Олежка

Жил в нашей деревеньке Олежка. Добрый был парень, да вот беда — язык без костей. Всё, что ни узнает, — сразу всем расскажет. Чего в рот ни положишь — по всей деревне разболтает, растащит, разнесёт. Бывало, кого встретит, так и говорит:

— Ты никому, парняша, не сказывай, а Олежке расскажи.

Посмеётся человек, глядишь — и выболтает. А Олежка уже по всей округе раззвонил. Не язык — колокольчик! Знали все за ним эту слабость, а всё одно — несли. Потому как душа у него была открытая, детская. Баба какая с мужиком своим расспорит, постоит с Олежкой на заулке, выболтается, выплачется — дальше пойдёт, всё жизнь легше. У другой забор повалится — Олежка уж тут как тут: «И забор поправлю, и калитку, только новость скажи!» Скажет, а что? У нас народ на слухи не жадный — всю правду из души вываляют, да ещё и с пригорком приврут! А тот уж и рад-радёхонек: мети — метла, чеши — язык!

***

И у Олежки на базу радость вытаяла — корова телушку принесла. Маленькая такая, славная, сразу на ножки встала, к матери тычется, молозиво сосёт. Хозяин стоит, глядит на него — глаз не отведёт, душа радуется. Где тут стерпеть?

Вышел на улицу, сам не свой от гордости, и давай по деревне на все лады звонить, будто в колокол:
— А моя-то Бурёнушка! Тёлушку родила! Ладная такая, гладкая! Теперь я с молоком, всю зиму сыт буду, а летом-то уж две коровки будет — вот заживём!

Сосед его услыхал, подходит:
— Олежка, молока-то с одной тёлушки, поди, много тебе одному будет? Дай хоть я кошке своей чуть-чуть подою.
— Ну чего, не жалко, заходи.
Зашёл сосед, подоил и домой с ведёрочком ушаркал.


Тут другой сосед подоспел:
— Слушай, Олежа, а у меня корова-то в запуске, а старикам моим молочка бы хоть чуток в горшок плеснуть. Не откажи уж... Подёргаю за вымя твою роженицу?
— Да заходи, чего там... Старикам не дать — грех.
Зашёл второй, подоил — два раза за бидонами бегал. Ладно.


Тут и соседка прибегает:
— Ой, Олеженька, у меня у самой-то молока совсем нет. Подсохли груди-то. Хоть бы твоя коровка моего ребятёночка покормила! Дай хоть чуток подоить-то.
— Ну иди, иди, чего уж… Для ребятёнка не жалко...

***

Так и ходили день-деньской: один, другой, третий... Олежка каждого обласкавит — и кошку, и стариков, и ребёнка. Всё до последней капли раздал. Глянул раз утром — телушка лежит, голову к земле клонит, встать хочет — не может. Нет молока — нет сил. Ножки дрожат, как прутики. Он её поднял, к вымени поднёс. А там пусто. Висит вымя, как тряпка. Телушка ткнулась раз, ткнулась два — и повалилась обратно. Корова стоит над ней, лижет, лижет, а та не колыхнётся.

День лежала телушка в хлеву. Два. На третий мухи зажужжали. Тогда уж он её и ошкурил. Думает: «Учует корова запах своего дитятю — глядишь, молоко и прибудет». Повесил шкуру на перекладину, прямо корове перед носом. А у той не молоко потекло — слёзы.

***

Вышел Олежка со двора. Навстречу сосед:
— Ну что, Олежа, нового?
Олежка рот открыл — и закрыл.

С тех пор в деревне тихо стало.

Язык свой Олежка с телушкой закопал.