Коммунальные квартиры. Карла Маркса 74

Карла Маркса 74


Родители работали в институте телевидения ( ВНИИТ). Он расположен на площади Мужества.
Они учились в ЛЭТИ и были в первом выпуске инженеров - радиотехников, закончивших по специальности « Телевидение». Тогда это было только начало великой телевизионной эры. Лишь четверо из их группы распределили по специальности. Причем папу оставляли в аспирантуре, но он отказался из-за меня: я родилась 31 декабря, а 7 января они защищали диплом. Папа утром, мама после обеда ( до сих пор поражаюсь как ей это удалось: передала меня папе на руки. На вопросы отвечать отказалась:» Мне пора ребенка кормить!» -, за что получила четверку). Потом его распределили в Москву, он туда поехал, но его не взяли, сказав,что место занято. Тут показания расходятся: папа считает, что он просто опоздал и кто-то приехал раньше него, а мама говорит, что она ходила к декану со мной еще в животе и говорила, что поедет вместе с ним, мама моя - еврейка, поэтому и не взяли его. ) Мама потом 8 месяцев сидела без распределения, значит и без работы, вроде и хорошо: я совсем маленькая была. Но тогда без распределения никуда не брали, ей пришлось судиться с институтом и ее направили туда же , куда взяли папу. А он на практике был в только что организованном Институте телевидения ,там и началась его трудовая жизнь,продлившаяся 53 года.
Напомню. Это был 1951 год. Дело врачей набирало обороты… Бабушку,работавшую в больнице Раухфуса врачом - лаборантом , обвинили в том, что она распространяет холеру: в одном из анализов она действительно холеру обнаружила и сообщила об этом… спасла ее только ее начальница, убедив руководство в отсутствии преступных намерений.




Я помню это время смутно, думаю уже шел 1953 год, мне было 2 с небольшим, зима, январь - февраль, я сидела на горшке под столом, над которым висел оранжевый абажур. Дед Коля пил чай , нога на ногу , я положила подушечку ему на ногу , он наклонился ко мне: « Вот будешь баловаться, поедешь с матерью своей в вагоне далеко -далеко». И разговоры, разговоры постоянно. Осталось только смутное ощущение чего то страшного.
В 1956 году папе выделили комнату с условием, что он свою сдаст в фонд Института.


Комната была в новом доме . Жили в нем работники Института.
Наша была самая большая в квартире: 26 метров, два окна, самый большой в доме балкон ( над аркой) , на четвертом этаже. Окна выходили на проспект Карла Маркса, трамваи как раз заканчивали свой разгон и начинали тормозить перед следующей остановкой, было очень шумно. Мы клали вату между рамами и она всегда было черной : слева Абразивный завод Ильич, а прямо через дорогу завод «Красный Октябрь», сверхсекретный. До сих пор не знаю, что там делали.
У родителей была огромная тахта, куда мы с братом по воскресеньям забирались и самозабвенно прыгали. В 9:15 включали радио, « С добрым утром» слушали всегда . И всегда по воскресеньям ели манную кашу. Сначала я считала, что это папина любимая каша, что правда. Он любит все молочное, потом выяснилось , что у него с войны язва и ему нужно эту кашу есть. Короче эту манную кашу я возненавидела. А папу мама вылечила. Он часто ездил в командировки. Сначала испытывал телевизионную аппаратуру на самолетах, потом его камеры стояли на космических аппаратах. И все время он питался в столовых. И всегда брал стакан сметаны. Может это его и спасло.
В 1957 году я пошла в первый класс. 104 школа находилась далеко, а главное,что нужно было переходить 3 дороги : пр. Карла Маркса. Лесной проспект и Антоновский переулок. Дальше тянулся пустырь вплоть до Кушелевского интеграла, впрочем и в другую сторону по Кантемировской от абразивного завода Ильич до самой Невы ничего не было, а на Неву мы ходили ,чтобы набрать красивых камешков для аквариума.
Папа научил меня переходить дорогу прямо перед домом, так как на перекрестке машины совершенно не слушались сигнала светофора и там было еще опаснее. На этом переходе меня и остановил пионерский патруль. Их было трое. Они казались огромными :
«Девочка, ты что не умеешь переходить дорогу?»
-»Мне папа сказал . Тут переходить»
-» Так у тебя и папа нарушитель!!!»
Я привела их домой, хорошо , папа дома был, я спряталась за ним..
В квартире были еще две комнаты. В комнате 18 метров жили дядя Ваня и тетя Маруся. Дядя Ваня работал токарем на экспериментальном заводе при институте Телевидения. Он был огромным и всегда сильно топал, когда шел из своей комнаты на кухню. Тетя Маруся работала парикмахером. Я считала ее красавицей . К ней приходили женщины и сушили головы в духовке на кухне. На ее столе на кухне стоял таз с водой, в нем лежал огромный кусок сливочного масла. На килограмм. Холодильников не было. Мы хранили все между окон, но бабушка покупала 150 грамм масла, а этот кусок был огромен.
У них было двое детей. Наших ровесников: Галя, старше меня на год и Сережа, старше моего брата на год. Галя ходила в 115 школу. Школа была на таком же расстоянии от дома, только идти нужно было не по Кантемировской, а по улице Александра Матросова. Она была как раз напротив Бани, куда мы с бабушкой ходили. Почему то 104 школа считалась лучше 115 й и родители приложили немало усилий, чтобы меня туда пристроить.
В третьей 15 ти метровой комнате жила тетя Женя Венеровская. У нее была коса, уложенная вокруг головы. У них с дядей Димой тоже было двое детей: Леночка,ровесница моего брата ( брату был год) и вскоре родившийся Димка. Дядя Дима болел, у него был диабет , он ослеп и умер, когда Димке был год. У тети Жени появился дядя Витя, который в отличии от дяди Вани по квартире летал: его не было слышно совершенно, он передвигался бесшумно, был очень предупредителен и вежлив.
В квартире была большая ванная. На семью отводилось два дня: в один день все по очереди мылись в другой день стирали. Ели в комнате.
Родители всегда работали, выходной был один, я в садик не ходила. Меня не смогли устроить, у нас всегда были няньки, которым мама отдавала практически всю свою зарплату. Но не работать она не могла: тогда отбирали диплом, если ты не работаешь по специальности. Последняя из нянек вышла замуж за папиного младшего брата. И тут мама не выдержала и уговорила бабушку уйти на пенсию. Попутно выяснилось, что пенсия очень маленькая. Бабушка всегда работала на полторы ставки, но оказалось, что это в расчет пенсии не входит. Бабушка практически переселилась к нам, нам с братом заказали двухэтажную кровать. Каждое воскресенье она уезжала к себе на Маяковского 19, брала меня с собой, водила на английский в Дом работников искусств и обязательно в «Норд». Там мы с ней , стоя у окна , съедали по «Картошке», это был ритуал и покупали коробочку с пирожными с собой. Брали «Буше» или «Эклеры». Брату нравились «Корзиночки» ,а нам «Картошка».
Брата удалось устроить в детский сад, он находился в соседнем дворе, но он оттуда сбегал домой, совершенно не понимая почему он должен находиться там, а не дома...Вокруг него рисовали круг, из которого нельзя выходить.
И мы начали искать обмен: две комнаты в разных местах на две комнаты в одной квартире.
Я несколько раз ездила с мамой эти варианты смотреть: на Петроградской напротив зоопарка, например, были какие то перегороженные комнаты с темными закутками - кладовками, а на потолке одна розетка…
Переехать удалось только осенью 1961 года, когда Институт Телевидения построил несколько домов на ул. Шателена ( тогда Пустой переулок) для своих работников. Мы поменяли две комнаты на две комнаты в одной квартире. Папа не хотел ехать: здесь потолки были ниже, чем на Карла Маркса и книжные полки до потолка не вмещались, но пришлось. И соседка была только одна. А нашу комнату занял дядя Ваня: он прописал у себя своих деревенских родственников, которых мы в глаза не видели...