Буян и нечистая сила

Ну, здравствуй, читатель! Присаживайся поближе, да послушай историю, что со мной приключилась. Я, Иван, извозчик столичный, человек простой, но с душой широкой. А конь мой, Буян, тоже не промах – статный, гнедой, с гривой, что ветром развевается. Мы с ним – одна команда, как говорится.
А дело было зимой, в самый разгар морозов. Снег валил хлопьями, город укутался в белое одеяло, и даже фонари казались усталыми — их свет едва пробивался сквозь снежную завесу. Скрип полозьев и редкое ржание коней были единственными звуками в этой тишине, а я, Иван, сидел на облучке, грел руки в рукавицах и думал о жизни. А жизнь моя, надо сказать, была полна забот. Три дочери у меня – красавицы, одна другой лучше. Старшая, Машенька, за купца ушла, средняя, Катенька, за офицера, а младшая, Анечка, за молодого врача. Вот и выдал я всех, как говорится, с Божьей помощью. Жена моя, Марья, женщина добрая и работящая, всё хлопотала по дому, да меня ждала.
Ну, и как тут не выпить от радости? Налил я себе стаканчик, другой, третий… И тут, как назло, подъезжает барин. Важный такой, в шубе собольей, с тростью резной. Звали его Павел Петрович, человек он был знатный, но уж больно нервный.
– Иван, – говорит, – вези меня на другой конец города. Срочно!
Я, конечно, согласился. Сел барин в коляску, а я, поддавшись настроению, ещё стаканчик прихватил. Буян, мой верный конь, как будто всё понимал, тихонько тронул копытом.
Едем мы, значит, по заснеженным улицам. Барин молчит, я тоже. Только морозный воздух свистит в ушах. А я всё пью да пью, и мысли мои улетают куда-то далеко. И вот, не заметил я, как уснул. А Буян, мой верный Буян, он-то не спал. Он знал дорогу, он знал, куда ехать. И он вёз барина, как будто я сам его вёл.
Приехали мы, значит, к дому барина. Я, как сквозь сон, слышу, как барин что-то говорит. И вдруг… вдруг Буян заговорил!
– Прибыли, Павел Петрович, – сказал он человеческим голосом.
Барин аж подпрыгнул. Глаза его стали круглыми, как блюдца.
– Нечистая сила! – закричал он и бросился бежать, забыв про деньги, про всё.
Я, конечно, тоже удивился. Но потом подумал: "Ну, бывает, с кем не бывает". И снова уснул.
Через несколько дней барин снова ко мне. Подъезжает к моей городской усадьбе, а я, как назло, опять сплю на облучке. Барин, увидев меня, аж поморщился. Видно, не ожидал снова меня увидеть.
– Иван! – крикнул он. – Вези меня в имение, в Тверскую губернию, в усадьбу "Заречье". Срочно!
Я, конечно, согласился. Сел барин в коляску, я прихватил фляжку, сделал глоток… и тут странное дело: вроде бы я не сплю, сижу на облучке, чувствую холод, вижу снежные вихри, а мир вокруг будто становится тоньше, прозрачнее. И вдруг Буян как заржёт! У меня дыхание перехватило, а в ушах зазвенело так, будто небо треснуло пополам! А потом… потом коляска наша вдруг поднялась в воздух! Я, конечно, тут же проснулся, но не успел и слова сказать, как барин вскрикнул и потерял сознание. А мы летели! Летели над полями, над лесами, над заснеженными деревнями. Буян, мой верный Буян, сам вёл нас, а я только крепко держался за облучок, как будто ничего не происходило.
Очнулся я уже в усадьбе "Заречье", в Тверской губернии. Барин, бледный как полотно, сидел на земле и крестился. Коляски рядом не было, и денег тоже.  Те, что барин дал на проезд по городу, исчезли бесследно. Да и плата за дорогу в имение пропала — словно сама собой растворилась в морозном воздухе».
Вернулся я домой, а жена моя, Марья, только головой покачала.

Опять ты, Иван, перегаром разишь, – говорит. – Что там с тобой приключилось?
Я ей, конечно, всё рассказал. Про дочерей, про радость, про барина, про то, как Буян заговорил, как мы летали… А она только вздохнула, и голос у неё вдруг стал тихим, будто она боялась спугнуть тишину в избе.
— Опять ты, Иван, перегаром разишь… — проговорила она, не глядя на меня, и перекрестилась украдкой. — Опять твои небылицы… Ты бы лучше про дочерей рассказывал, про внуков. А про летающие коляски — не надо. Не к добру это.

Буян тихонько ржал. Я ж, пока всё это происходило, тоже не трезвел. Буян, мой верный Буян, больше уже не разговаривал. Только иногда, когда я его гладил, он так тихонько ржал, что мне казалось, будто это человеческий смех. Такой, знаете, немного насмешливый, как будто он знает какую-то тайну, которую мне не понять.

Вот такая история, читатель. Не знаю, верить мне или нет, но я вам как есть рассказал. А Буян… Буян мой – конь с характером. И, кажется, с характером очень уж необычным. Может, и правда, нечистая сила? А может, просто конь, который устал от нашей человеческой суеты и решил показать, на что он способен. Главное, что я дома, жена меня не выгнала, а дочери… дочери, слава Богу, счастливы. А это для меня самое главное. Ну, а про летающие коляски… это уж пусть останется нашей с Буяном тайной. И, конечно, тайной барина Павла Петровича, который, я уверен, до сих пор крестится, вспоминая нашу поездку. И, кстати, я так и не понял, куда делись деньги. Может, Буян их тоже забрал? Или это была плата за полёт? Кто знает… Главное, что мы с ним живы и здоровы. А остальное – приложится. Или не приложится. Но это уже другая история.