Разговор с ангелом

(отрывок)

....
…Он улыбнулся в ответ. И на некоторое время задумался: глубоко, без суеты, никуда не торопясь. Время в его сознании перестало течь. Оно остановилось. Внутри него царил покой, почти забытый за долгие годы.
И вновь зазвучал «голос» Ангела, прервавший его размышления:
«Хочешь, я расскажу тебе о нашем мире — о том, как он выглядит?»
Он встрепенулся!
«Да-да, конечно, хочу. Расскажи, пожалуйста!»
«Хорошо. Я расскажу о нем земным языком и буду использовать в своем рассказе привычные для тебя, человека, и твоих человеческих чувств категории: «солнце», «небо», «утро», «день», «вечер», «аромат», «музыка», «дом», и другие родные тебе понятия. Так это будет звучать естественно и логично для твоего земного восприятия. Наш мир сильно отличается от вашего, но его тоже обогревает солнце — не важно, какая звезда нам светит. Мы в ином измерении, но и там есть законы физики и музыкальной гармонии. А ты просто присядь у зеркала и смотри в него. И будешь не только слышать мой голос, но и видеть то, что видим мы. Видеть по-своему, по-земному. Я могу так устроить».
В его мозгу возникла суетная мысль: «А блокнот, карандаш, камера!.. Надо будет всё записать, заснять, как-то зафиксировать!..»
«Не беспокойся! Ты запомнишь всё, о чем я тебе расскажу. До мельчайших подробностей. Весь наш разговор останется в твоей памяти навсегда, и ты сможешь потом поделиться им с твоими читателями, если захочешь. Они этого ждут. Ты журналист и напишешь для них большой очерк (а может быть, рассказ) о нашей беседе и о нашем мире. Свой очерк «Об успехах в животноводстве» не дописывай. Он никому не интересен и принес бы тебе лишь очередное разочарование».
Он снова почувствовал легкую улыбку Ангела.
Слова о недописанном очерке его нисколько не задели. Наверно, потому, что отныне у него в душе не саднило от навязчивой идеи о своей бездарности и неумении писать интересно. Всё, что давило тяжелым грузом, стало казаться легким, беззаботным, даже немного веселым. Он вдруг ощутил привкус какой-то странной и настойчивой надежды на лучшее… Очерк? Да он забыл о нем, едва увидел силуэт в розовой дымке!
«А камера... — вновь услышал он голос Ангела, — она тебе не нужна. Она всего лишь часть неживой материи и не сможет увидеть и почувствовать наш мир целиком, во всех его проявлениях. Она может запечатлеть солнечный луч — но не передаст его тепла, цветы на лугу — но не даст уловить аромата цветочной поляны, музыканта со скрипкой — но не «услышит» чарующих звуков мелодии. Самый совершенный инструмент, которым вы, люди, располагаете — это слово. Оно способно сказать обо всём. И оно однажды станет тебе подвластно".
...


УТРО
«Голос» Ангела зазвучал в его голове — тихо, мелодично, задумчиво…
«Утро в нашем мире начинается не со звона будильника и не с крика петуха. Оно не приходит с резким лучом солнца, слепящим и бьющим в окно. Оно очаровывает слух и воображение переливами тишины — будто кто-то очень бережно расправляет складки воздуха, и те начинают тонко звенеть. И начинают шептаться зеркала — потихоньку, никуда не торопясь. Не словами — в нашем мире нет слов. Нам, в отличие от вас, людей, они не нужны. Нет, они шепчутся бликами. Один вдруг скользнет мимо тебя, куда-то вдаль, и зеркало будто вздохнет. Другой зацепится за твой уходящий сон, и зеркало тихонько рассмеётся и — разбудит тебя.
Солнце никогда не спешит. Ему некуда торопиться. Оно не хочет обжигать своим резким появлением. Оно словно примеряется, прежде чем окончательно взойти: сначала касается краев зеркал, и те, наконец, вспыхивают, но не ярким светом, а мягким, текучим сиянием, похожим на земной расплавленный янтарь. В эти волшебные минуты всё вокруг будто заново вспоминает, как правильно быть собой, не мешая тому, что еще не разбужено. Отражения всегда просыпаются раньше предметов, и в каждом – очертание того дня, который еще не наступил, но вот-вот наступит, вслед за утром. Очень скоро…
Мы называем это время «Часом Первых Отражений». Именно тогда приходят самые важные мысли — приходят сами, заботясь о том, чтобы мы их не забыли потом, в будничной суете дня. Они приходят не как готовые решения, а как музыка, которую ты вдруг узнаешь. Как будто только что заиграл твой любимый скрипач — не мелодию из звуков, а сюиту из оттенков тишины и покоя. В этот волшебный миг (он тянется несколько ваших земных лет) я выхожу на свой дымчатый, розово-сиреневый балкон, который покоится — попробую подобрать подходящее земное слово — на «сжатой волне» зеркального отражения (для нашего мира это естественно), сажусь на его перила и вдыхаю густой аромат вкусного чая. Он пахнет не заваркой из трав, как на Земле, а старинными легендами — будто кто-то очень бережно смешал запахи пожелтевших страниц, корицы и далёкого дождя.  И слушаю безмолвную музыку зеркал. Так заканчивается мое утро. Не только мое — всех нас, ангелов-хранителей, в вашем земном представлении. Мы —  как единое целое, как общность тех, в ком кто-то нуждается именно сейчас. Как река, где каждая капля — частичка общего потока. Вы пока так не можете, но со временем научитесь. Это не сложно».
Он сидел неподвижно. Он почти сразу перестал смотреть в зеркало, боясь, что после уже не сможет по-земному воспринимать тот мир, который был за окном: серый, унылый, лишенный утренних зеркальных отражений… Он просто сидел, закрыв глаза, и слушал «голос» Ангела. 
«Не бойся, — продолжал звучать этот «голос», — ты не разучишься, увидев в зеркале иной мир, любить свой — даже если он пока несовершенен. Не закрывай глаза. Я рассказываю тебе про наш, чтобы однажды у тебя появилось вдохновение и ты смог рассказать о нем тем, кто окружает тебя здесь, на Земле. Ты останешься обычным человеком — суетливым, немного противоречивым, но способным воспринимать свой родной мир таким, каким ощущаешь его с детства. Ты лишь станешь более стойким при неудачах, более терпимым при непонимании и более объективным, оценивая самого себя».
...

ДЕНЬ
«Спасибо тебе! Тогда расскажи, как в вашем мире проходит обычный будний день. Я буду не только слушать, но и смотреть, обещаю тебе. Так интересно мне было только в детстве, когда бабушка читала на ночь сказки про добрых волшебников…»
Ангел заговорил – всё так же мелодично и задумчиво:
«День ощущается иначе: он не дробится на часы и минуты, как на Земле, а течет густой, прозрачной рекой, в которой можно лежать на спине, создавая будущее, а можно просто стоять, держась за упругий берег, и смотреть, как мимо проплывают образы прошлого. В самом дне нет суеты: его движение отдается эхом, но не торопит, а напоминает: ты не один, и каждый твой шаг меняет узор мира, поэтому будь всегда внимателен и чуток.
Дома у нас не строят из камня или дерева, а собирают из света и памяти: стены помнят голоса тех, кто когда-то здесь был, и иногда отражают их снова, если ты, проходя мимо, готов остановиться и вслушаться… Дневные ароматы здесь не струятся в воздухе, как утренние, а становятся стойкими и просто живут, как маленькие сгустки эмоций: они подходят, касаются тебя и каждое из них рассказывает свою историю — о далеких благоухающих садах, душистых ветрах, чьих-то забытых, но не ушедших мечтах с запахом предвкушения…»
«А… а чем вы занимаетесь днем? У вас есть какие-то важные дела, планы… обязанности?», — спросил он, когда Ангел умолк.
Ответом было молчание. Он забеспокоился! Ангел улетел!? Обиделся на мой банальный вопрос?
Он с тревогой обернулся… И вновь услышал «голос»:   
«Нет-нет, я не улетел, я с тобой. Извини, мне нужно было отлучиться — в параллельное измерение: помочь собратьям в сотворении совершенной гармонии на месте застывшего хаоса. Это, кстати, и есть одна из наших основных обязанностей, — хотя правильнее было бы сказать «осознанный долг», — помогать друг другу в Час Сотворения. Меня не было рядом, но я слышал твой вопрос о делах, планах и обязанностях. Да, конечно, у нас есть важные дела. Мы посещаем тех, кому нужны: в прошлом, настоящем, будущем и — в Замершем. Последнее — особая категория времени: его никогда не было и никогда не будет. Оно просто замерло. Это — чтобы было понятнее — можно сравнить со сном, который тебе приснился. В нем что-то происходило: с тобой самим или с кем-то, на кого ты смотрел. Но вот ты проснулся и вернулся в реальный мир, а сон остался в твоей памяти. Он будто замер. Всего, что в нем происходило, никогда не существовало и никогда не случится. Но образы из этого сна остались и продолжают в нем жить своей навеки застывшей жизнью. И им тоже иногда бывает нужна наша помощь. Но мы отвлеклись. Тебе ведь, наверное, сложно воспринимать такие категории своим земным сознанием и земной логикой. Лучше я продолжу рассказ о том, как выглядит наш обычный день. Ты ведь не против?»
«Нет, конечно, что ты! Рассказывай, рассказывай дальше! У меня много вопросов, но задавать их сейчас я пока не хочу: боюсь, они окажутся слишком плоскими, неглубокими. Я задам их, когда пойму, что настал их черёд».
«Ну что ж, продолжаю. Днем у нас всегда кто-то чем-то занят. При этом каждый делает то, что считает для себя самым важным. Особенно в Час Сплетения. Некоторые из моих собратьев сплетают нити разнородных пространств с потоками времени. В итоге получаются сложные, но красивые вселенские ковры из когда-то живших, живущих, еще не родившихся и просто заснувших навеки звезд, которые ваши земные астрономы называют «черными дырами». А кто-то предпочитает в этот час сплетать Судьбы и События, наполняя одни другими. Это, наверное, будет тебе понятнее, чем «вселенские ковры», расшитые замысловатыми рисунками созвездий. Ведь твоя жизнь и судьба состоят из событий: счастливых и радостных или несчастливых и грустных, — но событий. Без них жизнь лишена смысла: не будет достижений, преодоления, борьбы, ошибок — да! они тоже нужны, иначе оборвется путь к совершенству. Только исправляя собственные ошибки, вы, люди, становитесь лучше и добрее: это одно из свойств любого материального мира и его обитателей. И мы, ангелы, позволяя вам совершать ошибки, наблюдаем за главным — чтобы ваши судьбы не разминулись в пространстве и времени с событиями, которые вам предначертаны на пути к гармонии и свету, т.е. к счастью —вашему, земному. Наверное, у тебя не раз так бывало: вдруг находится когда-то забытая вещь, или вдруг приходит на ум давно забытая мысль, или случается неожиданная встреча, в которую ты давно перестал верить... Это и есть итог нашей работы в Час Сплетения.
А еще мы с нетерпением ждем, когда наступит Час Поэзии и Музыки Сфер — наш любимый час, потому что тогда у каждого появляется еще одно, важное, дело, но уже творческое, и мы можем на короткое время отвлечься от дел насущных. Это наш «обеденный перерыв». Самое важное — успеть создать новое, еще неведомое вчера, стихотворение о понимании, принятии и участии. Создать так, чтобы его строки затем медленно, как капли росы, струились вниз, превращаясь по пути в общую гармонию абсолютного ритма. И тогда Поэзия сливается с Музыкой Сфер. Вначале на звездную сцену выходит небесный скрипач и начинает играть — не написанные и застывшие навек мелодии, а лишь кем-то недоигранные накануне аккорды… Это не грустная музыка — она такая… ровная и тихая, как дыхание после долгой, неспешной прогулки. И вот уже она звучит повсюду, но не из инструментов — она рождается из тишины, когда два отражения встречаются и, сливаясь, находят гармоничное созвучие. Иногда это похоже на перезвон хрустальных нитей, иногда — на глубокую, спокойную, завораживающую трель. Мы не делим эту музыку на жанры, потому что для нас любая мелодия — способ сказать то, для чего не хватает… смыслов (не слов) даже у нас. И время замирает. И можно заглянуть в любое зеркало и увидеть там не свое отражение, а путь, который еще только предстоит пройти — сегодня, завтра, через тысячелетия…
…А потом Музыка Сфер затихает… Не обрывается — именно затихает: плавно, как последний отзвук горного эха перед тем, как раствориться в пространстве… Близится Час Последнего Света, когда солнце становится глубже и задумчивее. День еще не уходит, хотя уже успевает мимоходом улыбнуться торопливому вечеру. Мы возвращаемся к важным делам — кому-то помочь услышать друг друга, кого-то уберечь от рокового шага к абсолютному разрушению, с кем-то просто поговорить и рассказать о зеркальных отражениях, о Часе Сотворения и о Музыке Сфер, как вот сейчас я рассказываю тебе. А в кого-то просто вселить веру в себя… И продолжаем следить за гармонией мироздания, не давая ей растаять в хаосе небытия и безвременья. И мы всегда рядом с теми, кому нужны именно в эту минуту, или в этот миг — во всех мирах, еще не достигших Эры Совершенства, как, например, ваш. Это наша работа…»
...

ПАМЯТЬ
«...но я вижу, ты хочешь о чем-то спросить, но не решаешься задать свой вопрос. Спрашивай, не бойся. Я отвечу на любой».
Он будто очнулся от забытья — и тут же почувствовал понимающую, добрую улыбку Ангела. Да, он хотел спросить, хотел уже давно, едва услышал звуки Музыки Сфер, но мысль не хотела облекаться в слова, даже беззвучные. Она упрямилась и норовила уцепиться за соломинку, лишь бы не быть произнесенной… Но он все-таки превратил ее в беззвучный вопрос:
«А я когда-нибудь… смогу увидеть ваш мир? Когда…»
«…когда закончатся твои годы?»
Ему захотелось по-детски, робко и беспомощно, обернуться к розово-сиреневому силуэту в дальнем конце комнаты... Когда-то он так смотрел на свою бабушку, ожидая наказания за разбитую чашку. Но он не стал — лишь кивнул, глядя на пыльное отражение в зеркале.    
«Да, ты его увидишь, но не скоро, ведь тебе еще предстоит многое сделать на Земле: поверить в себя, научиться любить и разучиться страдать. Ты многого достигнешь и многое изменишь — в себе, вокруг. И напишешь: о нашей встрече и нашем разговоре. Для других, кто этого ждет. Вход в наш мир не закрыт никому, но в том мире нет понятия «спешить». У каждого из вас здесь, на Земле — свой путь и свой час».
«А как я буду… там… выглядеть? Как ты — силуэтом в розовой дымке? Тенью? Образом в чьем-то земном сне?..»
Ангел вновь улыбнулся, но эта улыбка была не такой, как прежде. В ней чувствовались и понимание, и доброта, но появилось и что-то новое, чего он не ощущал раньше: легкая задумчивость и едва уловимая мимолетная грустинка — будто пушинка одуванчика, тут же унесенная порывом ветра…
«Когда-то, в своем мире, похожем на ваш, я... любила розовое и сиреневое... И аромат корицы».
(Он вдруг понял, откуда тот давно забытый привкус детства, который он ощутил, едва проснувшись — бабушка любила печь сладкие пирожки и всегда добавляла в них корицу! Выходит, Там помнят?..)
«Значит, вы помните — всё, что было раньше? В том мире, где жили и могли чувствовать?»
«Нет, это не память. Память материальна и несовместима с Миром Отражений. Она могла бы нарушить Равновесие вселенской гармонии одним неосторожным ярким воспоминанием о чем-то мрачном или даже светлом. О розовом, сиреневом и аромате корицы мне рассказали… мои Высшие наставники. Я просто об этом знаю — но не помню. Я в другой ипостаси, нематериальной. Иначе не могла бы существовать в нашем мире».
Он прикрыл глаза — очередная, едва появившаяся и тут же исчезнувшая надежда на чудо?..
Но ведь чудо уже произошло — он увидел и услышал иной мир! Почувствовал его аромат, звучание, ритмический танец… Просто узнал, что этот мир существует! Ах, он разочарован, что не будет помнить по-земному, когда окажется там? Вот уж поистине, пока человек жив, он ненасытен в своей сугубо материальной жажде обладания — даже необладаемым и непостижимым! Подай ему Вечность на блюдечке с голубой каемочкой! Да еще с бесперебойной обратной связью с прошлым — через память! Эк, куда замахнул! Нет ничего более свойственного людям, чем их стремление обустраиваться на новом месте… Со всеми удобствами. Он с иронией усмехнулся — и тут же спохватился: ведь Ангел «слышит» его сугубо земные мысли! Ему стало стыдно за мимолетное проявление своей мелочной человеческой гордыни и захотелось извиниться, но он не успел.
В голове вновь зазвучал голос Ангела:
«Могу тебя успокоить. Я только почувствовал твою неловкость, когда ты подумал, что я слышу. Мы не «подслушиваем» — он уловил улыбку Ангела — размышления, обращенные внутрь себя. Они — твои собственные, земные, сокровенные, и мы их всегда оберегаем от посягательств извне. Твоя беседа с собственной душой должна оставаться тайной для всех — только ты и она: твои сомнения и ее свет, чтобы их развеять. В этом тоже одно из проявлений вселенской гармонии. Я слышу тебя лишь тогда, когда вновь появляюсь в твоих мыслях, или когда ты адресуешь мне очередной вопрос. Не стесняйся размышлять в моем присутствии. Я для этого и прибыл — помочь тебе спокойно пообщаться с душой, поделиться с ней сомнениями, переживаниями, надеждами. Раз они возникают, значит, моя миссия удалась и ты готов начать путь, который приведет тебя к изменениям. И ты начнешь творить».
...

ВЕЧЕР
…Слова Ангела трогали простотой и пониманием. У него отлегло от сердца, и он захотел услышать продолжение рассказа о неземном мире, где уже близится вечер и скоро наступит ночь. Наверное, это время, когда повсюду воцаряются покой и умиротворение…
«Расскажи о том, как приходит вечер, а вслед за ним — ночь».
«Конечно расскажу. Вечер — особая пора в нашем мире. В отличие от утра, где всё объято ожиданием и предвкушением Первых Отражений, и от будничного дня, когда всё подчинено более жесткому и соразмерному ритму сотворения, вечер — время неторопливого созерцания и оценки свершений за день.
Насущные дела не прерываются. Они лишь плавно, сохраняя ритм, переходят от яркого света к матовому свечению и меняют будничную яркость на вечернюю неспешность и соразмерность. Теперь до утра ими будут заниматься дежурные ангелы, каким и я сейчас являюсь, беседуя с тобой. Мое дежурство продлится еще какое-то время: несколько микросекунд — это примерно пятьдесят земных лет. Потом меня сменит другой ангел, мой собрат, а я вернусь к своему любимому занятию — понимать и прощать тех, кто ошибся, и дарить им надежду и веру в себя, как вот сейчас тебе».
«А как он выглядит, ваш вечер? Как звучит, чем наполнен? Светом, музыкой, ароматами? Или просто дарит очередной красивый закат?»
«Вечер в нашем мире не опускается на день темным покрывалом, и не торопится приглушить солнечный свет. Он деликатно выжидает, пока тот сам не растает бархатным фиолетовым пятном в задумчивых зеркалах. И все зеркальные отражения нашего мира тотчас вступают в озорную перекличку друг с другом и с солнцем, которое, будто отступая на шаг, замирает у края горизонта, не решаясь сразу уйти, и великодушно дает расшалившимся отражениям вдоволь поблистать и поискриться. И тогда мир начинает переливаться всеми немыслимыми красками, и добрую половину небосвода весело и по-свойски занимает игривая радуга. Солнечный свет больше не слепит — лишь плавно обтекает своими волнами воздух, предметы и ярко раскрашенные, ставшие вдруг осязаемыми, звуки вечерней цветомузыкальной симфонии. В этот момент все зеркала мира хрустально вздыхают, предвкушая скорое наступление Часа Узнавания, и начинают отсвечивать фиолетовым серебром.
И он наступает — Час Узнавания. Ты подходишь к любому зеркалу, узнаешь в нем себя, но видишь другое — след, оставленный тобой в уходящем дне: сотворенное добро, предотвращенное зло, сомнение, возникшее на перепутье, услышанный зов о помощи… Зеркало не упрекает и не хвалит, оно лишь показывает узор, сотканный сегодня Вселенной из твоих размышлений и поступков. И каждый такой узор — кем-то прожитая история: роковой или счастливый шаг, сказанное шепотом последнее слово, никем не замеченная слеза — или улыбка… Вселенная будто говорит тебе: «Я вижу и принимаю».
В этот момент мир прощается с дневными красками. Свет больше не скользит по поверхности, а словно застывает до утра. Зеркала перестают искриться, их отражения тяжелеют от прожитого дня и оседают в темнеющем безмолвии. Вечерние ароматы — это не ароматы цветов и вкусного утреннего чая. Это запах покоя и умиротворения, неспешной, задушевной беседы и созерцания. И предвкушения романтического путешествия, которое ожидает тебя завтра. Это запах домашнего уюта и тепла предстоящей встречи — завтра, послезавтра или сегодня, во сне, в котором тебя ожидают сладкие бабушкины пирожки с корицей… А мир тем временем неспешно готовится к приходу ночи…»