Про обнажённость и безнадёжность

То ли время пришло, то ли сам я спешу излишне.
Помню, вешней порой, как невесты, стояли вишни.
А потом ночью — бац! — и мороз! И цветы опали.
Было не по себе: наступило время печали.
А теперь оно снова тут — это грустное время.
Отцвели все цветы; облетело, под нолик, темя
у соседа по парте... у твоего... когда-то...
Он был склонен к тому; время — вовсе не виновато.

Всё вокруг да около — и ни о чём конкретно.
Всё проходит! Пройдёт и... очередное лето:
облетит листва, налетят дожди и пожухнут травы...
Мы расстались почти... Но коней ведь у переправы —
не меняют. Оттого, похоже, и ты притихла.
Было всяко: и громко было... Теперь вот тихо.
А надолго ли? — ты не знаешь, и я не знаю.
У обоих в ходу поговорка, мол, хата с краю.

Можно так всё представить, а можно намного проще:
можно делать вид, что в раздетой ветрами роще
тебя радует всё, включая и... обнажённость;
и никто уже не сочтёт тебя за пижона.
Почему? Посмотри на себя: ты давно не молод:
ты родился, когда на флаге был серп и молот;
ты по жизни шагал под перебор гитары...
А теперь ты, на что ни глянь, — безнадёжно старый.

24.08.2026