Вася Колокол против Пронина. Глава 1. Два мира

Москва, декабрь 1989 года. Город дышит морозом и тревогой. Ветер гоняет по асфальту обрывки газет с портретами новых героев времени: кооператоров в турецких кожанках, комсомольцев с глазами акул и парней в спортивных костюмах, которые теперь решают вопросы быстрее, чем райком партии.

В прокуренном кабинете РУВД на окраине столицы за столом сидел Иван Пронин.

Молодой ещё, но уже с тем самым взглядом, который бывает у людей, видевших слишком много грязи до тридцати лет. Напротив него, развалившись на стуле для посетителей, дымил «Беломором» старший опер Витя «Соха».

— Ваня, ты вот честный, я смотрю, аж зубы сводит, — Соха выпустил кольцо дыма прямо в лицо Пронину. — Ты пойми простую вещь. Раньше вор украл — сел. Сейчас вор открыл кооператив — стал уважаемым человеком. А мы с тобой кто? Мы с тобой, Ваня, музейные экспонаты. Менты из прошлого века.

Пронин молча достал из сейфа тонкую папку. На обложке было написано от руки: «ОПГ "Восточная". Лидеры не установлены».

— Музейные или нет, а трупы настоящие, — тихо сказал Пронин, раскладывая фотографии с места преступления. — Три точки за ночь. Ларьки, видеосалон и склад сахара. Работали чисто, без огнестрела. Ножи, биты. Почерк один.

Дверь кабинета распахнулась без стука. На пороге стоял участковый Палыч, красный, как рак, и потный, несмотря на холод.

— Иваныч! Там... там внизу делегация. Просят главного.

В коридоре пахло дешевым парфюмом, мокрой овчиной и опасностью. У окна курили четверо. Один — сухой, жилистый, с золотой фиксой, улыбался так, что хотелось проверить карманы. Это был Серёга «Фикса», правая рука человека, которого боялась вся Москва.

Сам он стоял чуть позади. Василий по прозвищу «Колокол». Высокий, широкоплечий, одетый не по-пацански дорого, а по-столичному небрежно: длинное кашемировое пальто, воротник поднят. Взгляд спокойный, почти скучающий, словно он не в ментовке, а в театре на скучной премьере.

— О, какие люди, — Фикса шагнул вперёд, цыкнув зубом. — Начальник розыска собственной персоной. Иван Ильич, кажется? Наслышан. Вы ж тот самый дурачок, который заявление на прокурора написал за взятку. Смелый.

Пронин проигнорировал шпильку. Он смотрел только на Колокола.

— Василий, — голос Пронина был ровным, без металла, но твердым, как рельс. — Твои ребята вчера на Текстильщиках отметились. Сахар, ларьки. Зачем тебе этот сахар, Вась? Ты же выше этого.

Колокол медленно затушил сигарету о подошву дорогих ботинок. Обернулся к своим:

— Пацаны, идите покурите на улице. Только далеко не уходите, мало ли начальник разозлится.

Когда они остались втроём (Пронин, Колокол и тень-сержант у двери), Вася подошел вплотную к столу. Рост позволял ему смотреть на Пронина сверху вниз.

— Слушай сюда, мусорёнок, — прошептал Колокол, и в его голосе исчезла вся вальяжность. Осталась только сталь. — Я эти ларьки даже пальцем не трогал. Мне твой сахар нужен, как собаке пятая нога. Но если ты сейчас начнёшь шить мне дело...

— Я не шью дела, Василий. Я их расследую, — перебил Пронин. — И я знаю, что это не ты. Стиль не твой. Ты бы пришёл днём, поговорил, забрал долю. А тут ночью, зверство какое-то. Будто волкодавы сорвались.

Колокол усмехнулся. Впервые за вечер искренне.

— А ты глазастый. Далеко пойдёшь, если дадут. Это залётные. Дагестанские борзые. Хотят мой кусок пирога откусить. Думают, если Колокол в пальто ходит, значит, нюх потерял.

— Так помоги следствию, — Пронин придвинул чистый лист бумаги. — Скажи, где их искать.

Василий громко рассмеялся. Смех эхом прокатился по пустому коридору.

— Ваня-Ваня... Ты в какой стране живешь? Какое следствие? — он наклонился над столом, упираясь руками в дерево. — Я этих джигитов сам найду. По-своему найду. Они мне ноги целовать будут и сами всё вернут. А бумагу эту убери. Если прокурор увидит, что я у тебя тут показания давал — меня свои же на перо посадят за сотрудничество. Понял диспозицию?

Пронин посмотрел в глаза бандиту. Там не было страха перед тюрьмой. Не было совести. Была только ледяная уверенность хищника, который знает правила леса лучше лесника.

— Диспозиция такая, — ответил Пронин, закрывая папку. — Или ты решаешь вопрос, и город спит спокойно. Или я начинаю копать под всех твоих коммерсов. Налоги, валютчики, контрабанда. Замучаюсь обыскивать, но посажу каждого второго. Война, Василий. Тебе это надо?

Колокол выпрямился. Отряхнул невидимую пылинку с плеча.

— Красиво стелешь, начальник. Прямо как в кино про Жеглова. Ладно. Будет тебе тишина. До утра. А утром приходи на рынок. Посмотришь, как вопросы решаются по-настоящему.

Он развернулся и пошел к выходу. Уже у самой двери обернулся:

— Кстати, насчет прокурора... Зря ты это, Ваня. Честность — она хороша, пока жена молодая и дети сытые. А потом кушать хочется. Бывай.

Дверь захлопнулась.

Витя «Соха» заглянул в кабинет, принюхиваясь.

— Ну че? Договорились?

— Договорились, — кивнул Пронин, глядя в окно на падающий снег. — Завтра будет война. Позвони ребятам, пусть спят в форме. Нам нужны все стволы. Этот город слишком мал для двух царей.