Парадоксы дугинской Вестернологии

Многознание против смысла: парадоксы дугинской «Вестернологии»
 
В творчестве Александра Дугина можно увидеть две константы. Его познания уникальны по широте охвата, вместе с тем он перманентно меняет свои позиции как в теории, так и в практике. Дугин увлекался философией Фридриха Ницше, трудами Мирчи Элиаде, идеями европейских «новых правых», теоретиков «консервативной революции» межвоенного периода, теоретиками геополитики (Карл Хаусхофер, Фридрих Ратцель, Карл Шмитт), а также такими авторами, как Рене Генон, Юлиус Эвола, Герман Вирт, Мартин Хайдеггер. Дугин известен как эзотерик, мистик, метафизик, ему вменяли увлечение фашизмом и близость к кругам оккультистско-сатанинского толка, он был идеологом национал-большевизма, автором книги «Основы геополитики», развивал идеи евразийства и консерватизма. Дугин защитил кандидатскую диссертацию по философии на тему «Эволюция парадигмальных оснований науки (философско-методологический анализ)», а также защитил диссертацию на соискание степени доктора политических наук на тему «Трансформация политических институтов и структур в процессе модернизации традиционных обществ». На каждом этапе сказывался шлейф всех предыдущих. Дугин считает себя сторонником  единоверия — сохранения и возрождения дораскольных традиций русского православия в лоне Русской Православной Церкви. Единственная сфера, которая мало притягивала аналитическую энергию Дугина это – великая русская культура, особенно русская литература и философия. Русскую историю Дугин предлагал изучать через методологию Хайдеггера – «русское хайдеггерианство».

И вот Александр Дугин предпринимает попытку слить своё многознание в собственной концепции «вестернология».

Изначально он декларирует уникальность и глобальность новой научной дисциплины: «Сам этот термин и его понимание сразу изменит абсолютно всё в нашей картине мира… По сути дела, стал возможен только в уникальной ситуации, в которой мы находимся сегодня. В момент формирования многополярного мира, в момент осознания России себя как государства цивилизации, когда мы понимаем, что у нас своя собственная идентичность. И тут мы переосмыслили всё практически. Не только мир, который вокруг нас есть сегодня, но и тот мир, который был до этого, который существовал и который казался нам более-менее понятным. Оказывается, нет. Нам надо подвергнуть все наши знания, все наши представления фундаментальной ревизии…» (Лекция 1, 00:00:39 До основания всё забыть, а затем всё и вся переиначить.

Претендуя на фундаментальную ревизию всего, Дугин повторяет давно известное (от Данилевского до Тойнби и Шпенглера): «Запад считает себя абсолютной метрополией, абсолютной столицей мира и претендует на то, что всё, что в этой столице происходит, является универсальным и, по сути, общеобязательным для всего человечества… Запад отождествил себя с человечеством… Это и есть смысл вестернологии. Мы должны сейчас переосмыслить западную цивилизацию как одну из, отказав ей в праве на универсализм» (Лекция 1, 00:02:04).

Более того, Дугин убеждён, что впервые актуализирует эту проблему: «По-настоящему дело до вестернологии доходит только сейчас… (Лекция 1, 00:17:58) Мир стоит перед принципиальным вызовом построения вестернологии, деколонизации нашего сознания и возвращения Запада, который разросся на всё человечество, к его естественным границам».

Будучи «четвёртой политической теорией» (наряду с фашизмом, коммунизмом, либерализмом) вестернология претендует на русскую уникальность и одновременно на универсальность. «Для нас четвёртая политическая теория — это поиск русского пути в политической философии… 00:23:00) Вестернология это перекомбинирование всего массива знаний, всех гуманитарных знаний философского массива. Мы не добавляем чего-то нового, но мы принципиально складываем мозаику мировой истории, в том числе нашей собственной истории совершенно по иным принципам» (Лекция 1, 00:01:36)

Казалось бы, этимологически вестернология – наука о Западе (от английского western — «западный»), но у Дугина это и «философия Многополярного мира… Мы можем помочь сейчас человечеству осознать самих себя» (Лекция 1, 00:25:10). И «вестернологией должна руководствоваться сама Россия.(Лекция 1, 00:19:50)… Вестернология это претворение пробуждение в нас глубинной идентичности» (русскую тысячелетнюю идентичность не разглядеть через «русское хайдеггерианство» (Лекция 1, 00:22:03)… Мы можем утвердить себя, свою русскую идею в контексте как раз вестернологических практик» (Лекция 1, 00:26:25).

Так актуальные задачи рассматриваются Дугиным только через призму его прозападного сознания. Западоцентрическая вестернология призвана стать инструментом обоснования и русского цивилизационного суверенитета. «Западология», а не, скажем, «руссология» или «россиеведение» оказывается единственно верным подходом в изучении России. Изначально ложно определяя объём понятия «вестернология» (совокупность предметов, которые мыслимы в данном понятии) автор концепции путается и в описании содержания этого понятия (совокупность существенных и отличительных признаков предмета).

«Мы должны переосмыслить вначале, что такое русское право. Второе – что  такое русский человек и как русское право соотносится с русским человеком… (Лекция 1, 00:28:30)  Вестернология – это философский и в каком-то смысле политический, мировоззренческий инструмент для обоснования суверенитета других цивилизаций, в частности, русской цивилизации, православной, евразийской, наследницы византийской культуры… Лекция 2, 00:01:07) Осуществить задачу вестернологии и по-настоящему обосновать статус России как государства-цивилизации… (Лекция 2, 00:02:33 ) Для того чтобы представление о России как государстве-цивилизации было полноценным, было весомым, было по-настоящему системным, а не фрагментарным, перешло из лозунга к полноценному глубинному мировоззрению, а это означает изменение и в науке, и в образовании, и в культуре, и в политике, вот для этого нужна вестернология» (Лекция 2, 00:02:59).

Искренняя цель философа Александра Дугина – деколонизация сознания от западного универсализма, представление Запада как одной из цивилизаций. Но ментально пленённый западоцентризмом, он предлагает утопическую концепцию, имеющую мизерные основания в русской истории и российской современности.

Хотя Александр Дугин много знает в западной истории и культуре (в отличие от русской), его реконструкция вестернологического генезиса, а также цивилизационное обоснование вестернологии преисполнены талантливых и остроумных творческих фантазий.

Критический анализ концепции «Вестернологии»: повторение пройденного?
Концепция претендует на попытку переосмыслить место Запада в мировой истории и обосновать цивилизационный суверенитет России. На первый взгляд, она выглядит как новая философия многополярного мира. Однако при ближайшем рассмотрении обнаруживается, что её основные идеи — не оригинальны, а воспроизводят, с известными усилениями, теоретические построения русских мыслителей XIX века, в первую очередь Николая Данилевского и его концепцию «культурно-исторических типов» с центральным понятием «европейничанья» (подражательства Европе).

Идейные истоки: «европейничанье» Данилевского как прообраз вестернологии
Данилевский в своей книге «Россия и Европа» (1869) утверждал, что человечество не представляет собой единого развивающегося целого, а состоит из культурно-исторических типов, каждый из которых обладает собственным жизненным циклом, самобытными ценностями и непереводимыми формами творчества. Европейский (германо-романский) тип — лишь один из многих. Данилевский резко критиковал «европейничанье» — слепое подражание России Западу, навязывание чужой логики развития, что ведёт к культурной деградации.

Дугин ссылается на Данилевского и славянофилов, называя их предшественниками. Его «вестернология» — это та же критика европоцентризма, но переведённая в плоскость геополитического противостояния. «Запад отождествил себя с человечеством (Лекция 1, 00:02:38)… Запад считает себя абсолютной метрополией, абсолютной столицей мира» (Лекция 1 00:02:04). Эта мысль почти дословно повторяет сетования Данилевского на то, что Европа принимает свои частные особенности за общечеловеческие нормы и пытается «европеизировать» все прочие народы.

Однако если Данилевский призывал к осознанию собственного пути и к равноправному диалогу типов, то Дугин идёт дальше: он не просто отрицает универсальность Запада, но объявляет его «антицивилизацией» (Лекция 2, 00:18:53), «чумой» (Лекция 1, 00:26:25), «токсичным и агрессивным явлением» (Лекция 1, 00:22:03), а Россию — единственным истинным хранителем греко-римско-христианского наследия. Здесь проявляется радикализация, отсутствовавшая у Данилевского, который признавал определённые достижения Запада (науку, технику) и не доводил противопоставление до полного демонизирования.

Схема «игрека»: общий корень и роковой раскол
Центральной метафорой вестернологии является буква Y (игрек): общий ствол — греко-римская и христианская цивилизация — затем раздваивается на восточную (православную, русскую) и западную (католическую, протестантскую) ветви. Точкой бифуркации, по мнению Дугина, следует считать 1054 год — раскол церквей. После этого Запад будто бы «отрицает самого себя», вступает на путь атомизма, материализма, а затем — либерализма, трансгуманизма и самоуничтожения. Россия же сохраняет верность платоновско-аристотелевской вертикали и священной иерархии.

Эта историософская конструкция произвольна и редукционистска.

Во-первых, различия между Востоком и Западом возникли задолго до 1054 года: разный язык богословия, политическая организация (империя vs германские королевства), отношение к светской власти — всё это уходит корнями в раннее Средневековье.

Во-вторых, Дугин игнорирует сложность и внутреннюю неоднородность самого Запада: схоластика, мистицизм, Реформация, Просвещение — это не единый вектор, а борьба множества направлений. Сводить всё к «победе атомизма» — значит грубо упрощать историю в угоду идеологической схеме.

В-третьих, сама идея «общего корня» проблематична: если мы разделились в XI веке, то почему византийское наследие, которое Россия восприняла через крещение, не является столь же «западным»? Греческая философия была общим достоянием, но её интерпретация на Западе (особенно аристотелизм через арабов) имела свою логику, а не была «искажением».

Философский фундамент: три греческих кода — упрощение античности
Дугин утверждает, что в досократической философии заложены три парадигмы:

вертикальная (Платон, отеческое начало, дух над материей); центрическая (Гераклит, Аристотель, Бог в центре мира); материалистическая (Демокрит, атомизм, первичность материи). По его мнению, христианство изгоняет третий код, а Запад Нового времени его реанимирует и делает доминирующим, что и приводит к кризису. Россия же остаётся в рамках первых двух.

Методологические изъяны. Античная мысль не сводится к трём жёстким типам; это живые, взаимопроникающие учения. Платон и Аристотель — не антагонисты в том смысле, как их представляет Дугин; неоплатонизм активно синтезировал их. Утверждение, что «христианская традиция изгоняет материализм», верно лишь отчасти: в христианстве присутствуют сильные элементы телесности (воплощение, воскресение плоти), и схоласты активно использовали Аристотеля для обоснования реальности материального мира. Связывать современный либерализм, права человека и ИИ с атомизмом Демокрита — натяжка, лишённая исторической конкретики. Это скорее поэтическая метафора, чем серьёзный философский аргумент.

Внутренние противоречия вестернологии
Универсализм под маской антиуниверсализма.

Дугин яростно критикует западную претензию на универсальность, но сам провозглашает, что Россия должна быть «центром мира» (Лекция 2, 00:24:22), что «только наша истина абсолютна наша истина является по-настоящему истинной» (Лекция 2, 00:24:22) и что отступление от неё — враг. Это означает, что вестернология не отказывается от универсализма вообще, а лишь заменяет западный универсализм на русский в дугинской интерпретации, то есть не являющимся русским по существу. Она утверждает, что именно русское православие и имперская традиция являются подлинными, а Запад — ложным. Такой подход воспроизводит ту же логику гегемонии, которую он сам осуждает, только меняя субъекта. В русской истории свои катастрофы, которые сказываются и в современности.

Противоречие между «диалогом цивилизаций» и монополией на истину.
Дугин утверждает, что к универсальному можно прийти только через сложный диалог цивилизаций. Однако тут же настаивает, что у России «уникальный опыт» и что она должна помогать другим освобождаться от Запада. Поскольку Дугин плохо осознает уникальность русской истории и культуры, его призывы звучат как миссионерская риторика, при которой «диалог» на деле превращается в наставничество.

Фантазирование на тему «русского ума» и «русского пути».
Дугин призывает освободить «русский ум» от западных пут (Лекция 3 00:28:52), но не даёт чёткого определения этому уму, кроме отсылок к Платону, православию и «Третьему Риму» (Лекция 3, 00:28:24). Это остаётся пустой декларацией, не подкреплённой анализом реальной русской философии, литературы или социальной практики. Многие русские мыслители (от Чаадаева и славянофилов до Соловьёва) воспринимали Россию именно в диалоге с Европой, а не в изоляции. Игнорирование этой традиции делает вестернологию однобокой и антиисторичной.

Политическая ангажированность и отсутствие научной строгости. Несмотря на претензию на философскую глубину, вестернология Дугина явно привязана к текущей политической повестке — СВО, противостояние с НАТО, концепция «государства-цивилизации». Не осмыслены глубинные метафизические корни современных мировых событий.

Познавательная ценность концепции сомнительна. Она оперирует обобщениями, не проверяемыми исторически. Её центральная метафора («игрек») не подтверждена ни археологией, ни сравнительным культурологическим анализом. Она игнорирует исторические конфликты внутри самой России, сложность, а также реальные влияния Запада на русскую культуру, которые нельзя просто «отменить».

Можно сказать, что концепция Александра Дугина – это Данилевский, доведённый до абсурда. Он не создал новой теории, а радикализовал идеи Данилевского и славянофилов, вписав их в контекст глобального противостояния XXI века. Он взял критику «европейничанья», превратив её в полное отрицание Запада как такового, и придал ей натуралистически понятый эсхатологический и геополитический масштаб. Подлинного метафизического осмысления корней современных катастроф нет.

Таким образом
Спорная историософия: выбор 1054 года как точки раскола произволен, игнорируются более ранние различия.

Противоречие: с одной стороны, утверждается множественность, с другой — Россия претендует на универсальность и роль «Третьего Рима», что повторяет тот же универсализм, который критикуется.

Эссенциализм и редукционизм, не позволяющие видеть динамику и взаимовлияние культур, цивилизации представлены как монолитные, игнорируется внутреннее разнообразие и заимствования.

Идеализация российской истории, замалчивание тёмных страниц, которые неизбежны в истории; отсутствие конкретного содержания.

Противопоставление Запада как «антицивилизации» упрощает историю, игнорируя положительный вклад западной цивилизации.

Подмена реального анализа идеологическим мифотворчеством. Потому вестернология – скорее политический миф, а не строгая теория.

Как философская доктрина она несостоятельна из-за внутренней противоречивости и отсутствия эмпирической базы. Она не отвечает на главный вопрос: если Запад — это лишь одна из многих цивилизаций, то почему Россия претендует на роль её единственного «исцелителя»?

Реальность вопреки фантазиям
Субъектом исторического действия (актором, по современному научному сленгу) является народ. Государство это – форма самосохранения и самозащиты народа. Сущность государства менялась радикально, а народ русский при всей исторической переменчивости оставался самим собой. Цивилизация же это – совокупность материальных и духовных достижений народа. Всеобъемлющее и адекватное именование того, чем мы являемся, – русская цивилизация, созидаемая русским народом. Определяя главное содержание этого понятия должно говорить о русской православной цивилизации. Русский народ является государственно образующим. Как и в евразийстве Дугина территория (даже если это огромная Евразия) не может творить историю, также и его западнология не способствует осознанию России.

Существующие исторические основания для утверждения русского универсализма, спасительного для человечества, Дугину не известны. Иначе он создал бы концепцию под названием «Антивесторнология».