Вася Колокол против Пронина. Глава 3. Компромиссы

Мороз в Москве стал стеклянным. Такой холод пробирает не до костей — он вымораживает душу, оставляя внутри только пустоту и звенящую ясность.

Пронин стоял у морга Боткинской больницы. Серая краска на стенах облупилась, пахло хлоркой и бедой. Рядом топтался Соха, переминаясь с ноги на ногу.

— Три часа ночи, Ваня. Меня жена убьет. Сказал ей, что на сутках заснул.

— Скажешь жене, что я тебя задержал для допроса, — Пронин даже не обернулся. Он смотрел на дверь, откуда должны были выкатить каталку. — Где понятые?

— Да какие понятые, начальник? — к ним подошел молодой участковый Лёха, дрожа от холода. — Кого ночью поднимешь? Все спят зубами к стенке.

— Запомни, Лёха, — Пронин наконец повернулся, глаза его были воспаленными. — Без протокола любое тело — это просто мусор. А мы мусора или закон? Понятых найди. Хоть бомжей с вокзала тащи, но чтобы подписи стояли.

Дверь морга лязгнула. Санитары выкатили черный пластиковый мешок. Звук колесиков по ледяному асфальту был невыносимо громким.

— Узнаёшь друга? — спросил Соха, кивнув на мешок.

Пронин молча расстегнул «молнию».

Лейтенант Дима Савельев. Двадцать семь лет. Позавчера они пили пиво после смены и спорили о футболе. Сейчас левая половина лица превратилась в черно-багровое месиво. Выстрел в упор из обреза двенадцатого калибра. От головы почти ничего не осталось.

Внутри Пронина что-то оборвалось со звоном лопнувшей струны. Он резко застегнул мешок.

— Кто нашел?

— Дворник-таджик, — ответил Лёха. — В сугробе за гаражами, на Соколе. Там место тихое.

— Тихое... — прошипел Пронин. — Оно было тихим, пока мы Колокола гладили по голове! Пока разрешали им свои порядки наводить!

Соха положил тяжелую руку ему на плечо:

— Остынь, Иваныч. Димон знал, куда лез. Мы все знали. Это война, а на войне потери.

— Заткнись, Витя, — голос Пронина стал мертвым. — Пошли в машину. Мне нужно выпить.

Кабинет через час. На столе — бутылка дагестанского коньяка (ирония судьбы) и два стакана. Пронин разлил так, что стекло треснуло бы, если б могло.

— Я рапорт напишу, — сказал Соха, выпив залпом. — Прямо на генерала Зимина. Что крышует бандитов. Что Димона из-за этого грохнули.

— И где будет этот рапорт завтра утром? — Пронин криво усмехнулся. — На столе у Колокола? Зимин сам их боится. Они систему построили, Витя. Менты ловят — бандиты отпускают за долю. Все сыты. Кроме нас с тобой. И Димона.

Телефон на столе взорвался трелью. Аппарат прыгнул, как живой. Пронин поднял трубку.

— Слушаю... Да... Понял.

Он положил трубку. Лицо его стало белым, как бумага.

— Что? — напрягся Соха.

— Звонил человек. Говорит, хочет сдать заказчика Димона. Просит гарантий безопасности. Только для твоих ушей, говорит.

— Кто? — Соха подался вперед.

— Фикса.

Подземный паркинг торгового центра. Эхо разносит звук шагов. Место идеальное: камеры слепые, бетон глотает звуки.

Фикса стоял у черного «Гелендвагена», курил тонкую сигарету. Одет в кашемир, ни одной царапины. Будто не три дня назад людей на рынке валил, а в офисе отчеты сводил.

— Явился, цербер, — Фикса выпустил дым. — Один пришел? Смелый. Или глупый.

— Где гарантии, что ты меня тут не закопаешь рядом с моим парнем? — Пронин остановился в пяти метрах. Руки держал на виду.

— Иван Ильич, ну что за базар? — Фикса поморщился. — Если б я хотел вас вальнуть, вы бы уже остывали. У меня вон там, — он кивнул головой вверх, — четыре ствола на крыше сидят. Вас пасут от самого отдела. Но приказа стрелять не было. Значит, разговор серьезный.

— Кто убил Савельева? — Пронин пошел ва-банк. — Колокол?

Фикса рассмеялся. Негромко, мерзко.

— Вася? Нет. Вася сейчас сидит в сауне с девками и думает, как вам взятку дать, чтоб вы успокоились. Саву завалили чехи. Те самые орлы, которых Вася на рынке гонял. Им надоело быть терпилами. Они решили поднять ставки. Обрез привезли из Махачкалы. Красивый такой, резьбой украшен.

— Зачем мне эта информация? — процедил Пронин. — Чтобы я побежал искать чехов, а твой хозяин тем временем город заберет окончательно?

— Затем, что вы честный дурак, — Фикса щелчком отбросил окурок. Он зашипел на мокром бетоне. — А дураков используют. Завтра генерал Зимин вызовет вас и скажет: «Иван Ильич, дело резонансное, бери этих джигитов, закрывай вопрос». Вы возьмете пятерых крайних баранов, которые вообще мимо шли. Посадите их. Газета напишет про успех полиции. Чехи пришлют еще людей. А Вася откроет казино прямо напротив вашего РУВД. Всем хорошо. Кроме памяти Димона.

Пронин молчал. Воздух в паркинге стал густым, тяжелым.

— Чего ты хочешь взамен? — спросил он.

— Компро-мисс, — протянул Фикса, наслаждаясь словом. — Слово красивое. Почти французское. Вы, Иван Ильич, забываете про рынок. Навсегда. Закрываете висяки по коммерсам Васи. Делаете вид, что работаете. А мы... мы решим проблему с горами. Сами. По-своему. Быстро и тихо. Вам останется только трупы оформить как самоубийство или несчастный случай.

— Ты предлагаешь мне стать соучастником, — голос Пронина сел.

— Я предлагаю тебе остаться в живых и сделать хоть что-то полезное, — жестко отрезал Фикса. — Твоя война проиграна, мент. Система съела сама себя. Выбирай: либо красивая смерть героя в отставке без пенсии, либо грязная жизнь, где хотя бы такие мрази, как эти резчики, будут кормить червей. Ну? Время пошло. Через десять минут мои ребята на крыше получат команду "фас". Не думаю, что они промахнутся по движущейся мишени.

Пронин посмотрел на часы. Потом на выход из паркинга. До свободы двадцать метров бетона. Но впереди вся жизнь.

Он достал ключи от машины. Бросил их на капот Гелика.

— Ключи от моей тачки. Мой номер телефона знает только дежурный. Никаких встреч. Передашь всё через вестового.

— Вот это разговор, — Фикса растянул губы в улыбке, больше похожей на оскал волка. — Приятно иметь дело с разумным человеком. Земля пухом вашему лейтенанту. Реально жаль парня. Был правильный пацан.

Когда шаги Фиксы стихли, Пронин медленно сполз по стене «Жигулей» прямо на грязный пол. Его трясло. Не от страха. От омерзения. Он чувствовал вкус желчи во рту.

— Продал душу, — прошептал он в темноту парковки. — За одну ночь тишины продал всё, чему учил отец. Ради чего тогда Дима умер?

Ответом ему был лишь гул вентиляции и далекий вой сирены скорой помощи, которая ехала спасать кого-то другого.