Век жизненный подвержен сроку

На небосводе синь сгустилась,
Заря, взметнув огонь, ушла.
Тоска опять в меня вцепилась:
Не жду на целый день добра.

В душевный сумрак погрузился
Мой мир, доживший до утра,
И день, проснувшись, закрутился:
Шум ветра, птичьи тенора.

В остывшей мгле мерцают тени,
Зарделся вялый полусвет.
В душе моей — поток сомнений,
И в добром утре веры нет.

Шумнее двор, светлее крыши,
В оврагах спрятались ветра.
Мой норов стал заметно тише —
Ушла задорная пора.

Предчувствий мертвых паутина
Легла, как тень, на край письма.
Очередная годовщина
Стучит в висках, свела с ума.

В тиши застыли все дороги,
И время тянется, как дым.
Терзают старые тревоги,
Сплетаясь с холодом седым.

Туман укрыл края и дали,
Рассыпав серую вуаль.
Мечты, что прежде согревали,
Ушли в безмолвную печаль.

Но где-то тлеет искра света,
Сквозь мрак пробившись наугад.
А я всё жду и жду ответа,
Как ждёт уставший день закат.

А время смотрит безразлично
Колючим взглядом из угла.
Оно считает: всё логично,
Что всё, как нужно, сопрягла.

Оно крадёт любви мгновенья,
Не зная слёз и не любя,
Стирая наши отраженья,
Нам душу с сердцем теребя.

Век жизненный подвержен сроку,
Немой отсчёт земных систем.
В подсчётах ищем капли проку —
Средь аксиом и теорем.

Мы - часть в фрагментах бесконечных,
Чужих конструкций пустота,
А путь в сужденьях человечных
Впитал людские холода.

Вдали я вижу силуэты:
Идут безропотно толпой,
Отбросив жизни паритеты,
Ведомые самой судьбой.
©