Погодные выкрутасы летнего отдыха на море...

Гриша из Тамбова всегда считал, что море, это что-то из области фантастики, вроде летающих тарелок или честных выборов. Он видел его только в телевизоре, где оно ласково плескалось за спиной ведущего прогноза погоды, и на этикетке дешёвого шампуня, где оно было неестественно голубого цвета. Поэтому, когда его начальник, сжалившись, выдал ему премию и месячную путёвку в Анапу, Гриша воспринял это, как знак свыше.

— Всё, — сказал он своему коту Борису, упаковывая в рюкзак три пары носков, надувной круг и справочник по выживанию в дикой природе. — Я увижу шикарную  стихию!
Я коснусь вечности!

Борис скептически посмотрел на его  круг и громко чихнул...

Дорога была долгой...
Поезд «Тамбов — Анапа» провонял  жареными курами, чужими носками и вселенской дорожной  тоской. Гриша сидел у окна и представлял, как он, загорелый, красивый, стоит на белом песке, а волны с тихим шелестом лижут его пятки, словно огромные ласковые коты. Он даже приготовил вступительную речь к морю: «Здравствуй, солёное чудовище! Принимай меня в свои ласковые  объятия!».

Реальность встретила его уже на перроне вокзала «Анапа». Она встретила его еще более вонючим запахом чебуреков и перегретого асфальта, а также дядей Мишей, который держал табличку «Товарищ? Ко мне иди ! Недорого совсем! Не пожалеешь!».

— Алло, дружище, я твоё спасение! Я туточки!, — орал дядя Миша, впихивая его в старую «Ладу», у которой кондиционером служила открытая форточка и мокрая тряпка на приборной панели. — Ты первый раз сюда? По лицу видно! У тебя ещё взгляд совсем не стеклянный. Ничего, к вечеру будет похож на стёклышко!

Гриша смотрел в окно. Деревья здесь были какие-то угрюмые, пыльные, и больше походили на веники, которыми дворники подметают улицы. Вместо райского пения птиц,  гудки маршруток и крики: «Недорого! Шаурма! Горячая кукуруза!».

— А где море? — робко спросил Гриша.

— А вон там, за тем санаторием, — махнул рукой дядя Миша. — Но ты не спеши. Сначала обживись. Заселись, отдышись. Море никуда не убежит. Если только ветром не сдует! За, ха, ха...

Гриша не понял шутки, но вежливо ответно засмеялся...

Сняв комнату у бабушки Зины, которая пропиталась насквозь запахами  пирожков  и нафталина( нуу, сколько же можно везде так пахнуть?), Гриша наконец-то вышел к морю. Он шёл по набережной, торжественный, как олимпийский факелоносец. На нём были новые шорты с разноцветными  утками, футболка с надписью «I love Miami» (купил за 200 рублей ещё у себя  на рынке) и сандалии на толстой подошве.

Первое, что он увидел, была равнина из лежащих  спин. Пляж в Анапе летом выглядит,  как огромная сковорода, на которой жарятся человеческие тела с разных сторон. Свободного места не было даже для мух, но мухи всё равно прилетали и нагло садились на лица отдыхающих.

Гриша протолкался сквозь толпу, расстелил полотенце (аккурат между женщиной, которая читала какой-то детектив, и мужчиной, который копал яму, чтобы закопать своего ребёнка в песок). Он зажмурился и сказал:

— Море, я пришёл к тебе!

Море тихо хлюпнуло. Оно было сейчас  не голубым, как на этикетке шампуня. Оно было бурым у берега, зелёным чуть дальше и покрыто плёнкой какой-то радужной субстанции с месивом водорослей. Гриша осторожно макнул палец в воду.

— Солёное? — спросил он у соседки.

— Не, как горькая водка, — ответила она, не отрываясь от детектива. — Ты иди, иди смело! Не напейся только! Тягуна бойся!

— Тягуна? — Гриша даже вздрогнул. Это прозвучало для него,  как имя монстра из фильма ужасов. — А что это такое?

— Ну, вода такая. Втягивает и уносит к чертям! Если почувствуешь, что куда-то плывёшь по горизонтали от берега, хотя и  стоишь,  кричи, как можно громко. Мы потом выловим тебя...

С этими словами она перевернулась на другой бок, предоставив Гришу его же судьбе.

Гриша принял очень волевое решение:

— «Надо! В первый раз  просто зайду  по колено».

Он вошёл в воду. Вода была тёплой, как парное молоко, и отдавала йодом и немного бензином, наверное от скутеров недалеко от них. Гриша стоял, смотрел на горизонт и чувствовал себя покорителем океана. Но тут его сандалия на левой ноге куда-то нахально поплыла. Сама. Без него!

— Эй, — сказал Гриша сандалии. — Стоять!

Сандалия не слушалась. Она весело крутилась у его ноги и пыталась уплыть в сторону Турции.

— Тягун что ли?! — догадался Гриша. — Спасите!

Он громко вскрикнул, подпрыгнул на одной ноге и шлёпнулся в воду, взбаламутив всю прибрежную муть. Под водой он открыл глаза и увидел целый мир: тут были обрывки водорослей, пластиковые стаканчики, чья-то заколка для волос и, кажется, монета достоинством 10 рублей. Гриша вынырнул, кашляя и отплевываясь, и понял, что его  сандалия уплыла безвозвратно. Тягун был им побеждён, но успел лишить  обуви.

— Ну,  как тебе море? — крикнул ему дядя Миша, который, как выяснилось, подторговывал тут рядом  же горячей кукурузой.

— Восторг полный! — прохрипел Гриша, отжимая трусы. — Оно, как живое! Оно меня раздевает и разувает!

Лето в Анапе,  это не сезон, это испытание на прочность. Гриша быстро понял, что отдых,  это когда ты с утра медленно плавишься, а к обеду превращаешься в желеобразную субстанцию...

Он купил себе панамку, но она сразу прилипла к голове, как вторая кожа. Казалось, что воздух можно было резать ножом, и этот нож прилипал к руке. Дышать было сложно. Солнце висело над головой, как гигантская лампа, которая решила доказать всему миру, что земля,  это просто обычный стейк на сковороде...

Гриша решил, что спасение его только  в море. На второй день он смело взял надувной круг и поплыл. Но как только он отплыл на пять метров от берега, произошло необъяснимое. Море, которое ещё минуту назад было тёплым и сонным, вдруг превратилось в кипящий бульон. Поднялся ураганный  ветер...

— Ураган! — заорали женщины на берегу.

— Шквал! — поправил их дядя Миша, убирая кукурузу.

Гриша, сидя в кругу, начал быстро вращаться вокруг своей оси. Сначала он видел берег, потом небо, потом опять берег, потом чью-то лодку, потом всё вместе.

— Я как  пропеллер, блин! — заорал он диким голосом, пытаясь грести руками.

Волны были невысокими, но нахальными. Они хлестали его по лицу, по панамке, по его цветным  уткам на шортах. Ветер сорвал с него панамку и унёс в сторону Геленджика. Гриша, напуганный, начал, как умел, изображать брасс, но круг его не слушался и нёс его в открытое море.

На берегу собралась толпа. Кто-то кричал: «Тонет что ли?», кто-то отвечал визгливо: «Нет, не тонет! Просто мужик плавать не умеет, наверное!».

Спасатели, пьющие чай в будке, спокойно и не спеша особенно,  надели плавки и на моторной лодке подгребли к Грише.

— Братан, ты чего? — спросил усатый спасатель. — Экстрим решил устроить себе  сдуру?

— Я сам и не плыву никуда! — отчаянно заорал Гриша. — Это же тягун! Он меня засасывает!

— Это ветер, дружок, — похлопал его по плечу спасатель. — В Анапе так бывает. На юге, понимаешь, погода капризная, как тёща! Даже иногда и хуже!

Гришу вытащили на берег. Он лежал на песке, смотрел в небо, которое за мгновение стало зловеще-фиолетовым, и думал о Тамбове. Там хотя бы снег,  он просто  предсказуемый всегда. Он идёт сверху вниз. А тут всё: вода, ветер, солнце,  куда-то что  плывет, куда-то что-то дует, и никто не знает, чего ждать через пять минут...

Если вы раньше  думали, что «пекло»,  это когда +30, вы не были в Анапе в июле! Там есть особый режим, который местные называют «Сатана включил утюг!».

Гриша, наученный горьким опытом, уже не лез в воду без тщательной  разведки. Он сидел под грибком, обмахивался газетой и пил пиво, которое грелось быстрее, чем он его выпивал.

Воздух стал тягучим, как расплавленная ириска. Казалось, что даже тени от зонтиков сами уже припотели. Гриша смотрел на море, а оно сейчас  почти дымилось. Да, оно буквально парило! Испарения поднимались над водой, создавая эффект, будто огромный чайник закипает...

— Бабушка Зина, — позвонил он домой. — Тут море кипит! Что надо  делать?

— Снимай пенку, внучок, — пошутила бабуля и положила трубку.

Рядом с Гришей в это время отдыхала группа туристов из Екатеринбурга. Они были бывалыми, но и их проняло это чудо...

— Гриша, — сказал один  дядька, натираясь пивом. — Ты только что с неба свалился?

— Нет, я из Тамбова!

— Считай, с неба, — усмехнулся дядька. — Тамбов, это поля, чернозём. А здесь  ад кромешный. Смотри, сейчас будет «свечка»!

— Свечка? — Гриша вновь напрягся.

— Да, термик. Когда воздух у земли прогревается сильно, он начинает прорываться вверх. Сейчас наш зонтик улетит!

Не успел дядька закончить эту  фразу, как вокруг загрохотало. Бриз, который обычно освежает, превратился в ураган. Песок начал хлестать по ногам, словно тамбовский крупный град, только сухой и колючий. Зонтики складывались,  как карточные домики. Полотенца, накидки, панамы,  всё это взмыло в воздух и закружилось в бешеном смерче.

Гриша вцепился в свой шезлонг, но шезлонг решил, что он ему тоже уже  не нужен, и улетел, унося с собой чей-то нарезанный батон.

— Спасите мои уточки! — заорал Гриша, потому что его шорты с утками, которые он разложил сушиться, устремились тоже в небеса.

Вокруг стоял хаос. Кто-то ловил надувные матрасы, кто-то пытался поймать свой парик. Гриша стоял в трусах, смотрел на небо, где его шорты кружились в хороводе с женским бюстгальтером, и понимал: он же в Анапе! Добро пожаловать в рай, детка!

К середине августа погода в Анапе решила поменять дислокацию. Аномальная жара кончилась, как по щелчку. Гриша уже привык было к тому, что загар у него получается не ровным, а полосатым (из-за вечного бегства от ветра), как вдруг небо затянуло тучами, потемнело, и началось!

Это был не дождь. Это было низвержение небесной тверди!
Потоп вселенский!

Капли были размером с тамбовское яблоко, и они били по набережной, как из крупнокалиберного пулемета. Гриша, который решил сходить за чебуреками, как раз попал в его  эпицентр. За пять секунд он промок до нитки. Вода лилась с него рекой. Его кеды налились водой, как тонущие корабли.

— Вот это ливень! — кричали люди, разбегаясь по кафешкам.

— Это потоп, точно! — уточнял Гриша, потому что вода на асфальте уже стояла по щиколотку.

Он забежал в первое попавшееся кафе, где сидели местные рыбаки и спокойно пили пиво, глядя на это светопреставление. Один из них, дедок с седой бородой, потрепал Гришу по плечу:

— Садись, тамбовский! Бывает и такое!

— Как «бывает»? — возмутился Гриша. — Это же потоп! Это же Армагеддон! Ной сюда должен сейчас приплыть на своём ковчеге!

— Ной-то приплывет, но он в Геленджике сейчас, — усмехнулся дедок. — А мы здесь. Ты сиди, пей коньяк. Через час всё высохнет!

И дедок оказался прав. Через час дождь кончился, небо очистилось, и на улице стало влажно и душно, как в бане. Вода с асфальта ушла в неизвестном направлении (вероятно, в сторону подвалов?), и солнце снова выглянуло, принявшись активно превращать Анапу в пароварку.

Гриша, сидя с рыбаками, вдруг осознал философскую глубину момента. Он приехал на море, чтобы увидеть стихию. И увидел. Все стихии сразу. За один всего месяц!

— А бывает тут снег? — с опаской спросил Гриша.

— Нет, — успокоил его дедок. — Снег бывает только в холодильнике...

Гриша успокоился. Он решил, что во второй половине отдыха он будет просто лежать и никуда не ходить. Но коварная Анапа готовила ему новый сюрприз, который перевернул его представление о море окончательно.

В Тамбове осенью слякоть, серость и картошка...
Гриша прекрасно это знал. Знал он и то, что билеты домой были дорогими, а у бабушки Зины можно было снять комнату за копейки до самых холодов. Поэтому он, махнув рукой на офис (отправил начальнику фото "я заболел!"), и решил остаться в Анапе до октября...

— Остаюсь, — сказал он коту Борису по видеосвязи. — Тут, знаешь, как интересно. Каждый день,  как лотерея. Сегодня можешь сгореть, завтра утонуть, послезавтра улететь вместе с зонтиком в Крым или Турцию!

Борис на экране скептически чихнул, одобряя сказанное хозяином...

В начале сентября Анапа преобразилась. Шумные толпы поутихли, цены на чебуреки упали, а вода стала не просто прозрачной, а какой-то бирюзово-стеклянной. Гриша впервые увидел дно. Он чуть не упал в обморок от восторга...

— Вода! Она такая прозрачная! — крикнул он прохожему.

— Ага, прозрачная, — ответил прохожий. — Потому что вся муть за лето осела. Теперь смотри, тягун снова  вон там, у пирса!

Гриша содрогнулся. Он уже не боялся тягуна,  как явления, он боялся его,  как старого врага. Но море было на вид спокойным. Оно лежало перед ним, синее, гладкое, как скатерть. Гриша решил, что это знак. Настало время для реванша.

Он купил новый надувной матрас, не круг, а именно матрас, с подголовником, чтобы плавать, как белый человек.

— Сегодня, — сказал он себе, — я доплыву до буйков!

Он вошёл в воду. Вода была прохладной, но ласковой. Она обнимала его ноги, словно извиняясь за ураганы. Гриша лёг на матрас и поплыл. Он чувствовал себя богом. Солнце не жгло, а нежно гладило. Птицы пели. Вдалеке дельфины (или это были просто круги от ветра) играли в волнах.

Гриша закрыл глаза и потерял счёт времени. Когда он открыл глаза, то берег был где-то там, далеко, и очень маленький, в ниточку. А матрас его несло, как и в первый раз, но не в сторону Турции, а в сторону Сочи...

— Эй! — закричал он матрасу. — Стоять!

Волна в этот момент, видимо, посчитала его наглость чрезмерной. Матрас перевернулся. Гриша оказался под водой. В панике он проглотил литр солёной воды и понял, что не знает, где верх, а где низ. Ноги его запутались в водорослях, которые он принял за щупальца спрута.

— Тягун! — заорал он, когда вынырнул. — Снова он!

Но в этот раз это был не тягун. Это был просто ветер, который подул на матрас, и еще и отлив. Гриша, пыхтя, как паровоз, поплыл к берегу. Это был самый долгий заплыв в его жизни. Он работал руками, ногами и даже, кажется, ушами. Через полчаса он выполз на песок, выплюнул остатки моря и посмотрел на свои ладони. Они были белыми, сморщенными, как у прабабушки.

— Ну что, покоритель океана? — спросил его дядя Миша, который почему-то торговал уже не кукурузой, а мандаринами. — Сходил за рыбой?

— За адреналином, — мрачно ответил Гриша.

Сентябрь в Анапе,  это месяц контрастов. Днём можно загорать, ночью нужно одевать пуховик, а утром смотреть на термометр и гадать: надеть шорты или валенки?

Гриша, уже изрядно похудевший от постоянных купаний (и испугов), понял, что море,  это не место для отдыха, а место для выживания. Но главный сюрприз ждал его в конце сентября.

Началось всё с того, что утром Гриша проснулся от звука, похожего на рёв раненого бегемота. Это был ветер. Но не привычный южный бриз, который воровал панамки, а настоящий, жуткий, ледяной норд-ост.

— Бабушка Зина! — закричал Гриша. — Что там опять?

— Норд-ост, внучок! — радостно крикнула бабуля. — Холодный фронт идёт! Закрывай окна, а то выдует!

Гриша выглянул в окно. Деревья гнулись до земли, как будто кланялись урагану. Песок с пляжа взлетал огромными облаками и несся по набережной, забивая глаза и уши прохожим. Море напоминало сумасшедшую стиральную машину в режиме отжима. Волны были белые, с барашками, и они били о берег с таким грохотом, что звенели стёкла.

— Красота-то какая! — восхищалась бабуля, подавая ему чай. — Море штормует, воздух свежий. Ты иди, погуляй!

— Погуляй? — переспросил Гриша. — Там же люди за заборы держатся, чтобы не улететь!

— А ты держись за людей!

Гриша, как человек любопытный (и с легкой суицидальной ноткой, выработанной за это лето), пошёл на набережную. Он надел на себя три кофты, шапку и взял с собой рюкзак, полный камней, для утяжеления.

Набережная была пуста. Только несколько отчаянных мужиков, похожих на Гришу, стояли у парапета, стараясь не смотреть на море, чтобы их не сдуло. Ветер был такой силы, что Гриша, наклонившись против ветра, мог стоять только под углом 45 градусов.

— Эй, Тамбов! — крикнул ему один из мужиков. — Не подходи близко к краю! Сдует!

— Я-я-я держусь! — прокричал Гриша, чувствуя, как его тащит по асфальту.

В этот момент очередной порыв ветра был настолько сильным, что снёс с причала чей-то катер. Катер просто поднялся в воздух, перевернулся и шлёпнулся на волны. Гриша решил, что это была анимация. Но катер не вставал...

— Это просто ветер! — заорал он, ликуя, словно ребёнок. — Это не апокалипсис, это просто Анапа!

Ветер был холодным. Очень холодным. Гриша вспомнил тамбовскую зиму, но там хотя бы снег лежит тихо, а тут воздух резал кожу, как лезвие ножа...

Он простоял на набережной почти час, наблюдая за этим безумием. Волны накатывали такие огромные, что заливали пирс и обдавали прохожих солёным душем. Гриша мокрый, холодный, но счастливый, побрёл домой.

К октябрю Гриша уже не был тем робким тамбовским парнем, который боялся какого-то тягуна. Он стал настоящим аборигеном. Он просыпался и первым делом смотрел в окно: если деревья стоят ровно, то  день хороший, если качаются,  купаться нельзя, если их вырывает с корнем, надо  оставаться дома и пить чай с мёдом...

Он научился определять погоду по чайкам. Если чайки сидят на воде,  к штилю. Если они носятся в воздухе и кричат, как резаные, это уже точно к шторму. Если они улетели вообще,  это не погода, это "Норд-ост" вызвал такси в другую область!

Но самое забавное произошло в середине октября. Гриша, привыкший к тому, что солнце здесь жжёт даже осенью, однажды проснулся от того, что ему на лицо упала снежинка. Снежинка в Анапе? Он подумал, что у него галлюцинации. Но нет! Пошёл мелкий, противный ледяной дождь со снегом.

— Это же наш тамбовский депресняк! — заорал Гриша радостно. — Родина нас зовёт и помнит!

Он выскочил в одних шортах на балкон и закричал соседям: — Снег! Вы видели? Снег в октябре! В Анапе!

Соседи из Ростова, закалённые южане, только махнули рукой:

— Чего орёшь? Это ж «Норд-ост» с Кавказа принёс. Не снег это, а атмосферное недоразумение. Через час растает...

И действительно, через час снег растаял, небо прояснилось, и вышло солнце, начавшее активно сушить асфальт. Анапа снова стала похожа на летний курорт, только с температурой +10...

Гриша сидел на лавочке, грелся в лучах солнца и размышлял. За эти несколько месяцев он пережил жару, духоту, ураган, потоп, шторм, ледяной ветер и даже снег. Он видел, как море злобно глотает пляжные зонты, и как оно же, через день, становится гладким, как зеркало.

Он понял главный закон Анапы: здесь нельзя доверять прогнозу погоды. Здесь нужно доверять только бабушке Зине и дяде Мише. Если бабушка Зина говорит: «Бери зонт»,  значит, будет ливень! Если дядя Миша убирает мандарины, точно будет шторм. Если оба сидят и пьют чай, значит, ясный день.

Пришло время уезжать...

Гриша собрал чемодан, прикупив для родственников почти  тонну мандаринов, мешочек гальки (в качестве сувенира) и пару ракушек, в которых, как он подозревал, и  живут местные духи непогоды...

В день отъезда море было идеальным. Штиль, штиль и ещё раз штиль. Оно было голубым, спокойным и казалось, что оно дразнит Гришу:

— «Ну всё, уезжаешь? Вот как только уедешь,  я и начну».

Гриша стоял на пирсе, смотрел на воду и прощался. Ему было грустно. Это море, хоть и помучило его немного, стало ему почти родным. Оно было непредсказуемым, местами грязным, местами холодным, но оно было живым и солёным!

— Спасибо тебе, — сказал Гриша морю. — Ты научило меня ничего не бояться. Ты показало мне, что такое настоящий экстрим!
Я приехал сюда купаться, а уехал профессиональным выживальщиком.

Волна прощально и виновато лизнула его сандалию (ту, что уцелела) и нехотя отступила.

В поезде «Анапа — Тамбов» Гриша сидел у окна, смотрел на пролетающие холмы и леса и вдруг понял, что он уже скучает. Скучает по запаху чебуреков, по сигналам  маршруток, по дяде Мише и по этому идиотскому ветру, который воровал его вещи.

Он позвонил коту Борису:

— Борис, я уже скоро приеду! Знаешь, там классно! Там даже снег в октябре бывает!
Готовь валенки, на будущий год поедем вместе!

Борис на том конце провода зашипел, выражая категорическое несогласие, но Гриша знал, что кот просто боится анапского тягуна.

Когда он вышел из поезда в Тамбове, его встретила привычная серость, привычный дождик и привычные слякотные дороги. Но Гриша улыбался. Он снял шапку, подставил лицо мелкому дождику и сказал:

— Ну, здравствуй, Тамбов! Скучал я по тебе. Тут хоть ветер так  не сволочит!

Прохожие смотрели на этого парня с подозрением: кто-то ещё  так  улыбается в октябрьский дождь. Но Гриша знал, что он прошёл огонь, воду и медные трубы (а точнее, норд-ост, тягун и вселенский потоп). Он вернулся домой не просто туристом, а легендой, готовой покорять новые вершины, но сначала,  просто выспаться без риска быть сдутым ветром в соседнюю область.

Эпилог...

Год спустя...

В начале следующего лета Гриша снова купил путёвку в Анапу.
Начальник спросил его:

—  «Ты что, там ещё не накупался?».

Гриша ответил:

— «Накупался. Но теперь я еду не отдыхать. Я еду в командировку,  изучать циклонную активность!».

На самом деле он просто уже скучал по дяде Мише, по бабушке Зине и по тому моменту, когда он стоит по пояс в воде и орёт: «Тягун!»,  а его никто не спасает, потому что это просто обычный  ветер...

Анапа ждала его с распростёртыми объятиями. Ждала новым ураганом, новой  жарой и, возможно, новым  снегом в июле. Потому что Анапа,  это не курорт. Это тренажёрный зал для нервной системы. И Гриша из Тамбова был готов к этому соревнованию. Он ведь был не просто туристом. Он был выжившим тамбовчаниным!

И если вы встретите на пляже Анапы мужика, который спокойно лежит в гамаке, пока вокруг летают зонты и столы, и он всем  говорит:

— «Не сс..е! Не думайте лишнего, это просто бриз!», — знайте, это Гриша. Тот самый, из Тамбова. Он всё видел. Он всё пережил...

И теперь, когда в Анапе начинается апокалипсис, он просто открывает банку пива
 и говорит:

— «А я ведь вас всех предупреждал!»...