Ну и хрен с ним!

Слушай, тут котёнок… мелкий, хилый, вообще без шансов сам выжить. А я;то взрослый, в силе, могу всё что угодно с ним сделать. Типа, закинуть в пруд — и всё, кранты ему. От меня сейчас реально зависит: будет жить или нет. Я пока не решил. Может, заберу к себе, накормлю, а может… ну, сам понимаешь. Ещё и камешков сверху накидать — такая дичь. Раньше, лет в тринадцать, мне это даже прикольно казалось. Отец тогда за это конкретно всыпал, но сейчас;то я взрослый: родители не в курсе, да и вообще — мне уже восемнадцать, я на первом курсе, кто мне что скажет.

И вот думаю: а не повторить ли ту детскую «крутость»? Типа проверить, как я сейчас на это смотрю. В тринадцать всё по;другому виделось. Мы тогда с пацанами вообще не парились: жаб надували, котят… ну, ты понял. Ржали как сумасшедшие. Сейчас вспоминать стыдно, а тогда это будто делало тебя жёстче, круче, чтобы пацаны уважали. Ещё голубей гоняли — вот это было «приключение». Сейчас смешно и неловко одновременно.

А сейчас… вроде и хочется как будто «проверить себя», типа эксперимент: чувствую ли я то же, что в тринадцать, или уже нет. Только цена этого эксперимента — чья;то маленькая жизнь. Он такой пушистый, милый… девчонки бы сейчас точно расплакались. Хотя нынешние девчонки — они вообще другие: не такие, как мамино поколение. Тогда могли просто пожалеть, приласкать, а сейчас… вряд ли встретишь такую.

Ладно, не буду. Отпущу его. Домой пора. Беги, мелкий, ничего с тобой не сделаю, ладно? Только смотри, там собаки рядом — здоровенные, злые. Ну, убежал… и хорошо.

Сам полежу тут ещё немного, потом пойду. И тут вдруг слышу: лай, визг какой;то. Смотрю — один пёс бежит, морда в крови, довольный, будто только что наелся… Похоже, всё;таки не спасся мой дурачок. Ну… бывает. Ладно, пойду я.