Качели на двоих

— Вера, помнишь, как мы с тобой встретились?

Две подруги сидели на качелях и разглядывали фигуристые облака, постоянно меняющие свою форму. Обе они были одеты в одинаковую одежду — лёгкое платье, две косы, голубые балетки. Только ленты в косах разные. У Веры они белые, полупрозрачные, а у Девушки — насыщенные, ярко-синие.

— Конечно. Я встретила тебя под ёлкой, когда ты ждала Деда Мороза. Я подошла к тебе, нарядившись Снегурочкой, и предложила тебе дружить. Прости, что обманула тебя. Просто у тебя так засияли глаза, когда ты меня увидела. — Вера болтала ногами. — А это похоже на нарвала. — Она указала куда-то в небо, но облако уже растворилось.

— Я рада, что ты тогда меня обманула. Тем более я уже выросла из того, чтобы верить в Снегурку и Деда Мороза. — Вера тихо закашлялась и кивнула.

Был закат, солнце жгло багровым полотном глаза. Жёлтые, коричневые и красные листья обжигали землю. Несмотря на прохладу, по ногам дул тёплый ветер. Девушки одновременно вздохнули и засмеялись.

— А помнишь, когда я вступила в партию, ты вступила вслед за мной, но тебя не было почему-то в списках. Как думаешь, почему? — Девушка откинулась на спинку качели.

— Да, я помню. Наверное, потому что я где-то провинилась или просто не было мест. Я не знаю. Всё-таки нам так и не пояснили причину. — Вера говорила чуть тише, видимо, из-за прохладного воздуха осени она снова простудилась. У неё очень хрупкое здоровье.

Они были слишком давно знакомы, чтобы обижаться друг на друга. Всё-таки и у одной, и у второй были свои причины что-то не делать. Да, были ссоры и размолвки, когда они не хотели видеть друг друга. Обоюдно.

— Да, наверное. Помнишь, ты была так рада, когда я решила креститься? — Девушка рассмеялась, а потом устало вздохнула. — Да, ты была счастлива. Но ты не решила креститься со мной или идти со мной.

— Прости. Просто я тогда хворала. Прости меня за мою болезненность. Тем более в итоге ты решила, что ты — атеистка.

Но они всегда мирились, несмотря ни на что. Они с каждым днём изучали друг друга больше и больше, хотя Девушке казалось, что она совсем не знает Веру, не понимает, почему у неё нет никаких тайн или просто примитивных помыслов. Вера слишком чиста.

Иногда я не знала, кто из нас говорит. Я смотрела на неё и видела себя. Или она смотрела на меня и видела себя. Мы перестали различать, где мои мысли, а где её.

— Да, но я всё равно крещеная. Ты помнишь тот момент, когда я пришла с тобой ко мне домой, а тот... Как же культурнее назвать? Идиот-вор убил моих родителей вазой. Он извинился и убежал! А ты, ты просто ушла. Почему ты ушла?! — Девушка чуть ли не кричала на всю улицу.

— Прости, я была не в силах смотреть на это. — Вера опустила голову.

Но в итоге она всё-таки поняла, что с её подругой не так, что смущает её и угнетает, что отталкивает от неё и заставляет отрицать. Всё до жути просто. Слишком просто.

Качели противно скрипнули, уводя мысли Девушки из головы, замещая пустую тревожность на усталую боль.

— Я не злюсь. Всё равно ты вернулась, когда я решила отомстить ему. — Девушка прищурилась, когда солнце вышло из-за облаков.

Я посмотрела вниз, на свои руки. Они были её руками. Или моими. Я не знала.

— Да. Я тут. С тобой. И я верю, что ты сможешь пойти да...

— Нет, я знаю, что тебя не существует. Отныне, Вера, я верю лишь в то, что тебя нет.

***

Иногда мне кажется, что я будто облако, что мной движет лишь порыв ветра и эмоций. Но моя подруга всегда показывала мне, что я больше чем просто застывшая в воздухе вода. Что я на самом деле существую.

Мне нравилось гулять, когда мы после работы вроде и спешили домой, но погода была слишком хорошей. Мне нравилось, когда она пыталась меня ненавидеть, но в итоге срывалась на смех. Её смех был самым прекрасным смехом на свете. Мне нравилось, что мы ходили в одинаковой одежде, а по утрам приходили друг к другу и заплетали косы.

Мы часто оставались подолгу на детской площадке, разговаривали о мирском. О проблемах и об эмоциях, о прошедшем дне и о плывущих облаках. Это было незабываемое время, но...

Всё должно кончаться, да.

Я повернулась к ней. И на мгновение увидела, что качели пусты. Я моргнула — и она снова была здесь. Я решила, что это солнечный свет. Но я уже знала: одна из нас сейчас исчезнет.

— ...Отныне, Вера, я верю лишь в то, что тебя нет.

Она не исчезла. Она растворилась. Или это я растворилась. Я не знаю. Я смотрела на свои руки — они были её руками. Я смотрела на небо — оно было тем же. Я не знала, кто остался. Может быть, никто.

Я почувствовала необыкновенную лёгкость после её слов, но в то же время меня будто проткнуло тысяча кинжалов. Это было так чудесно, но слишком много.

Она говорила, что если очень сильно захотеть, то можно стать кем и чем угодно, сделать всё то, что так долго планировал. Что же, теперь я хочу стать облачком и раствориться. Кажется, получается.