Подсобные козни

Подсобные козни

Назар Шохин

Стало ясно, почему для гостя из столицы выделили здание дореволюционного интерната – небольшую темную комнату почти у чердака.
Визитер оказался главным редактором солидной газеты, уволившимся накануне по собственному желанию. Человек с обширными связями пугал местную власть: отказывать ему было небезопасно, но и помогать – тоже.

В комнате собралось человек двадцать пять – провинциальные труженики пера. Избалованные вниманием журналисты обычно игнорировали подобные тусовки, если у дверей не манил аромат работающей кофеварки и тарелки со сладостями.

– Все мы помним, как в 1985 году в СССР рушилась цензура, – начал лектор после приветствия. – Эйфория тогда казалась бесконечной... Молодые же, к сожалению, и понятия не имеют о той свободе.

Старшее поколение еще помнило скандальные публикации горбачевских газет и перепалки редакторов с партийными чиновниками. А вот молодежь, начавшую жизнь уже при рынке, эта история десятилетней давности почти не интересовала.

Десять минут спустя стало всё-таки ясно, зачем пожаловал гость.
– Вы поглядите, у вас тут, в глубинке, всё еще сидят свирепые «непущалы», а ваши редакторы живут с вечной оглядкой, осторожностью, перестраховкой и даже страхом.
Аудитория забеспокоилась, новички заулыбались в предвкушении разоблачений. Все поняли: рутины в дальнейших рассуждениях не будет, и они услышат больше, чем написано в учебниках.

– Ведь до чего доходит идиотизм нашей цензуры?! Медиапродукцию с участием покинувших страну писателей, поэтов, певцов, музыкантов, художников демонстрируют, а фамилии их из титров аккуратно вырезают. Как будто уехавших знаменитостей можно с кем-то перепутать.
Впрочем, в этот раз и у него самого с выездом возникла напряженка. По иронии судьбы страну сейчас насовсем покидали именно такие люди – с дипломами и именами.

– Цензура, друзья мои, – заключил лектор, – похабит талантливые тексты. И на кого падает око цензора, что остается дарованиям? Одно – выживать, показывать властям кукиш в кармане и… бороться за отмену надзора.
Новички разом посерьезнели. А два ветерана, переглянувшись, спешно поднялись со своих мест и вышли вон.

Вопросы к ташкентцу не заставили себя ждать. Он оказался превосходным рассказчиком: сыпал примерами борьбы с учредителями, травил байки о тупости и трусости чиновников, восхищался храбростью журналистов и засыпал слушателей деталями, сорвав в финале бурные аплодисменты.
– В свое новое частное радио и частное информационное агентство, друзья, я бы без разговоров взял троих из задавших мне смелые вопросы, – попрощался довольный гость. – Рад был познакомиться. До встреч!

На обратном пути в аэропорт мы разглядывали окна и крыши – город зарос спутниковыми антеннами – «тарелками», из которых местные жители жадно впитывали заграничный эфир. Плодиться им здесь оставалось недолго – до цифрового взрыва, прихода Интернета и окончательного падения цензуры в 2002 году.


Подсобные козни

Все шло по сценарию. За нешироким столом, перебирая бумаги, восседал единогласно избранный президиум. Короткий фильм-ролик сорвал искренние аплодисменты делегатов-фермеров. Наконец, зал затих: начался основной доклад – полный критики властей и требований немедленных перемен.

Но в самую кульминацию пафосной речи зрительный зал ослеп. Вместе со светом исчез и звук, оборвав оратора на полуслове.

Из-за кулис на тускло освещенную сцену выбежал невысокий мужчина лет сорока пяти. Поправляя на ходу очки, он крикнул в темноту зала:
– Товарищи, прошу срочно освободить помещение!
– С какой это стати? – недоуменно донеслось из президиума.
– Вы так и не заплатили кинотеатру за свет, – отрезал мужчина.

Дипломаты в первых рядах – от атташе до советников – замерли в замешательстве. Они недоуменно смотрели то на президиум, то на человека, который появился в зале вопреки утвержденному распорядку. Иностранная делегация пыталась осознать суть ультиматума: означал ли он мгновенный ответ властей на доклад или за этим скрывалось нечто иное?

Зато второй и третий ряды, под завязку забитые тертыми правозащитниками, среагировали мгновенно. Кто-то из них вскочил с места и, перекрывая шум, громко крикнул:
– Долой угнетателей! Даешь свободу собраний и свободу слова!

Председатель съезда спешно вышел за кулисы, там его, по-видимому кто-то ждал.

Служащий кинотеатра стоически игнорировал бунт в зале, повернувшись к столу спиной, а к беснующейся публике – лицом. Тьму то и дело прорезали лучи фонариков, светящиеся циферблаты и огоньки зажигалок. Завидев подлетевшего фотографа зарубежной газеты, электрик тут же расправил плечи и принял грозный вид. Сработала вспышка, увековечив этот секундный триумф.

Минут через пять-семь вернувшийся председатель громко объявил:
– Господа, минутку внимания! Произошло недоразумение Мы посовещались и решили: никто не расходится. На улице уже ждут автобусы. Маршрут задан. Съезд продолжится через полчаса в соседнем квартале. Вход строго по пригласительным. Извините за неудобства, но прошу всех на выход!

Делегаты хлынули из зала. Первыми к «ЛАЗам» ринулись фермеры с пухлыми сумками, всю дорогу смотревшие на часы.

Дипломаты вальяжно садились в свои иномарки. Журналисты штурмовали передние двери автобусов, предвкушая новые острые сюжеты. Правозащитники же, нервно бросая окурки под колеса, предпочли зайти с задней площадки. Уже через полчаса всех их ждало второе заседание съезда.

…Если вы собрались вещать на весь мир прописные истины, никому не будет дела до аренды зала. Но если вам нужны острые специи – критика и немедленные перемены, – проводите свои курултаи в экзотическом ресторане. Желательно в глуши, без соседей сверху и снизу. И обязательно запаситесь генератором, охраной и залом, свободным от театрально обученной креатуры. Неужели партайгеноссе всерьез думают, будто власть спит и видит, как соискатели ее кресел будут полоскать и пинать ее величество?