мальчишка поднялся на ноги и вдруг стал изменяться.
Вытянулся вверх, футболка и штаны пошли рябью, поплыли, искажаясь черты лица…
Мгновение, и передо мной стоял высокий молодой человек, одетый в стильный костюм тройку.
Розово-золотой каскад волос, собранный в сложную причёску достигал его колен, а лицо было настолько красиво, что я потеряла дар речи.
«Сделай неудобное – удобным! – всплыл в моей голове совет Беринго.
Сделала называется!
– А почему ты так одет? – прервала игру в гляделки я.
– А как надо?
– Нуу, – я задумчиво оглядела его с ног до головы, вспоминая все стереотипы, связанные у меня со словом «император» и просмотренные в молодости километры дорам. – Такие длинные одежды, рукава, пояса… и всякие украшения в причёске!
– Это парадные одеяния, – надулся Император. – А сейчас я могу выглядеть, как захочу!
– Выгляди, – со вздохом согласилась я. – Но теперь-то что делать? Ой! Надо посмотреть что там и как? Вдруг все поубивали друг друга! Вон как тихо!
– Не поубивали, а ушли, – с досадой отмахнулся поименованный Петей. – Я всех отослал в Явь.
– Ясно, – на меня вдруг напала робость.
Только что тут Мир чуть ли пополам не рвался, а он, походя и незаметно для меня, отослал в Явь всю дерущуюся толпу, включая ОСНОД?
Как-то плохо я осознавала, насколько Император силён в своём Мире! А если сейчас разозлится на моё самоуправство и натравит на меня какого-нибудь монстра? Или просто прикажет кому-нибудь меня ликвидировать? Или оставит в снах навсегда! Или…
– Перестань думать про меня всякую ерунду! – вдруг развеселился Император.
– Откуда ты знаешь? – не поняла я.
– У тебя вокруг головы гаврики разлетались, – он указал на мелких встопорщенных созданий, которые неуклюже трепыхались над моей макушкой. Периодически они сталкивались и пищали. А я-то думала, у меня в ушах звенит.
– Не буду я делать с тобой ничего ужасного, – вздохнул Император.
– А что будешь? – поинтересовалась я.
– Для начала скажи, как тебя зовут.
– Ирина Максимовна, – представилась я.
– О? То есть это не настоящий твой облик? – он понятливо вскинул бровь. – Тогда немного расскажите о себе, Ирина Максимовна. Чтобы я хоть примерно попытался понять, чего вы, как представитель людей Яви, можете потребовать от Найтлингов.
– В каком смысле – потребовать? – не поняла я. – С какого перепугу мы можем что-то требовать?
– Можете, – вздохнул Имеператор. – Требовать, просить и ставить условия. Никогда раньше никто из людей не давал мне имени. Сделав это, вы связали оба наших Мира. Можете ставить свои условия. Что скажете?
– А то, что я попрошу… какое время оно будет действовать? – выдавила я.
– До следующего поколения Найтлингов, – пожал плечами Император.
То есть около пятисот лет… не хило, вы, Ирина Максимовна можете поправить жизнь обитателей сразу двух миров! Я молчала, ошалев от подобных перспектив.
Что я могла потребовать от Найтлингов? Чтобы они ушли и никогда не возвращались? Чтобы оставшись, не покупали сны? Чтобы перестали заключаться Вечные Контракты, и не было никаких Вечных Сонь?
Из продажи пропадут все изделия и продукты «Н».
Никто не сможет продажей сна по быстрому «срубить бабла», как любят выражаться некоторые из моих студентов.
Умирающие, которых могу выбрать Найтлинги, будут мучиться в больницах до самой смерти, как могло быть с сестрой и братом Филиппа.
Да меня возненавидит половина населения всего земного шара! А что люди узнают, кто им устроил такое западло – не было никаких сомнений!
Имею ли я право решать за всех кому и как жить? Уходить ли в сон навечно, продавать ли его?
А ещё меня же наверняка возьмут в оборот все вышестоящие и властьимеющие органы!
И тоже будут… иметь!
Требовать от Найтлингов оружия, панацеи от всех болезней, полной очистки экологии, универсального топлива, космических кораблей, исправления экономики, остановку глобального потепления и уплотнение озонового слоя, суперсилы, существующие только во Снах? Короче, «Счастья всем и чтобы никто не ушёл обиженным»!
А если я откажусь – найдут рычаги давления. Уверена, в квартире до сих пор сидят. Караулят. Или рядом с домом. И с ФИБИ.
– Я лучше прямо тут останусь, – мрачно сказала я. – Пани Уша не откажется меня приютить.
– Всё так плохо? – участливо поинтересовался Император.
– Ещё хуже! Как только я проснусь… Если все будут знать… мало не покажется ни вашим, ни нашим!
– Найтлинги не причинят вреда людям, – твёрдо сказал Император.
Тьфу, не могу теперь Петей его звать! Слишком он красив и представителен – какой уж тут Петя…
– Зато люди могут! – скривилась я. – И будут! Всего побольше, и можно без хлеба… хотя в нашем случае с хлебом!
– Каким хлебом? – не понял Император. Ну да, он же Винни-Пуха не смотрел…
– Я к тому, что через меня с вас потребуют даже то, что вы предоставить не в состоянии, – пояснила я со вздохом. – А я этого не хочу!
– А чего хочешь? – улыбнулся он, снова переходя на «ты».
– Не знаю, не придумала пока, – отмахнулась я. – Я не могу так сразу!
– Не надо сразу, – согласился Император. – После всего, что случилось можно отдохнуть. Торопиться некуда.
– Мне надо проснуться, да? – я тоскливо оглядела пустующую площадь.
Повсюду валялись обрывки лент, фантиков и афишек. Катались разноцветные клубки и струились ленты. Из небольших фонтанов всё ещё лениво выдувались мыльные пузыри с клубничным запахом. Мигали лампочки гирлянд и покачивались бумажные фонарики. Мне казалось, что вот так и выглядит конец праздника. Конец чуда.
– Ты ошибаешься. Это не конец, а всего лишь пауза, – тихо сказал Император. – Давай я покажу тебе, как выглядит наш Мир. Мир Сновидений! Приглашаю тебя на прогулку, – и он протянул мне руку.
Я дала имя Императору Найтлингов, и теперь меня ожидал всеобъемлющий трындец от всех подряд. Я не знала, что сейчас происходит с моим отцом и Филиппом, и что вообще происходит в Яви. Не знала, как теперь я буду жить и продолжу ли работать в ФИБИ. Поймёт ли меня Филипп, захочет ли дальше общаться со мной? В голове творилась полная неразбериха.
Но я вложила свою руку в ладонь Императора и утонула в его глазах… и все вопросы и сомнения исчезли, ушли, растворилось где-то в глубинах подсознания…
Император поднял руку и опустившееся на площадь облако, подхватило нас и унесло в сверкающее синевой поднебесье.
И мы летали.
Над прекрасными городами, цветущими пустынями и колышущимися лугами…
В поющих дождях и звучащих созвездиях…
Сквозь хрустальные водопады и мерцающие озёра…
Среди подводных миров, небесных водоворотов, русалочьих стай и гигантских скатов…
Рядом со стаями птиц, драконов, прекрасных бабочек и вихрями листьев…
Над скользящими кораблями, ныряющими дельфинами, бегущими антилопами и кентаврами…
С разноцветными ветрами, морозными, жаркими, свежими штормами и прозрачными медузами…
Пели смеясь…
Молча грустили…
Были счастливы, плача…
Бежали, оставаясь на месте…
Стояли, улетая вдаль…
Плыли, не разнимая рук…
Смотрели вокруг, не отрывая взглядов друг от друга…
Видели, как Смерть рождает Жизнь…
Как Никогда переходит в Вечность…
Как увядает Всегда, вспыхивая и рождаясь Сверхновой…
Прорастают Надежды и устремляются в небо Возможности…
Мы что-то кричали, и были счастливы, что нас слышат…
Шептали, разбивая шёпотом Пустоту…
Существовали Нигде и Повсюду…
Жили Вечно и Никогда…
Разрывались на мелкие кусочки…
Разлетались пылью…
Прорастали Древом…
Стали Всем и Ничем одновременно…
Потому что сейчас это было можно, нужно и правильно!
«…Подытоживая вышеперечисленные факторы, я, Вельш Ирина Максимовна, эмиссар от людей Яви к людям Сновидений Найтлингам, постановляю: запретить заключения Вечных Контрактов, Родителям\ Законным Представителям\Опекунам, имеющим несовершеннолетних детей, в связи с неокрепшей психикой, эмоциональным и физическим здоровьем последних, а так же…»
ЧВЯК!
Спелая красно-фиолетовая маракула шлёпнулась на очередной Очень Важный Документ и расплылась на нём жирной кляксой!
– Пузик! Твою мать! – воскликнула я, становясь от злости такой же фиолетовой.
Потому что переписывала этот долбанный указ уже раз в пятый!
Из букета гигантских солнцецветов высунулась морда. На которой не было и тени раскаяния! Вот честно, она даже улыбалась, мотая ушастой башкой!
Следом за мордой появился весь зверёк.
Он был похож на поросёнка и капибару одновременно, имел растопырчатые листовидные уши, большие синие глаза, мягкие светло-зелёные чешуйки и полупрозрачные крылышки на спине. Последние он тут же расправил и с тихим стрёкотом вылетел из вазы ко мне на стол.
Слизнул кляксу, ещё больше размазывая её по бумаге. Потом вытянул пятачковое рылко в сторону авторучки и вознамерился её съесть.
– Креам! – возопила я, хватая нахала за толстый загривок.
Из соседней комнаты прибежала Найтлинг.
На ней не было привычного кожаного прикида – обычный домашний халатик и мягкие тапки. Кажется, до моего вопля она спала.
– Он опять сбежал от тебя! – упрекнула я. – Мне документы сдавать завтра, а я никак закончить не могу!
– Он просто соскучился, – буркнула Креам, забирая у меня то ли похрюкивающего, то ли мурчащего зверька. – Это же твой питомец!
Да, эта летающая катастрофа была моим домашним питомцем. Счастьем и наказанием в одном лице. Назывался сей зверь имрау и был пока что детёнышем.
Завёлся он нечаянно, когда в последний визит в Мир Снов я нечаянно погладила увиденное создание и в шутку пожелала такого же себе. Откуда мне было знать, что теперь каждое моё слово воспринимается Миром Снов всерьёз и исполняется, с одобрения Императора?! А он, гад такой, был рядом и одобрил!
И вот теперь у меня есть это безобразие, милое, несносное, любопытное, и непоседливое!
– К тому же у него сейчас эмоциональная привязка, он же ещё маленький! – продолжала Креам, почёсывая Пузику пузико.
– Она у него уже два года идёт, – негодующе сказала я. – Ты же говорила – пока не вырастет.
– Он и не вырос ещё, – пожала плечами Найтлинг. – Имрау растут восемьдесят лет, а взрослеют в сто сорок.
– А… – икнула я. – А какого же размера он вырастет?
– В среднем самки достигают размеров… примерно с этот стол, – прищурившись, оценила Креам. – Пузик – самец, так что думаю. Будет немного покрупнее. Смотря, ещё чем и как он питается…
– Чем и как? – нервно рассмеялась я. – Да он лопает всё, что под рыло попадётся! Короче, мне светит зверь с хороший автомобиль!
– Сама виновата! Балуешь! – обличила Креам. – Я вчера видела, как вы под фильм слопали тарелку траффлов! И корзину с маракулами заодно!
Я сконфужено молчала. Было, чего уж отпираться. Сейчас, когда я шастала между Явью и Сновидениями, мне требовалось очень много есть. Организм сжигал съеденное моментально, и я постоянно ощущала чувство голода. Так что да – и траффлы и маракула… причём пустые тарелку и корзину доел Пузик.
Оправдаться я не успела – дверь в мой кабинет распахнулась, и вбежал Филипп.
Вид у него был донельзя взъерошенный и злющий.
– Ты знаешь, что натворил твой Император?! – не поздоровавшись, выкрикнул он.
– Почему мой? Он Найтлингов, – посмеиваясь, отозвалась я. – Натворил за последние сутки? Давай, удиви меня!
– Щас удивлю! – зловеще пообещал Филипп, вынимая планшет и отыскивая в соцсетях проступок Императора.
Открыл Ютуб, где в очередном выступлении Император говорил, как он доволен сложившимся тандемом «человек и Найтлинг», как рад, что я оказалась разумным, внимательным и неподкупным эмиссаром, так много сделавшим во благо процветания, как людей, так и Найтлингов. И главное, что его особым Приказом, он позволяет будущим отпрыскам семьи Вельш в любое время посещать Мир Сновидений и занимать среди Найтлингов управляющие должности!
О как!
– Петенька, – умилилась я. Даже носом шмыгнула.
Подняла взгляд на пыхтящего Филиппа.
– Что именно тебя не устраивает? Считаешь, я плохо делаю свою работу?
– Причём тут это? Он же… Какого он распоряжается нашими детьми?! Ведь теперь мне твою фамилию брать придётся!
– Нашими? – вскинула я бровь. – Мы ж ещё не поженились, а ты уже о детях…
– Ты… передумала? – хватаясь за сердце, позеленел Филипп. – Или опять хочешь отложить?
– Не хочу, – рассмеялась я. – Хватит, наоткладывалась!
Мы с Императором вернулись три года назад.
Вышли из Мира Сновидений, оказавшись в одном из городов Найтлингов.
Как пояснил Император – для моей безопасности.
После нашей с ним прогулки по снам, что-то произошло. Моя Нить Пребывания и его Точка срослись и перемешались. Мы Познали друг друга на каких-то несуществующих в Яви уровнях. И теперь мне были доступны его желания, волнения и страхи. А ему – мои.
Так что Император легко и кратко сказал всем жаждущим взять меня в оборот, что если мне, моей семье или близки мне людям будет причинён хоть малейший вред – то Найтлинги сперва уберут ВСЕ управляющие верхушки, а затем в назидание остальным людям устроят такое ШОУАПОКАЛИПСИС, после которого Явь рухнет… хорошо если в Средневековье! А то ведь и с каменными топорами бегать придётся и мамонта добывать!
Потом был вояж по странам и городам, просто ради вежливости, потому что Император уже выбрал нашу страну и мой город. Приятно, чёрт возьми. Хотя я прекрасно понимала, что выбор был сделан из-за меня. Но я тоже не желала, чтобы Найтлинги кривились, делая хорошую мину при плохой игре, потому, обсудив всё с Императором, внесла поправки – после восхождения на престол Император может САМ путешествовать по любым странам и городам, будь то Явь или Сны, и принимать решения не советуясь ни с кем. Кроме меня! Вдвойне приятно!
Церемония воцарения шла сразу в двух мирах – в Яви и в Сновидениях – и транслировалась по всем каналам, через интернет, и чтоб не мелочиться – над всем миром Яви в небе во всю дурь!
Это было поистине феерическое зрелище!
Найденный мной Император Найтлингов взошёл на трон и получил имя Паторос. Для этого пришлось доказать ему, что это разновидность уже данного ему имени.
Ну, не Петенькой же его звать, в самом деле!
Петенька он только для меня и то наедине, если вдруг такое случается. И да, я относилась к Императору, как к своему сыну. Взрослому, но немного бестолковому. Которого надо учить, направлять и подсказывать.
Получив должность эмиссара, я взяла в помощники Филиппа и Креам и мы бесконечно принимали потоки предложений, жалоб, рекомендаций, просьб и прочего, как от людей, так и от Найтлингов.
Обсуждали всё это с Паторосом и принимали тот или иной закон о сотрудничестве или запрещали его. Я не собиралась давать людям в руки оружие, существовавшее в Снах!
А вот о лекарствах и аппаратах можно было подумать. Оставались и продукты, приправы, техника и электроника. Но вот с живыми существами я склонялась к мысли о запрете, хотя мы рассматривали вариант о парках с флорой и фауной мира Снов. Разумеется, подобное могло существовать лишь в городах Найтлингов. А значит, нужны были города, или места, которые будет разрешено посещать людям.
И многое-многое ещё придумывали, обдумывали и обсуждали и разумеется, делали мы, и были до такой степени загружены, что когда Филипп осмелился сделать мне предложение, свадьбу пришлось то и дело откладывать на неопределённый срок!
И вот теперь, по истечении долгих трёх лет мы наконец-то должны были пожениться.
Свадьба через неделю, а я снова погрязла в очередных указах, законах и поправках к ним!
– Ирка! Отложи бумажки и поговори со мной! – потребовал Филипп, отнимая у Креам Пузика и одним взглядом выпроваживая её из кабинета.
Та понятливо хмыкнула и умелась, плотно закрыв дверь.
– Я соскучился неимоверно, – пожаловался мужчина, усаживаясь на соседний стул. – Ты носишься по Яви и Снам, и я не знаю, где моя невеста! И ты что, опять помолодела? – он внимательно меня оглядел.
- Неа, - отрицательно помотала я рассыпавшимися из причёски кудрями. – Ты просто отвык немного!
Став эмиссаром я была обязана ходить вместе с Паторосом в Мир Сновидений, чтобы точно знать, как выглядит – действует то или иное запрошенное людьми и какие от него могут быть последствия в обоих мирах.
В Мире Сновидений я выглядела молодой девушкой и сперва не обратила внимания на то, что в Яви стала изменяться. Но однажды утром, глянув в зеркало, увидела там почти ту же девушку, что и в снах. Сначала не поняла – проснулась я вообще или нет? А потом побежала скандалить к Паторосу – мол, какого фига я так выгляжу, кто ему позволил менять мне облик? Где мои пышные телеса и килограммы?
На что Император отпёрся, что это вовсе не он, а сам Мир Сновидений! После нашей Прогулки с Познанием на разных Уровнях Мир Снов принял меня! И изменил по своему вкусу. К тому же, процессы старения в моём организме замедлились и, судя по оговоркам и намёкам от Патороса, мне светила очень долгая жизнь! Не иначе, чтобы воспитывать Пузика!
Первое время я нервничала, скрывала от Филиппа произошедшее со мной, боясь, что он передумает вообще общаться с такой, как я.
Но он всё равно узнал, понял мои страхи и только хмыкнул, пожелав быстрее стать моим мужем. Мол, у него-то жизнь не так длинна, надо успеть и детей вырастить и желательно до внуков доскрипеть.
Ну, насчёт не длинной жизни мы ещё посмотрим, я уже прорабатываю это вопрос с Императором.
- Ты, невеста, платье-то выбрала? – прервал мои воспоминания без пяти минут муж.
– А как же, – хмыкнула я. – Креам, между прочим, принимает в этом самое прямое участие и потому с горящими глазами выбирала вместе со мной!
– Уже боюсь, – жамкая разомлевшего у него на коленях Пузика, вздрогнул Филипп. – Как вспомню её агрессивные наряды… Надеюсь, ёжика на затылке ты выстригать не собираешься?
– Не собираюсь, – рассмеялась я, сталкивая Пузика с колен жениха и устраиваясь там сама. Зверь подумал и завалился спать прямо у нас под ногами.
– Если выстричь – шляпку не на что будет закреплять!
– А будет шляпка? – заинтересовался Филипп. – Какое у тебя вообще платье? Хоть белое?
– Будет. Не хочу, чтобы за мной три километра фаты таскали! Какое платье – не скажу, не белое – шампань, но поверь – красивое!
– Верю, – прижал меня к себе Филипп. – Ты в курсе, что Чейз с согласия Императора соединил для свадьбы Материю Яви и Сновидений? Теперь там совершенно безумный по красоте и необычности то ли парк – ресторан – клуб – берег океана, и ещё всякое безобразие… Очень гармонично смотрится, между прочим!
– Безобразие и гармонично? – рассмеялась я. – Гостей много планируется?
– А ты думала? Эмиссар и её помощник женятся, это вам не Пузик чихнул! Думаю, по зрелищности – второе после восхождения на престол Патороса.
– Как бы сие пережить? – вздрогнула я. – Мне это восхождение до сих пор аукается!
– Переживём! – Филипп поближе притянул меня к себе. – А потом сбежим отдыхать. Желательно в Мир Снов, чтобы никто раньше времени не беспокоил!
– Ладно, куда скажешь, – я позволила обнять меня более интимно, чем разрешала обстановка.
– Хорошо, – Филипп обрадовался и потянулся за поцелуем. – Место и угощение будет готово, платье тоже, гости приглашены, подарков боюсь, натащат дикую кучищу! Надеюсь, мы ничего не забыли?
– Кое-что ещё надо сделать, – наклонилась я к нему.
– Что? – вскинулся мой мужчина.
– Подарить Тамарке бутылку самого дорогого и лучшего шампанского с буковкой «Н»!
Император без имени
© Copyright: Джей Стенс, 2026
Свидетельство о публикации №226083001206
Свидетельство о публикации №226083001206
Рецензии