Действие сценическое. Об истории и про историю

Об истории и про историю

Есть существенная разница между тем, чтобы говорить об истории действия сценического и говорить про историю, которую театр рассказывает.

На первый взгляд это почти игра слов.

Но различие принципиальное.

Потому что в одном случае нас интересует:

как исторически складывались представления о действии сценическом;

в другом:

как само сценическое действие производит историю происходящего здесь и сейчас.

И если эти два уровня не разводить, очень легко принять историю театральных представлений о действии за объяснение самого действия.

1. Об истории — значит о том, как менялся язык

Театр существовал тысячелетиями.

Менялись:

формы;

жанры;

эстетики;

актёрские технологии;

режиссёрские системы;

отношение к зрителю;

понимание пространства;

роль текста;

отношение к телу.

Вместе с ними менялся и язык действия.

Одни эпохи сильнее связывали действие с поступком.

Другие — с волей.

Третьи — с психологическим процессом.

Четвёртые — с физическим действием.

Пятые — с событием, присутствием, перформативностью, телесностью.

Это история описаний действия.

Но она ещё не является историей самого процессуального механизма.

2. История понятия и история явления — не одно и то же

Люди могли действовать сценически задолго до того, как получили язык для точного описания происходящего.

Так бывает почти во всякой практике.

Феномен существует раньше теории.

Практика обнаруживает устойчивые эффекты.

Школа называет их своими словами.

Позднее другой язык позволяет увидеть в старых наблюдениях совсем другую структуру.

Поэтому нельзя рассуждать:

если термин не употреблялся, значит, феномена не существовало.

Но нельзя и обратное:

если сегодня мы нашли новое понятие, значит, предыдущие мастера уже знали именно то же самое.

Они могли знать практически, но не теоретически.

Это различие принципиально.

3. История легко создаёт иллюзию непрерывности

Мы смотрим назад и выстраиваем линию:

Аристотель;

Дидро;

Станиславский;

Мейерхольд;

Товстоногов;

Гротовский;

постдраматический театр;

новые технологии.

И кажется, будто все они шаг за шагом приближались к одному современному понятию действия.

Но история так не устроена.

Каждая система решала собственные задачи.

Каждая имела собственный объект.

Связывать их можно.

Но нельзя превращать историю театра в постепенное движение к нынешней теории.

Иначе современный язык начинает колонизировать прошлое.

4. Поэтому «об истории» требует дисциплины

Нужно различать:

что действительно утверждал автор;

что реально существовало в его практике;

что можно реконструировать сегодня;

что является нашей современной интерпретацией.

Это особенно важно там, где новый словарь оказывается сильнее старого.

Например, понятия:

инвариант;

причинное право;

причинная генеалогия;

градиент причинного требования;

миграция причинного центра;

сценический модус

не следует ретроспективно вкладывать в чужие системы так, будто ими пользовались всегда.

Но ими можно перечитывать исторический материал.

Это разные операции.

5. История здесь становится полем проверки

Если инвариант действительно относится к действию, он должен позволять анализировать радикально разные театральные формы.

Не только психологический театр.

Не только реализм.

Не только спектакль определённой школы.

Следовательно, история театра может стать огромным массивом сравнительного материала.

Что менялось?

Что исчезало?

Что сохранялось?

При каких морфологических различиях действие всё ещё оставалось действием?

Именно в таком смысле история нужна исследованию инварианта.

6. Но есть ещё «про историю»

Это уже другой вопрос.

Спектакль рассказывает историю.

Персонаж имеет прошлое.

Есть начало.

Событие.

Развитие.

Финал.

Зритель видит последовательность происходящего.

И тут возникает опасность:

принять нарративную историю за процессуальную историю действия.

Они тоже не совпадают.

7. Действие имеет историю даже без рассказа

Пусть спектакль вообще ничего не «рассказывает» в традиционном смысле.

Но если действие продолжается, каждое его текущее состояние имеет причинное прошлое.

Почему субъект находится именно здесь?

Почему партнёр теперь значит для него именно это?

Почему прежнее «как» стало недостаточным?

Почему новое получило причинное право?

Ответ находится в причинной истории процесса.

Следовательно:

действие исторично независимо от наличия сюжета.

Это очень важно.

8. Причинная генеалогия и есть история действия

Не биография персонажа.

Не фабула.

Не предыстория роли.

А:

история происхождения текущего состояния из предыдущих причинных состояний того же действия.

Каждое новое «как» имеет родословную.

Каждый передел — происхождение.

Каждое причинное требование — собственную историю возникновения.

Поэтому настоящее действия никогда не существует как изолированная точка.

Оно несёт своё прошлое.

9. Но прошлое действует только через настоящее

Это принципиально.

То, что произошло пять минут назад, не существует на сцене как отдельный архив.

Оно существует настолько, насколько изменило текущую причинную конфигурацию.

Следовательно:

история действия — это прошлое, сохранившее причинную производительность в настоящем.

Всё остальное может быть памятью, информацией, биографией, контекстом — но не обязательно действующей историей.

10. Поэтому длинная биография персонажа ещё не создаёт глубины действия

Актёр может знать:

где персонаж родился;

каким было его детство;

что произошло двадцать лет назад;

кого он любил;

чего боялся.

Но если всё это никак не меняет текущую причинную систему, перед нами богатая семантика без процессуальной функции.

И наоборот.

Одного события, происшедшего минуту назад, может быть достаточно, чтобы полностью перестроить сценический мир.

То есть:

историческая удалённость события и его причинная сила не связаны напрямую.

11. Предполагаемые обстоятельства тоже имеют исторический статус

Что произошло до начала сцены?

Это важно не потому, что актёр должен помнить биографию.

А потому, что прошлое уже изменило:

значение партнёра;

доступность результата;

пространство;

время;

телесность;

интенцию.

Если не изменило — оно остаётся информацией.

Следовательно, предполагаемая история должна быть не просто рассказана актёру.

Она должна быть причинно наследована настоящим.

12. Можно сказать: настоящее действия является сжатой историей его происхождения

Не всей биографической историей.

А всей той её частью, которая сохранила причинное право.

Именно поэтому один взгляд партнёра может иметь огромную сценическую плотность.

Он несёт не только текущую форму.

Он может включать всю предшествующую историю отношения.

Зритель не обязан знать её рационально.

Но форма получает другую причинную глубину.

13. Здесь возникает сценическое присутствие истории

История не показывается как прошлое.

Она присутствует как изменённость настоящего прошлым.

Это принципиальное различие.

Сценически значительно сильнее не:

«я помню, что он меня предал»,

а:

его нынешнее присутствие уже существует для меня иначе вследствие того, что произошло.

История становится телесной не как воспоминание, а как изменившийся способ быть сейчас.

14. Поэтому тело тоже исторично

Тело хранит:

моторную память;

привычки;

следы предыдущих переделов;

устойчивые способы ответа.

Но здесь опять нужно различать два типа истории.

Первая — причинная история действия.

Вторая — морфологическая история тела.

Они могут совпадать.

Но могут и конфликтовать.

15. Морфологическая история — главный источник ритуализации

Вчера в этом месте возник сильный жест.

Тело его запомнило.

Сегодня ситуация похожа.

И тело воспроизводит найденную форму.

Тогда прошлое начинает причинять настоящее напрямую.

Не через текущую ситуацию.

А через память собственной формы.

Получается:

история перестаёт быть причинной генеалогией действия и становится причинной генеалогией морфологии.

Вот где прошлое может захватить настоящее.

16. Живое действие тоже исторично, но иначе

Оно не отказывается от прошлого.

Наоборот.

Сегодняшнее состояние невозможно без него.

Но прошлое действует через изменённое настоящее.

Не:

вчера было так — сегодня повторю.

А:

всё, что было, уже изменило сегодняшнюю ситуацию; теперь сегодняшняя ситуация сама требует следующего «как».

Это совершенно иная историчность.

17. Поэтому можно различить историю как наследование и историю как воспроизводство

Наследование:

прошлое изменило настоящее.

Настоящее производит новое.

Воспроизводство:

прошлое напрямую назначает настоящему форму.

В первом случае действие остаётся живым.

Во втором повышается вероятность ритуализации.

Это очень простое, но важное различение.

18. Спектакль тоже имеет две истории

Есть история создания спектакля:

репетиции;

находки;

режиссёрские решения;

закреплённые мизансцены.

И есть история сегодняшнего представления.

Первая хранится.

Вторая происходит.

Проблема начинается тогда, когда первая полностью начинает причинять вторую.

То есть:

история создания спектакля не должна подменять историю его сегодняшнего возникновения.

Вот ещё одна версия основной проблемы репертуарного театра.

19. Сегодняшний спектакль должен иметь собственную историю

Даже если она длится только два часа.

Первое состояние породило второе.

Второе — третье.

Возникло событие.

Изменился причинный центр.

Появилось требование.

Произошёл передел.

То есть спектакль должен не только разворачиваться согласно уже созданной композиции.

Он должен накапливать собственное прошлое во время исполнения.

И это прошлое должно влиять на то, что произойдёт дальше.

20. Вот почему второй акт не должен начинаться так, будто первого не было

Не морфологически.

Процессуально.

Состояние действия должно быть уже иным потому, что предыдущее действительно состоялось.

Если же каждое место спектакля запускается автономно по сигналу партитуры, история представления распадается.

Остаётся композиционная последовательность.

Но причинной истории может не быть.

21. Тогда спектакль можно определить как накопление необратимости

Это интересный аспект.

После некоторых событий назад уже нельзя.

Произошедшее изменило мир.

Партнёр уже другой.

Результат стал ближе или невозможнее.

Определённая форма потеряла право.

То есть:

история действия состоит из необратимо изменяющихся условий собственного продолжения.

Именно это делает время процессуальным.

22. Если ничего не наследуется, времени действия нет

Есть хронология.

Секунда после секунды.

Реплика после реплики.

Но процессуального времени нет, потому что прошлое ничего не сделало с настоящим.

Поэтому:

время действия возникает там, где прошлое меняет условия возможного будущего.

Это, пожалуй, один из наиболее сильных выводов темы истории.

23. Интенция тоже исторична

Она может сохраняться.

Но состояние направленности меняется.

Результат:

был почти достижим;

стал далёким;

почти потерян;

вновь возможен.

То есть одна интенция проходит через собственную историю.

Следовательно:

направленность сохраняет тождество, но её мир непрерывно исторически изменяется.

Вот ещё одна форма инвариантности.

24. Градиент причинного требования — тоже историческая величина

Он имеет траекторию.

Не только текущее значение.

Требование:

нарастало;

ослабевало;

приближалось к порогу;

перешло его.

Именно поэтому два внешне одинаковых момента могут быть процессуально различны.

В одном система пришла сюда после нарастания давления.

В другом — после его ослабления.

Настоящее геометрически одинаково.

История разная.

25. Отсюда возникает причинный гистерезис

Мы уже коснулись этого понятия.

Система не обязана возвращаться тем же путём, которым пришла.

Потому что сам переход уже изменил её.

То есть:

история не просто предшествует текущему состоянию — она изменяет законы его дальнейших переходов.

Это очень серьёзное свойство действия.

Если оно подтвердится экспериментально, причинная история станет ещё более фундаментальной категорией.

26. Мерцание тоже имеет историю

Оно не начинается с телесной нестабильности.

До неё уже произошло:

изменение ситуации;

утрата достаточности;

нарастание причинного требования;

миграция центра.

Следовательно, мерцание — конец определённой причинной истории прежнего «как» и начало истории нового.

Можно сказать:

в мерцании две локальные истории формы соприкасаются, сохраняя историю одного действия.

Вот интересная формула.

27. Пространственно-временной провал — тоже исторический момент

Почему прежнее пространство «провалилось»?

Потому что предыдущая история сделала его более невозможным.

То же физическое место больше не имеет прежнего значения.

Следовательно:

пространство действия имеет память.

Не физическую.

Процессуальную.

Место несёт историю того, что здесь уже произошло.

И эта история меняет его настоящее значение.

28. Театр вообще чрезвычайно историчен именно в таком смысле

Один предмет может приобрести сценическую силу потому, что час назад с ним что-то произошло.

Одна точка сцены становится невозможной.

Одно слово партнёра получает значение, которого не имело в начале.

То есть театр способен насыщать простейшие физические вещи историей.

И действие является механизмом этого насыщения.

29. Поэтому «про историю» — не обязательно про сюжет

Можно поставить спектакль без традиционного рассказа.

Но если происходящее накапливает необратимые причинные последствия, перед нами всё равно возникает история.

Не обязательно нарративная.

А процессуальная.

Это особенно важно для современного театра.

Отсутствие фабулы не означает отсутствия истории действия.

30. И наоборот

Можно рассказывать чрезвычайно сложную историю, не создавая процессуальной историчности.

Актёр сообщает:

потом случилось это;

потом то;

затем герой изменился.

Зритель получает нарратив.

Но текущее сценическое существование может оставаться причинно плоским.

То есть:

театр способен рассказывать историю, не имея истории в собственном настоящем.

Это очень существенное различение.

31. Сильный театр может соединять обе

Есть нарративная история.

И есть настоящая история происходящего исполнения.

Тогда зритель одновременно получает:

что случилось с персонажами

и

что происходит сейчас между актёрами внутри действия.

Эти истории могут совпадать.

Но онтологически это разные процессы.

32. Действие сценическое не рассказывает историю — оно делает настоящее историческим

Это, пожалуй, центральная формула.

Оно связывает настоящее с прошлым причинно.

И делает будущее зависимым от того, что уже произошло.

Поэтому действие не нуждается в рассказчике для появления истории.

Историчность встроена в саму его процессуальность.

33. Причинная генеалогия буквально является исторической категорией

Она спрашивает:

как настоящее стало таким?

Но не в биографическом смысле.

А функционально.

Какая причина получила право?

Что изменила?

Как изменилось следующее состояние?

Почему именно этот передел принадлежит тому же действию?

То есть причинная генеалогия — это история действия, очищенная от простого хронологического перечисления.

34. Хронология отвечает: что было раньше?

Генеалогия:

что из прошлого продолжает причинять настоящее?

Именно второе необходимо действию.

Событие могло произойти раньше и не оставить никакого процессуального следа.

Тогда оно есть в хронологии, но отсутствует в действующей генеалогии.

Очень важное различение.

35. История действия поэтому всегда селективна

Она не хранит всё.

И не обязана.

Система выбирает — функционально, а не сознательно — то, что сохраняет причинную производительность.

Одни события исчезают.

Другие продолжают определять сцену через час.

Следовательно:

историчность действия — это не память обо всём, а сохранение причинно релевантного прошлого.

36. Именно здесь предполагаемые обстоятельства могут либо ожить, либо остаться архивом

Актёр знает длинную историю персонажа.

Но сценически значимыми становятся только те элементы, которые вошли в текущую причинную структуру.

Поэтому работа с предполагаемыми обстоятельствами должна быть не накоплением биографии, а:

отбором того прошлого, которое способно причинно изменить настоящее.

Вот значительно более точная задача.

37. История и экзистенциальность

Для актёра прошлое действия существует не только как информация.

Оно может изменить сам способ присутствия.

После произошедшего мир уже другой.

Это означает:

история становится экзистенциальной, когда прошлое необратимо изменяет способ быть в настоящем.

Именно поэтому одно событие способно перестроить всю телесность сцены.

38. История и телесность

Тело является местом, где история становится настоящим.

Не обязательно через воспоминание.

А через:

дистанцию;

опору;

осторожность;

готовность;

неосуществимые теперь формы;

новую направленность.

То есть:

сценическая телесность феноменализирует причинную историю действия как текущий способ присутствия.

Очень важная связка.

39. Зритель видит историю не только потому, что знает сюжет

Он видит, что тело уже не то, каким было раньше.

Пауза имеет вес потому, что ей предшествовало что-то.

Взгляд означает больше, чем в начале.

Пространство накопило прошлое.

То есть тело способно делать историю феноменальной без всякого рассказа о ней.

40. Здесь спектакль приобретает особую толщину

В начале предмет пуст.

Через час тот же предмет наполнен событиями.

Физически не изменился.

Но зритель уже не способен видеть его как раньше.

Почему?

Потому что спектакль создал его причинную историю.

Это прекрасный пример того, как действие сценическое являет спектакль.

Оно историзирует его мир.

41. Спектакль без такой истории может оставаться визуально насыщенным, но процессуально плоским

Все элементы присутствуют сразу.

Ничто существенно не меняет значение.

Финал выглядит так же причинно, как начало.

Тогда время прошло, но мир почти не приобрёл истории.

Это не обязательно художественный недостаток — существуют разные театральные формы.

Но для спектакля действия это принципиальная потеря.

42. Поэтому действие сценическое производит не только форму, но и необратимость

Это чрезвычайно важно.

Без необратимости любое состояние можно просто заменить другим.

С историей — нельзя.

Новое состояние содержит последствия предыдущего.

Именно поэтому:

действие становится процессом, а не монтажом состояний.

Вот, возможно, ещё одно различение.

43. Шестой уклад делает вопрос истории особенно интересным

Техническая система может сохранять историю состояний.

Контекст.

Предыдущие ответы.

Параметры.

Следы взаимодействия.

То есть процессуальная память возможна.

Но становится ли эта история её собственным способом присутствия?

Это снова вопрос экзистенциальности.

То есть история тоже разделяется на:

функциональную

и

переживаемую.

44. LLM, например, может учитывать контекст

Предыдущий текст влияет на следующий.

Есть причинная история вычислительного процесса.

Но нельзя автоматически переносить на это человеческое понятие переживаемого прошлого.

Следовательно:

наличие процессуальной истории ещё не доказывает историчность для себя.

Это ещё одна точка проверки шестого уклада.

45. Для актёра прошлое может быть переживаемым

Но даже это не гарантирует действия.

Он способен вызвать память.

Пережить старое состояние.

Но если оно не связано с текущей причинной системой, оно остаётся частной феноменологией.

Поэтому и здесь необходим тот же критерий:

что прошлое делает с настоящим действием?

Не что актёр помнит.

А что причинно изменилось.

46. Тогда история действия становится очень строгой категорией

Она включает только:

те изменения прошлого, без которых настоящее действие было бы иным.

Это почти контрфактический критерий.

Уберите событие.

Если настоящее осталось тем же — событие, возможно, не входит в существенную причинную историю.

Если изменилось — связь значима.

Это уже можно использовать экспериментально.

47. Поэтому история тоже поддаётся инвариантной проверке

Меняем прошлое предполагаемой ситуации.

Сохраняется ли то же действие?

Если да — возможно, изменение относится к периферии.

Если нет — оно затрагивает инвариантную организацию.

То есть история может быть инструментом проверки границ действия.

48. И здесь возникает парадокс

Действие направлено в будущее.

Но существует благодаря прошлому.

Интенция говорит:

ещё не получено.

Причинная генеалогия говорит:

вот почему настоящее именно такое.

То есть действие постоянно растянуто между:

историей происхождения

и

интенцией будущего.

А тело существует в их пересечении — сейчас.

49. Настоящее тогда оказывается не точкой

Это узел.

В нём сходятся:

прошлая причинная история;

текущее состояние;

градиент требования;

возможное будущее;

телесное «как».

Поэтому настоящее действия имеет толщину.

Оно одновременно:

наследует

и

порождает.

Вот где процессуальность становится действительно временной.

50. Можно сказать ещё короче

Прошлое даёт настоящему происхождение.
Интенция даёт настоящему направление.
Причинное требование определяет необходимость передела.
Телесность превращает всё это в текущее «как».

А это «как» тут же становится частью истории следующего момента.

Кольцо замыкается.

51. Поэтому действие сценическое всегда «об истории», даже когда оно не «про историю»

Оно может не рассказывать ничего.

Не иметь фабулы.

Не иметь персонажа в традиционном смысле.

Но если одно состояние причинно изменяет другое, у процесса возникает история.

И если эта история становится телесно и феноменально явленной, зритель получает время становления.

Вот фундаментальный слой.

52. И театр всегда рискует заменить историю процессуальную историей рассказанной

Это очень соблазнительно.

Пьеса обеспечивает прошлое.

Сюжет обеспечивает развитие.

Зритель понимает, что произошло.

Но актёрскому процессу остаётся только проиллюстрировать уже написанную историю.

Тогда:

персонаж имеет историю, а действие — нет.

Вот весьма точная формула проблемы.

53. Живой спектакль требует обратного

История персонажа может быть заранее написана.

Но сегодняшнее действие должно заново приобрести собственную историю осуществления.

Тогда два временных слоя встречаются:

история произведения

и

история исполнения.

И зритель видит одну сценическую реальность.

54. Именно поэтому спектакль каждый вечер немного старше самого себя

Не морфологически обязательно.

Но причинно.

Сегодняшнее представление создаёт собственную историю и исчезает.

Завтра начинается новое.

Спектакль как произведение сохраняется.

Но его конкретная процессуальная история невоспроизводима полностью.

Можно повторить форму.

Нельзя повторить сегодняшнее происхождение настоящего.

55. В этом смысле действие сценическое сопротивляется архиву

Можно зафиксировать:

текст;

видео;

мизансцены;

интонации;

паузы.

Но нельзя полностью заархивировать причинную необходимость, возникшую в конкретном настоящем.

Именно поэтому запись не является повторным осуществлением спектакля.

История действия закончилась вместе с тем представлением.

Остаётся её феноменальный след.

56. И, возможно, именно это отличает историю от памяти

Память может сохранить прошлую форму.

История действия — это прошлое, изменившее условия настоящего.

Поэтому память может быть ритуализирующей.

А история — процессуально производящей.

Очень важная разница.

57. Предельно коротко

Есть история о действии сценическом — история понятий, школ, практик, форм.

Есть история, рассказанная спектаклем — сюжет, фабула, биография.

И есть третье:

история самого действия — причинная генеалогия его текущего становления.

Именно последняя является для нынешнего исследования основной.

Она отвечает:

как настоящее стало именно таким и что из прошлого продолжает иметь причинное право сейчас?

58. Поэтому можно сформулировать

Хронология хранит последовательность.
Память хранит прошлое.
Причинная генеалогия хранит производительность прошлого в настоящем.

Именно это делает действие историчным.

59. А театр делает эту историчность феноменальной

Прошлое становится:

телом;

дистанцией;

значением пространства;

ритмом;

порогом;

переделом.

Зритель видит не прошлое само по себе.

Он видит:

что настоящее уже не может быть таким, каким было до происшедшего.

Вот феномен сценической истории.

60. Самая короткая формула

История действия — не то, что было.
История действия — то, что из бывшего продолжает причинять настоящее.

А действие направлено к тому, чего ещё нет.

Поэтому оно существует между двумя асимметричными полюсами:

причинная генеалогия — откуда я пришёл;
интенция — куда я ещё направлен.

И тело находится между ними — сейчас.

В этом смысле действие сценическое не просто существует во времени.

Оно само производит время как историю необратимых причинных изменений.

Поэтому театр может рассказывать историю.

А может не рассказывать.

Но действие сценическое, если оно действительно происходит, всегда создаёт собственную историю — потому что каждый следующий момент уже не может быть тем же самым после того, что действительно произошло в предыдущем.

Примечание.
Текст подготовлен Ю.В. Кретовым; структурирование и редакторская компоновка выполнены с использованием языковой модели (LLM) по авторским материалам. Смысловые положения, определения и примеры принадлежат автору.

Благодарю актрису театра и кино Марину Ларину за помощь в сборе и подготовке материала статьи и журналиста Светлану Канаеву за подготовку материала к публикации.