I. Грибы

Дед Николай Николаевич проснулся от того, что кто-то стоял у его кровати и тяжело дышал.

Он открыл один глаз, потом второй, приподнялся на локте и увидел внучку — Маринку, восьми лет, с мокрыми волосами, в резиновых сапогах, которые были ей велики на три размера, и с выражением лица человека, который только что совершил великое открытие.

— Деда, — прошептала она, — там грибы.

— Где? — спросил дед Николай, ещё не проснувшись.

— В лесу. Они вылезли.

— Кто вылез?

— Грибы! — топнула ногой Маринка. — Я видела из окна. Когда дождь пошёл, они полезли. Целые поляны. Белые, как снег. Ну, почти белые. Некоторые коричневые.

Дед Николай посмотрел в окно. За стеклом моросил мелкий осенний дождь, и весь мир за окном казался мокрым, серым и каким-то зябким. Небо низко висело над деревней, и туман, как вата, облепил верхушки берёз.

— Маришка, — вздохнул он, — на улице дождь. Мы промокнем.

— А мы зонтики возьмём.

— Грибы под зонтиками не растут.

— А мы без зонтиков, — нашлась внучка. — Мы как грибы. Тоже будем мокрыми. И счастливыми.

Дед Николай хотел возразить, но Маринка смотрела на него такими глазами, что любой возразить просто не смог бы. В них была такая искренняя, такая огромная вера в то, что грибы ждут их именно сейчас, что отказываться было равносильно предательству.

— Ладно, — сдался он, натягивая старый свитер, который пах нафталином и деревом. — Иди, собирай корзинки. Я сейчас.

Через двадцать минут они стояли на крыльце. Дед Николай — в резиновых сапогах, старом плаще и шляпе, которая делала его похожим на гриб-боровик. Маринка — в тех же огромных сапогах, в куртке с капюшоном и с корзинкой, которая была больше её самой.

— Пошли, — сказала она решительно.

— Пошли, — согласился дед.

Лес начинался сразу за огородом. Тропинка вела вниз, к ручью, потом поднималась на холм, и там, за холмом, начинались сосны — старые, высокие, с рыжей корой, пахнущие смолой и мокрой хвоей.

Дождь был не сильный, но настойчивый — такой, который проникает за воротник, закатывается за шиворот и превращает поход в испытание.

— Деда, — спросила Маринка, — а почему грибы только после дождя растут?

— Потому что они любят сырость, — ответил дед, раздвигая мокрые ветки. — Гриб — он как человек. Ему нужно время, чтобы вырасти. И чтобы понять, где его место.

— А я поняла своё место? — спросила внучка.

— Ты ещё маленькая, — улыбнулся дед. — У тебя всё впереди.

Они пошли дальше. Лес становился всё более густым, но Маринка не боялась — она знала, что дед рядом, а дед знал этот лес как свои пять пальцев. Каждый пень, каждая поляна, каждая тропинка были ему знакомы.

— Вон там! — вдруг крикнула Маринка и побежала вперёд, спотыкаясь о корни.

Дед поспешил за ней. На поляне, под старой сосной, росло целое семейство подберёзовиков — крепких, плотных, с коричневыми шляпками и белыми ножками. Они стояли ровным строем, как солдаты на параде.

— Ух ты! — выдохнула Маринка. — Они как я в детском саду. Все одинаковые.

— Почти, — усмехнулся дед. — Но каждый со своим характером.

Они начали собирать. Маринка ахала, хватала, пыталась срезать ножиком, но ножик был слишком большим, и она просто выдёргивала грибы из земли, как морковку.

— Маришка, — говорил дед, — ножом надо. Иначе грибница повредится.

— А мне её жалко? — недоумевала она. — Она же не живая.

— Живая, — серьёзно сказал дед. — Она как мама. Она заботится о своих грибах. Если мы повредим её, грибы больше не вырастут.

Маринка нахмурилась, подумала и аккуратно, стараясь не повредить землю, срезала следующий гриб.

— Я поняла, — сказала она. — Мы не враги. Мы гости.

— Правильно, — кивнул дед. — Гости, которые берут, но не забывают благодарить.

Они собирали грибы, и дождь постепенно стихал. Сначала он превратился в морось, потом — в едва заметную пыльцу, и вдруг — выглянуло солнце. Оно было ещё не ярким, осенним, но тёплым и таким долгожданным, что Маринка подняла голову и зажмурилась.

— Деда, смотри! — закричала она.

На небе, над лесом, появилась радуга. Она была бледной, почти прозрачной, но от этого ещё более красивой.

— Прямо как у нас, — сказала Маринка. — Дождь, грибы и радуга. Три чуда.

— Два, — поправил дед. — Грибы — это не чудо. Это природа. Она всегда даёт, если ты умеешь ждать.

Они стояли на поляне, держались за руки, смотрели на радугу и на корзинки, полные грибов, и думали о том, что в жизни есть простые радости — дождь, лес, внучка, дедушка — и они важнее всех богатств мира.

— Деда, — сказала Маринка, когда они уже выходили из леса, — а почему ты меня любишь?

— Потому что ты есть, — просто ответил он.

— А если бы меня не было?

— Тогда бы не было дождя, — улыбнулся дед. — И грибов. И радуги.

Она засмеялась, и эхо разнеслось по мокрому лесу, и где-то вдалеке капнула последняя капля дождя.

Дома они чистили грибы, сушили их на печке и слушали, как за окном снова начинается дождь. А на столе стояла корзинка с самыми красивыми, самыми крепкими подберёзовиками — теми, которые они нашли первыми.

— Деда, — спросила Маринка перед сном, — а мы завтра ещё пойдём?

— Если дождь, — сказал дед.

— А если не будет?

— Тогда будем ждать. И слушать.

И она закрыла глаза, и ей снился лес, и дождь, и грибы, и дедушка, который всегда рядом. Даже когда его нет рядом — он есть. Потому что грибы никогда не вырастают без дождя. Как и любовь.

А за окном снова моросил дождь.

И в лесу, под старыми соснами, уже прорастали новые грибы.

Для тех, кто умеет ждать.