Сказки для взрослых. Пани Моника

Новая школа, в которой мне предстояло учиться, находилась в столице, и ученики из провинции жили в интернате, где каждый день проходили курс на выживание в экстремальных условиях.

Мне было 13 лет, когда, впервые в жизни - и, как оказалось впоследствии,навсегда - я оторвался от родителей.

Выйти в город  можно  было только при наличии пропуска, выданного дежурным воспитателем, фиксировавшим время ухода и прихода воспитанников. Этот пропуск следовало предъявлять вахтеру и записываться в специальном журнале. Как же все не любили это делать! Неистребимая тяга к независимости и самостоятельности заставляла нас ненавидеть всех тех, кто, так или иначе, олицетворял для нас притеснителей и препятствовал нам жить, как жили свободные люди. Словом, именно вахтершу Монику Раймондовну мы ненавидели больше всех. Конечно, настоящей ненавистью чувство, которое мы к ней испытывали, не было - откуда было ему взяться? - но желание пошалить и развлечься заставляло нас делать вещи подчас достаточно злые, хоть и не жестокие. Этот процесс получил название «изведение Моники».

Сколько ей было лет, никто не знал, но подозревали, что почти сто. Во всяком случае, вид у нее был такой! Когда-то бывшие рыжими, аккуратно уложенные волосы, крючковатый нос, морщинистое лицо и живые, блестящие глаза - такой мне запомнилась Моника Раймондовна.

У меня всегда были склонности к шалостям, о чем мои родители, конечно, подозревали, но у меня всегда получалось морочить им голову и изображать из себя паиньку. Но, оставив отчий дом, я очень быстро понял, что носить маску хорошего мальчика больше было не нужно, родители все равно ничего не узнают!
Другими словами, идея изводить Монику принадлежала мне. Но одному это было делать не только скучно, но и рискованно - мало ли что могло пойти не по плану?!
И потому я решил собрать команду из друзей, у которых было похожее на мое чувство юмора.
Изводителями Моники Раймондовны стали трое - Таня, Лена и я. В то время, как двое из нас устраивались на вахте под предлогом ожидания звонка от родителей, третий звонил из расположенного в соседнем холле телефона-автомата на вахту.
    - Алло, здравствуйте, - говорил он, - это милиция?-
    - Нет, - вежливо и спокойно отвечала ему вахтерша, - это не милиция. И клала трубку.                Через несколько секунд снова раздавался звонок. 
- Алло, здравствуйте, - говорил голос в трубке (а бывшие в курсе зрители начинали покатываться со смеху): это милиция?
- Нет, - все еще  вежливо, но уже напряженнее, отвечала вахтерша, - это не милиция.
И опять клала трубку.
И так продолжалось, пока вахтерша не начинала орать диким голосом.

Конечно, очень скоро этот тип изведения быстро нам наскучил, и мы решили применить более устрашающие  методы.
В небольшом помещении перед кабинетом секретаря никогда не было света, зато там стоял стол, под которым я обнаружил какие-то тяжеленные штуки. Пока мои напарницы отвлекали внимание вахтерши, я, под покровом темноты, проскальзывал в эту комнатку, устраивался под столом и самозабвенно грохотал этими железяками по полу. Через некоторое время приходила Моника Раймондовна и дрожащим голосом спрашивала: « Кто здесь??». Я слышал, как давилась от хохота моя команда, и изо всех сил сдерживал душивший меня смех. Но игра была настолько захватывающей, что я не мог себя выдать и потому сидел тихо.
Но скоро и этот вид изведения нам наскучил.
Новым развлечением стало занятие немного необычное, но очень распространенное среди наших одноклассников-минчан. Мы жили на втором этаже, но со стороны внутреннего двора проникнуть в здание через балкон не составляло никакого труда, благодаря чему наши городские друзья приходили к нам и уходили, когда хотели.
Мы решили попробовать действовать примерно по той же схеме: вечером я спускался через балкон на улицу, огибал здание, звонил в дверь и заставлял вахтершу меня впускать… И так несколько раз подряд, пока напряжение не достигало предела. Конечно, я контролировал ситуацию и останавливался (хоть и с большим сожалением !) прежде, чем она понимала, что один и тот же воспитанник десятый раз подряд проходит через вахту.
Как же это было весело!

И, тем не менее, несмотря на переполнявшие меня эмоции и желание продолжать веселиться и издеваться над бедной женщиной, однажды наши демонические эмоциональные эксперименты прекратились. Благодаря силе искусства! Поистине неисповедимы его методы воздействия на людей! Я  также исключением не стал.

Как-то, в ожидании еженедельного родительского телефонного звонка, я сидел настолько  рядом с читавшей толстую книгу Моникой Раймонодовной, что смог увидеть, чем именно было поглощено ее внимание. Это был роман «Сестры Ричиньские» Стефана  Жеромского на польском языке. Самое интересное, что я тоже читал эту книгу, хоть и в переводе. О чем я, конечно, незамедлительно сообщил вахтерше. Хотите верьте, хотите нет, но она настолько ко ме прониклась, что с тех пор мы стали хорошими друзьями. Мы часто разговаривали на литературные темы, обсуждали книги, которые читали, делились впечатлениями. Удивительно, как в одном человеке сочетались такие противоречивые черты характера: жесткость и требовательность к выполнению правил только оттеняли ее природное чувство юмора и остроумие. Никогда не забуду, как она прокомментировала внешний вид одной из наших интернатских девушек, надевшей бриджи, которые выглядели на ней слишком уж нелепо.    
    - Дааааа, - задумчиво протянула Моника Раймондовна , провожая ее насмешливым взглядом, а потом добавила вполголоса, так, чтобы слышал только я: «Я сказала бы, что брюки идут не всем!»
Я всегда любил смеяться очень громко, но в тот раз я превзошел сам себя - может, потому, что смеялись мы вместе?

Очень скоро после этого Моника Раймондовна ушла на пенсию, и нашу компанию стало снова одолевать непреодолимое желание пошалить, а подходящей жертвы все не было…
Пока однажды, в качестве няни,  не появилась она - мощнейшая, крашенная в блондинку, тетка, работавшая до того проводницей на железной дороге. И мы поняли, что наш час настал опять. Нине Ивановне была свойственно появляться из ниоткуда и распугивать нас своим громоподобным голосом. Потому она и получила  кличку «Радиация»!