II. Мяч

Это был самый обычный мяч. Красный, с белыми полосами, резиновый, чуть сдутый, потому что Маринка забыла его закачать уже вторую неделю. Он лежал под крыльцом, присыпанный сухими листьями, и ждал, когда его снова возьмут в руки.

Дед Николай нашёл его случайно, когда чинил ступеньку.

— Маришка! — крикнул он. — Твой мяч здесь! Весь в грязи.

Маринка вылетела из дома, как пуля.

— Деда! Не трогай! — закричала она. — Он волшебный!

— Волшебный? — переспросил дед, поднимая мяч и рассматривая его со всех сторон. — А почему он сдутый?

— Потому что волшебство кончилось, — серьёзно сказала внучка. — Но если его закачать, оно вернётся.

Дед усмехнулся, но спорить не стал. Он достал насос, накачал мяч до звона и отдал Маринке.

— Ну, показывай своё волшебство, — сказал он.

Маринка вышла на середину двора, подбросила мяч и ударила по нему ногой. Мяч взлетел, описал дугу и приземлился точно в ведро с водой, которое стояло у забора.

— Вот видишь! — закричала она. — Он сам!

— Сам в ведро? — удивился дед. — А не ты его туда отправила?

— Я отправила, — призналась Маринка, — но он сам выбрал ведро. Я хотела, чтобы он упал на крышу. А он выбрал ведро. Значит, у него есть характер.

— Ну, если у мяча есть характер, — задумчиво сказал дед, — тогда мы должны к нему относиться как к живому. Поить, кормить, разговаривать. А то он обидится и уйдёт.

— А мячи уходят? — испуганно спросила Маринка.

— Бывает, — таинственно сказал дед. — Если их обижают, они катятся в лес, и никто их больше не видит.

Маринка схватила мяч и прижала к груди.

— Я его не брошу, — сказала она. — Он будет жить со мной.

С того дня мяч стал её любимой игрушкой. Она брала его везде: в огород, в лес, на речку. Она закапывала его в землю, чтобы он «отдохнул», и поливала водой, чтобы он «вырос». Она заворачивала его в тряпку и укладывала спать рядом с собой.

— Деда, — спросила она однажды, — а у мяча есть душа?

Дед Николай задумался. Он сидел на крыльце и курил трубку, а над деревней медленно садилось солнце, окрашивая небо в розовый и оранжевый.

— Не знаю, Маришка, — ответил он. — Я никогда не спрашивал у мяча.

— А давай спросим! — обрадовалась внучка. — Мы возьмём его и спросим.

Они сели на траву. Маринка положила мяч перед собой и торжественно спросила:

— Мяч, у тебя есть душа?

Мяч молчал. Он просто лежал на земле, красный и круглый, и ничего не отвечал.

— Он не хочет говорить, — расстроилась Маринка. — Он стесняется.

— Или у него нет языка, — предположил дед.

— А как же тогда он разговаривает?

— Он разговаривает по-другому, — сказал дед. — Он разговаривает, когда ты в него играешь. Когда ты его пинаешь, он говорит: «Я лечу!». Когда ты его ловишь, он говорит: «Я прилетел!». А когда ты его теряешь — он говорит: «Найди меня».

— А если я не найду?

— Тогда он будет ждать, — сказал дед. — И когда ты его найдёшь, он скажет: «Ты пришла!». Это и есть его душа, Маришка. Способность ждать и радоваться встрече.

Маринка обняла мяч и крепко прижала его к себе.

— Я тебя никогда не потеряю, — прошептала она. — Ты будешь всегда со мной.

И мяч, казалось, чуть-чуть вздохнул.

Наступил вечер. Маринка уложила мяч в корзинку, накрыла его тряпочкой и пошла умываться. А дед Николай остался один. Он посмотрел на мяч, потом на небо, где зажглись первые звёзды, и подумал о том, что дети — они как мячи: прыгучие, живые, иногда улетают, но всегда возвращаются.

Он взял мяч, аккуратно снял тряпочку, подбросил его в воздух, поймал и улыбнулся.

— Держись, дружок, — сказал он. — Она тебя любит.

На следующее утро Маринка прибежала к нему вся в слезах.

— Деда! Мяч ушёл!

— Как ушёл?

— Его нет в корзинке! Я положила его на ночь, а утром — пусто!

Дед Николай нахмурился. Он вышел во двор, прошёл к крыльцу, заглянул под ступеньки, потом в огород, потом в сарай. Но мяча нигде не было.

— Он, наверное, укатился, — неуверенно сказал он.

— Он меня обидел! — рыдала Маринка. — Я ему говорила, что я его люблю, а он ушёл!

Дед обнял внучку.

— Не плачь, — сказал он. — Мячи не уходят навсегда. Они просто катаются, отдыхают, смотрят на мир. А потом возвращаются.

— А если не вернётся?

— Значит, ему нужна была свобода. Как у всех живых.

Маринка плакала ещё час, но потом успокоилась. Она решила, что мяч ушёл в лес — смотреть на закат. И что когда он насмотрится, он обязательно придёт обратно.

Прошло три дня. Мяч не возвращался.

Маринка уже перестала надеяться, но каждый раз, когда она проходила мимо крыльца, она останавливалась и смотрела туда, где он лежал раньше.

На четвёртый день, когда она вышла во двор, она увидела деда, который сидел на ступеньках и держал в руках красный мяч.

— Деда! — закричала она. — Ты нашёл его!

— Он сам пришёл, — сказал дед и улыбнулся. — Утром лежал на крыльце. Видно, нагулялся.

Маринка схватила мяч и прижала к себе так крепко, что он чуть не лопнул.

— Я тебя прощаю, — сказала она. — Но больше не уходи. Договорились?

Мяч, как всегда, промолчал.

Но Маринка знала: он согласился.

— Деда, — спросила она вечером, — а ты не врешь, что он сам пришёл?

— Я никогда не вру, — сказал дед.

— А где ты его нашёл?

— В лесу, — честно сказал он. — Он лежал под сосной. Ждал, когда его поднимут.

— А почему он сам не вернулся?

— Потому что ждал, — повторил дед. — Ждал, когда ты перестанешь плакать и начнёшь верить.

Маринка обняла деда за шею.

— Ты самый лучший дедушка, — сказала она.

— А ты — самая лучшая внучка, — ответил он.

И красный мяч, чуть сдутый, но всё ещё живой, лежал у них на коленях и тихо радовался.

Потому что есть вещи, которые возвращаются всегда.

Если их любят.