Кондиционер и коляска вне закона

Наш восьмой этаж в доме малосемейного типа — это отдельная вселенная. Восемь квартир-спичечных коробок, длинный коридор-туннель и вечное недовольство.

Всё началось с графика уборки, который нарисовала Ирина Петровна из 65-й — женщина с принципами, усами и железной логикой.

— Кто не помыл пол в понедельник? — гремела она на весь этаж. — А кто во вторник? А кто батареи не протёр?!

— Не дождётесь! — парировала Людмила из 68-й, тряся животом, в котором созревал третий ребёнок. — Я рожаю! Вы что, против демографии?! Матерей заставляете шваброй махать?! Если я упаду — вы ответите перед государством!

Я стояла на стороне Людмилы. У меня тоже двое детей, и мы были свято уверены: материнство освобождает от уборки общего коридора. Это не лень.  Соседи должны носить нас на руках и поливать цветами, а не требовать мытья полов. Наша уверенность была железобетонной. Мы чувствовали себя героинями, борцами за права угнетённых матерей.

Но Ирина Петровна не сдавалась. Она ходила с палочкой, тыкала ею в наши двери и кричала о справедливости. Конфликт разгорался. Коридор покрывался пылью, на стенах появлялись объявления, а мы ходили мимо полового ведра с гордо поднятыми головами. Всё шло к войне.

И тут Ирина Петровна принесла бумагу. Приложение к  Договору с управляющей компанией. Там был перечень работ и услуг и периодичность их исполнения. И ткнула пальцем в строчку.

— Читайте! — торжествующе сказала она.

Мы прочитали. И у нас открылись рты. Там было чёрным по белому написано:
«Уборка мест общего пользования (коридоры, холлы, лестничные клетки) — 1 раз в неделю. Входит в состав платы за содержание жилого помещения».

Я перечитала три раза. Четыре. Пять. Мы платим за уборку. Уже платим. Каждый месяц, в квитанции, есть строчка «содержание и ремонт» — и туда входит наша уборка. Управляющая компания должна мыть наш коридор раз в неделю. А она не мыла. Вообще никогда.

— Так мы что, — прошептала Людмила, — полгода ссорились из-за того, что управляющая компания не выполняет свои обязанности?

— Получается, что так, — ответила я.

Мне стало душно. Я представила, пока мы ругались, скандалили, писали жалобы друг на друга, объявляли бойкоты, а УК в это время тихо собирала с нас деньги и вообще не собиралась выполнять свою работу.

Но это было только начало. Я начала копать дальше. Захотелось выяснить, какие у меня права, как у собственника квартиры многоквартирного дома. И неожиданно поняла, что практически все в нашем доме – нарушители закона.

В коридорах стоят несогласованные коляски, велосипеды, тумбочки, шкафы. На фасаде – кондиционеры, спутниковые антенны. В подвале — там устроил мастерскую мужик из 44-й.

И меня накрыло второй волной.

Коляска в коридоре означает загромождение путей эвакуации, штраф 5000 рублей.
Велосипед — то же самое. Да и просто без согласия соседей нельзя, даже если коридор широкий.

Кондиционер или антенна — самовольное изменение фасада без согласия всех собственников. Мастерская в подвале — использование общего имущества без решения общего собрания собственников.

— Так мы что... все преступники? — прошептала Людмила после того,
 как я ей описала ситуацию.

— Хуже, — ответила я. — Мы самоуверенные дураки. Я была уверена, что раз я мать, то мне всё можно. Ты уверена — что беременным всё прощается. Ирина Петровна — что она главный блюститель порядка и ради праведной цели можно всех принуждать. А по факту мы просто нарушители, которые даже не удосужились прочитать договор с управляющей компанией и жилищные законы. Мы не знали, что УК обязана мыть наш коридор, и полгода друг друга грызли. А теперь выясняется — мы ещё и коляски, и кондиционеры, и тумбочки понаставили и всё это незаконно.

Повисла тишина. Мы смотрели друг на друга с одним и тем же выражением: осознание собственной глупости.

— Так! Собираем собрание! — скомандовала Ирина Петровна. — Всех жильцов дома! Будем узаконивать всё, что можно, и заставлять управляющую компанию работать!

И началось самое весёлое. Ирина Петровна, вооружившись списком, обошла все квартиры нашего подъезда. Она стучала, оставляла объявления, звонила в домофоны. Она кричала на весь дом: «СРОЧНО! ОБЩЕЕ СОБРАНИЕ СОБСТВЕННИКОВ! РЕШАЕТСЯ СУДЬБА ДОМА! УК НАС ОБМАНЫВАЕТ!»

Результат: ноль.

Первый этаж: «Нам пофиг, у нас отдельный вход».

Второй этаж: «Я на дачу, электричка через час».

Третий: «Я согласен, но ничего подписывать не буду».

Четвёртый: «Мы арендаторы, хозяева за границей».

Пятый: «У меня нет коляски, мне неинтересно».

Шестой: «Вызовите УК, пусть они моют. А собрание — зачем?»

Седьмой: «Я обязательно приду» — и не пришла.

Девятый: Просто не открыли дверь. Вообще.

Собралось нас, прозревших, ровно восемь человек. То есть — только наш этаж.

Мы сидели в коридоре и молчали. Потому что без остальных этажей мы не могли ничего решить. Коляски, кондиционеры, мастерская, требования к УК — всё это касается общего имущества всего дома. И для любого решения нужно собрать всех собственников. А их — девять этажей. А мы — один.

— Они не понимают, — сказала я. — Они уверены, что всё хорошо. У них коляски в тамбуре, велосипеды, герани в горшках, и они счастливы. Они даже не знают, что управляшка должна им мыть коридоры. Они привыкли делать всё сами или жить в грязи. Они не хотят знать правду.

Мы попытались объяснить соседке с пятого этажа про велосипед:

— Это нарушение! Штраф пять тысяч!

— Девушка, — ответила она с покровительственной улыбкой, — он там три года стоит. Никто не штрафовал. И не будет. Вам просто надо выпить валерьянки.

Мужику с первого этажа про кондиционер:

— Фасад нельзя менять без согласия всех!

— Да ладно, — отмахнулся он, — у всех так. Мне дед советовал, он строитель был. Не учи меня жить!

Тётке с седьмого про шкаф в коридоре:

— Это пути эвакуации!

— Удобно же! — удивилась она. — Вы просто мне завидуете!

Они не слушали. Они не понимали. Они были уверены в своей правоте с той же силой, с какой я была уверена пару недель назад. В психологии это называется «Эффект Даннинга-Крюгера».
 
Мы убрали свой этаж. Идеально. Ни колясок, ни велосипедов, ни тумбочек. Всё чисто и по закону. Мы сделали всё, что могли. Но за дверями других этажей продолжался бардак. А над нашим домом — над всеми девятью этажами — теперь висел дамоклов меч.

Тонкая нить. В любой момент могла прийти проверка из жилинспекции или МЧС. И тогда все эти самоуверенные люди с тумбочками, велосипедами, колясками и кондиционерами получат штрафы. Или судебные иски.

И только мы, восьмой этаж, будем сидеть сложа руки и смотреть, как свершается «неизбежное». Потому что мы пытались их предупредить. Мы стучались, звонили, кричали. А они не слышали.

— Почему никто не пришёл? — спросила Людмила.

— Потому что они уверены, что всё знают, — ответила я. — Потому что быть уверенным легко. А знать — трудно. А им — хорошо в их тёплой, уютной глупости.

Мы сидели в пустом чистом коридоре и смотрели на лифт, который привозил и увозил жильцов других этажей. Они шли мимо, не замечая нас. Они не знали, что над их головами висит меч правосудия. И они думали, что всё в порядке.

— Ну и что теперь? — спросила Людмила.

— А теперь, — сказала я, — мы ждём. И молимся, чтобы меч не упал. И чтобы они никогда не узнали, как были близки к падению. Потому что, когда он упадёт — будет поздно. Поздно объяснять, поздно оправдываться. Останется только платить штрафы, снимать кондиционеры и демонтировать тамбурные двери.

Я посмотрела на часы. Вечер. За окнами — закат. Где-то внизу играют дети. Кто-то катит коляску по двору. А над домом — невидимая нить и тяжёлый стальной меч, о котором знают только восемь человек на восьмом этаже.

И знаете, что самое обидное? Вся эта история — про закон. Про правильный, хороший, справедливый закон. Про уборку, про безопасность, про порядок. Но закон этот писали люди в кабинетах. Люди, у которых никогда не было коляски, которая не влезает в прихожую. Люди, которые никогда в жизни не пытались собрать общее собрание собственников девятиэтажного дома.

Они писали красивые слова: «Уборка — раз в неделю», «Не загромождать пути эвакуации», «Решение принимается общим собранием собственников».

А теперь попробуй это реализовать.

Попробуй заставить УК мыть коридор, когда она уже десять лет его не моет.

Попробуй собрать всех жильцов, когда половина сдаёт квартиры, а другая половина уверена, что «и так сойдёт». Попробуй объяснить женщине с тремя детьми, что её коляска — это нарушение, когда ей просто некуда её деть.

Закон есть. А жизни по закону — нет.

Потому что закон написали теоретики. А живём мы — практики. И практика показывает: чтобы легализовать коляску, нужно собрать 50% голосов. А чтобы собрать 50% голосов, нужно, чтобы у людей было время, желание и понимание. А у них — нет. У них — дети, работа и твёрдая уверенность, что они правы.

И вот мы сидим, восемь прозревших дураков, и ждём, когда государство нас покарает. Потому что закон есть. И он правильный. Только вот исполнить его почти невозможно. И виноваты в этом не соседи. Виноваты те, кто писал этот закон, сидя в удобных креслах и даже не представляя, что такое общий тамбур в малосемейке и сколько нужно сил, чтобы просто договориться.

Вот такая безысходность. Закон есть. А порядка — нет. И никогда не будет. Потому что порядок начинается с людей. А люди уверены, что они и так всё знают. И меч висит. И никто не смотрит вверх.

P.s.
После отправки жалобы в жилищную инспекцию через систему ГИС ЖКХ управляющая компания стала регулярно проводить уборку.
Это стало ложкой меда в бочке чего-то… )