Про солёный пирог

— А ещё у меня брат был. Младший, Серёжка. Вот про него расскажу. Потому что это он однажды решил испечь пирог. А дело было так.
Мама ушла на работу. Она тогда в поле работала, на ферме. Рано ушла, чуть свет, и сказала нам:
— Сидите дома, никуда не ходите. Бабушка на собрание ушла, я к обеду вернусь.
А сама нам по кружке молока налила, хлеба с маслом отрезала и убежала. Мы остались вдвоём с Серёжкой.
Серёжке тогда лет семь было, мне — десять. Сидим, скучаем. За окном дождь моросит. Серое небо низко-низко висит, на улицу и носа не высунешь — грязно, ветер, слякоть. В избе тихо, только часы тикают на стене — большие такие, с маятником. Маятник ходит: тик-так, тик-так. А ещё муха жужжит у окна. И от этого жужжания ещё скучнее становится.
Серёжка лёг на пол, ногами болтает, в потолок смотрит. Потом сел, вздохнул:
— Ску-учно-о-о…
Я говорю:
— Почитай книжку вон. Вон на этажерке сказки лежат.
— Не хочу, — говорит. — Я все уже перечитал.
— Тогда давай в шашки сыграем. Вон, на подоконнике стоят.
Серёжка поморщился:
— Не хочу. Ты всё равно всегда выигрываешь. У тебя шашки вон какие хитрые, ты меня всегда обходишь.
— А ты не поддавайся, — говорю. — Хитрее будь.
— Не могу, — вздыхает. — Я сегодня не хитрый. Я сегодня скучный.
Сидим. Молчим. Дождь за окном всё моросит и моросит. По стеклу капли бегут, одна за другой. Серёжка встал, подошёл к окну, пальцем по стеклу провёл — разводы отпечатками остались. Потом нарисовал на запотевшем стекле рожицу.
— Вот, — говорит. — Это я.
— Красивый, — говорю. — Прямо вылитый.
Он засмеялся, стёр ладонью. Опять сел на пол. Вздыхает. И тут вдруг как подскочит! Глаза горят, аж подпрыгивает на месте:
— А давай пирог испечём! Мама придёт — удивится! Бабушка придёт — похвалит! Вот обрадуются-то!
Я говорю:
— А ты умеешь?
— Чего там уметь! — говорит. — Я видел, как бабушка делает. Смешал муку с водой — и готово. Чего там такого? Всё просто, как дважды два.
Ну, я тоже не особо разбиралась. Мы тогда с бабушкой пекли, но я в основном рядом крутилась, мукой пачкалась да тесто щипала. А сама никогда не пробовала. Давайте, думаю, попробуем. Всё веселее, чем в окно смотреть. И потом — если у Серёжки получится, мама и правда обрадуется. А если не получится — так мы же дети, нас никто ругать не будет, та и ладно.
Пошли мы на кухню. А кухня у бабушки — это знаете, какая? Это вам не какая-нибудь современная кухонька! У бабушки кухня — это полцарства! Печка большая, белёная, с лежанкой, где зимой спать тепло. Половики домотканые на полу: бабушка сама ткала, ещё когда молодая была. Стол деревянный, огромный, за ним вся семья помещалась — и бабушка, и дедушка, и тётки, и дядьки, и все мы, ребятишки. От стола этого всегда пахло хлебом — даже когда на нём ничего не лежало. Потому что хлеб на нём резали каждый день, и дух этот въелся в дерево навсегда. В углу — рукомойник, над ним полотенце с петухами вышитое. Бабушка сама вышивала, крестиком. Петухи красные, гребешки золотые. На полках — банки, горшочки, чугунки. А под потолком, на верёвках, пучки трав сушатся — мята, зверобой, ромашка. Запах от них — на всю избу! Так пахло только летом, когда бабушка в лес ходила или на луг, травы собирала. А ещё яблоками пахло — потому что на печке в мешке лежали антоновские яблоки. Они к зиме лежали, дозревали. Залезешь на печку — а там тепло, яблоками пахнет, и так уютно!
Серёжка сразу к полке побежал:
— Где тут мука? Вон она! — И достал большой мешок.
А мешок тяжёлый! Серёжка его тащит, кряхтит, ножками семенит. Я помогаю. Поставили мешок на стол. Развязали. А там — мука. Белая, рассыпчатая, как снег. Серёжка запустил руку в муку, достал горсть, понюхал.
— Хорошая мука, — говорит важно. — Белая. Почти снег. Прямо как настоящая пшеничная! Слышишь, как пахнет?
Я тоже понюхала. Пахнет хлебом, только сырым, мукой пахнет. Таким тёплым, домашним запахом.
— Ладно, — говорю. — Мука хорошая. Давай дальше.
Серёжка аж загордился. Грудь колесом ходит, руки в боки:
— А я знаешь какой повар! Я ещё щи умею варить. Ну, почти умею. В смысле, видел, как варят. Мама говорит: «Серёжка у нас будет кулинаром, когда вырастет».
Я засмеялась:
— Давай лучше пирог печь, чем щи затевать. Щи — это нам ещё капусту искать надо, морковь, лук, а её не найдешь сейчас. А мука — вот она, в мешке.
Нашли мы миску большую, деревянную. Бабушка в ней тесто всегда месила. Насыпали муки — полмиски, не меньше. Серёжка говорит:
— Теперь воды наливай! Только не сильно много. Бабушка всегда говорит: «Тесто воду любит, но в меру. Перельёшь — будет липнуть. Недольёшь — будет крутым».
Налили воды из рукомойника — полкружки. Ложкой стали мешать. А тесто липкое! К ложке прилипает, к рукам липнет, к миске липнет. Серёжка руками месить начал — а оно от рук бежит. Он его обратно собирает, а оно опять бежит. Как живое! Прямо ускользает, и всё тут.
— Ой, — говорит, — а у бабушки почему-то не убегает. Сидит себе в миске, и ничего.
— Потому что бабушка с ним разговаривает, — говорю. — Ты слышал? Она всегда, когда месит, приговаривает: «Тесто, тесто, не ленись, в пирог превратись».
Серёжка посмотрел на меня с подозрением:
— Это ты придумала?
— Честно-честно! — говорю. — Сама слышала. Бабушка всегда так делает. Она ещё и не то приговаривает! Она ещё когда поднимает тесто, говорит: «Расти, моё золотце, расти, моё сладкое».
Серёжка подумал-подумал и тоже наклонился к тесту:
— Тесто, тесто, не ленись, в пирог превратись!
И так серьёзно! Аж брови сдвинул! Я чуть не засмеялась, но сдержалась. Серёжка старался, нельзя его перебивать.
А тесто, представьте, и правда послушалось. Перестало разбегаться и собралось в комок. Серёжка обрадовался:
— Работает! Ты видела? Работает!
— Видела, — говорю. — Бабушкин секрет. Теперь тесто у нас послушное будет.
— А что ещё она приговаривает? — спрашивает Серёжка.
— А ещё она, когда соль кладёт… — начала я.
И тут Серёжка перебил:
— Соль! Точно! Бабушка всегда соль кладёт! Я видел! Она берет солонку и… — он замолчал, задумался. — А сколько она кладёт?
Я хотела сказать: «Щепотку», — но Серёжка уже взял солонку, которая на столе стояла. А в солонке этой бабушка на день соль насыпала — полная, до краёв. И Серёжка, не будь дурак, высыпал ВСЮ СОНУ. Всю! До последней крупинки!
Я аж рот открыла:
— Ты чего?! Много же!
— Ничего не много! — говорит. — Бабушка вон сколько сыплет! Я видел, как она кашу солит — вон целую горсть! Значит, и в пирог надо не меньше.
— Да нет же! — говорю. — Бабушка в кашу сыплет столько, а в пирог — щепотку. Она всегда так делает. Щепотку!
— А я думал, чем больше — тем вкуснее! Как сахар в чае. Чем больше сахару — тем слаще! Значит, чем больше соли — тем солонее! А солонее — это же вкуснее!
Спорить не стала. Всё равно уже поздно — соль-то растворилась. Серёжка ложкой размешал — и вот уже тесто у нас солёное, наверняка. Да я и не знала, сколько это — «щепотка». Может, он и прав? Может, в пирог в самом деле много соли надо? Я же никогда не пекла!
Мы даже не поняли, что натворили. Просто слепили пирог. Серёжка взял тесто, стал его мять, катать, прихлопывать. Получилось что-то круглое, но кривое. На лягушку похожее. Серёжка посмотрел на него и говорит:
— А почему он не круглый?
— Потому что круглые только у бабушки получаются, — говорю. — У нас — лягушка.
Серёжка хмыкнул, но спорить не стал. Сам же лепил, как умел. Он даже попробовал его прихлопнуть — сверху ладошкой шлёпнул. Пирог стал плоский, но всё равно кривой.
— Ладно, — говорит. — Лягушка так лягушка. Зато вкусная будет!
Засунули пирог в духовку. А как засунуть? Противня у нас не было, а лист большой, тяжёлый — чугунный. Серёжка его двумя руками поднял, на полпути чуть не уронил. Я подхватила. Вместе дотащили до печки. А там задвижка чугунная, тяжёлая. Отодвинули. Сунули лист внутрь. Закрыли.
Серёжка руки об фартук вытер — а фартука-то на нём и не было! Мама потом долго ругалась, что вся одежда в муке, что на лавке мука, на полу мука, на столе мука. Но это потом.
Ждём. Сидим на табуретках, смотрим на печку. Серёжка в нетерпении ёрзает:
— А долго печься?
— Бабушка всегда говорит: «Пирог готов, когда запах пойдёт по всей избе», — говорю.
— А если запах не пойдёт? — спрашивает Серёжка.
— Пойдёт, — говорю. — Ты же соль насыпал. От соли всегда запах идёт.
Серёжка задумался:
— А от муки?
— От муки — хлебом.
— А от соли?
— От соли — солёным.
Серёжка кивнул, довольный. Сидим. Нюхаем. Минут через двадцать Серёжка говорит:
— Что-то пока не пахнет.
— Терпи, — говорю. — Печка ещё не разогрелась как следует. Дрова только-только разгорелись.
Ещё через десять минут Серёжка вскочил:
— Пахнет! Пахнет! Доставай!
А я тоже учуяла — запах тёплого хлеба поплыл по кухне. Такой вкусный, родной, бабушкин! Я аж улыбнулась. Смотрю на печку, а оттуда дымок идёт. Наверное, пирог наш подгорает маленько.
— Доставай, доставай! — кричит Серёжка. — А то сгорит! Мы же потом его есть будем!
Открыли мы печку. Достали лист. А там — пирог. Румяный, красивый! Корочка золотистая, местами даже тёмно-коричневая — ну, подгорел чуть-чуть, так это даже красиво. Серёжка аж подпрыгивает:
— Смотри, какой! Прямо как у бабушки! Ну, почти!
Поставили мы пирог на стол. Стоим, любуемся. Серёжка аж светится от гордости:
— Мама придёт — не поверит! Сами испекли! Первый раз — и так получилось!
Я говорю:
— Давай хоть попробуем, а то вдруг что не так.
— Да всё так! — машет рукой. — Смотри, какой красивый! Ну, отломи кусочек, попробуй.
Отломила я кусочек. А он горячий, из рук летит, я его с ладошки на ладошку перекидываю. Подую на него. Откусила.
И тут… Глаза у меня сами собой на лоб полезли. Такая соль! Как будто я ложку соли в рот взяла! Я прожевать пытаюсь — а не могу, слёзы выступили. Серёжка смотрит на меня:
— Ну что? Вкусно?
А я молчу, жую. А сама думаю: как теперь выплюнуть, чтобы он не обиделся? Проглотила кое-как. Выдохнула.
— Пирог… как пирог, — говорю. — Только вот… соль… А ты сам попробуй.
Серёжка отломил кусочек. Откусил. И тут глаза у него стали круглые-круглые. Жуёт, жуёт — а проглотить не может. Лицо сморщил, как будто лимон целиком съел. А потом как закричит:
— Воды! Воды дай!
Налила я ему воды. Выпил он полкружки, выдохнул:
— Ух! Солёная!.. В смысле — пирог солёный, а не вода.
Тут я засмеялась. Он на меня смотрит, я на него. И оба в муке белые, как два мельника. И пирог этот солёный на столе лежит, румяный, красивый, а есть его невозможно.
Сидим мы такие, смотрим на этот пирог. И так нам смешно стало! Я говорю:
— Ну что, Серёжка, кулинар ты наш.
А он вздыхает:
— Я же не знал, что соли много нельзя. Я думал, чем больше — тем лучше. Как сахар в чае.
— Так ты бы попробовал сначала, — говорю. — А то сыпал — не мерил. Ты же даже не попробовал, сколько соли в ложке.
Серёжка помолчал, потом улыбнулся:
— Зато у нас теперь пирог для очень солёных гостей. Если такие придут — угостим.
— А если не придут? — спрашиваю.
— Тогда… волку отдадим? — засмеялся он. — Помнишь, в сказке: «Я колобок, колобок, я от бабушки ушёл…»
— Ага, — говорю. — Только наш пирог от любого волка сам убежит. Такой солёный!
Посмеялись мы, попили чай с хлебом — потому что пирог есть было невозможно. А куда пирог делся? А вот что мы с ним сделали. Посмотрели, посмотрели на него, и Серёжка говорит:
— А давай его курам отдадим? Пусть и куры посмеются.
Я говорю:
— Куры, может, и не смеются, но склюют.
Взяли мы пирог, пошли в курятник. Куры наши — Рябка, Пеструшка, Чернушка — как увидели угощение, сбежались. Склевали весь пирог. А потом… пить побежали. К корыту. Все три. И так смешно было смотреть, как они воду пьют, головы запрокидывают!
Серёжка глянул на них и говорит:
— Всё, теперь куры у нас самые солёные в деревне.
— Зато довольные, — говорю. — Вон как напились.
Когда мама пришла, Серёжка ей так и сказал:
— Мам, мы пирог испекли! Только он получился… для очень солёных гостей.
Мама сначала не поняла:
— Каких таких солёных?
А потом попробовала кусочек — а мы ей кусочек оставили, на всякий случай. Она как откусила — так и замерла. А потом засмеялась:
— Ну, Серёжка, кулинар ты наш! В следующий раз будем соль отдельно от муки хранить.
Вытирает слёзы от смеха, а сама говорит:
— Ну что за пирог! Вся соль, что на весь дом была, — в нём!
А Серёжка говорит:
— А в следующий раз я вообще без соли сделаю. Буду сладкий пирог печь. С вареньем.
Я говорю:
— Только смотри, варенье тоже не перепутай. А то будет пирог «сюрприз».
Мама ещё долго смеялась, а когда бабушка с собрания пришла, рассказала ей всю историю. Бабушка сначала покачала головой, а потом улыбнулась и говорит:
— Ну что, Серёжка, придётся тебя учить, как перед печкой стоять. Тут, брат, наука особая. Не всё огород копать, надо и в кухне бывать.
А Серёжка говорит:
— Вот теперь буду знать: соль на вкус пробовать надо, а не горстями сыпать.
И знаете что? Через неделю он испёк пирог с яблоками. Ну, мы ему помогли — бабушка подсказывала. Соли положили одну щепотку. И сахару — сколько надо. Пирог получился — загляденье! Немножко подгорел с одного боку, но зато — сладкий. Весь дом съел. А курам на этот раз ничего не досталось.
Вот такой у меня брат был — выдумщик! Я его потом ещё долго дразнила: «Солёный пирог отменный, пальчики оближешь!» А он только отмахивался:
— В следующий раз точно получится!
И ведь правда — получилось.