Защитник пьеса

«Защитник»
(по мотивам одноименного рассказа)
Сказка в четырех действиях
Лето, 2026
Действующие лица:
Абрахам – охотник на нежить, присланный Городом. В самом начале он твёрдо верит в то, что местные жители скрывают тайну, но не может найти ни одного подтверждения.
Дору – человек, легко принявший Абрахама на ночлег, местный житель.
Наместник – глава поселения, крайне удивлённый визитом Абрахама, поскольку ни он, ни местные жители в Город не жаловались.
Селяне – местные, крайне удивлённые визитом Абрахама.
Эльза – одна из селян, местная женщина, в которой Абрахам тщетно надеется найти союзника.
Вампир – та самая нежить, на которую приехал охотиться Абрахам, защитник поселения.
Действие первое.
Сцена 1.1
Тёмная глухая ночь, звёзд не видно – скрыты тучами, под ветрами поскрипывают старые деревья и сам домишко – опрятный, но маленький, кажется, скрипит и ходит ходуном от этого ветра. В этой глухой ночи раздаются громкий стук в дверь, перекрывающий и ветер, и скрип. Стук громкий, уверенный – как умеют стучать люди, верящие в свои права на вторжение в чужой дом глухой ночью.
Хозяин дома – Дору – очень бодрый человек, поднимается быстро, в руках его свеча, сам он нисколько не испуган, лишь удивлён.
Дору.
Какой громкий стук!
И  в такую ночь?
Кого же принесло?
О, странник! Добрый друг,
И нужно ли помочь,
Кто стучался? Кто?
Пока Дору идёт к дверям, стук повторяется – такой же громкий, уверенный.
Громкий звук –
Твёрдый стук.
Так стучат только те,
Кто видит свет в новом дне,
Кто знает свои права
На приют и помощь друга.
О, сколько же стука,
Кого дорога привела?
Дору распахивает дверь, даже не спрашивая кто пришёл. На пороге путник в дорожном плаще – Абрахам.
Сцена 1.2
Абрахам – молодой, бодрый, хотя и видно, что он устал с дороги, нисколько не смущён ни своим поздним визитом, ни произведённым шумом.
Абрахам (в голосе его нет ни капли раскаяния).
Прошу, простите меня,
И простите за стук.
В эту тихую ночь
Я тепла ищу да огня,
Спасенья от дорожных мук,
Вы не могли бы помочь?
Дору, пожав плечами, пропускает гостя в дом. Он не встревожен, не насторожен и легко впускает незнакомца, точно знает, что бояться ему нечего.
Дору.
Прошу, проходите скорей,
Здесь никто не гонит гостей.
Особенно тех, кто продрог…
Удобно – меж двумя городами,
Путь ваш – вижу – был далёк.
Дору хлопочет. Он принимает дорожный плащ незнакомца, усаживает его, на столе понемногу появляется нехитрое угощение с хозяйского стола. Дору проявляет гостеприимство, нисколько не раздражаясь на прерванный сон.
Абрахам.
Спасибо… да, с благими делами!
Оглядывает суетящегося Дору.
И как же не жутко вам,
Столь легковерно дверь отпирать?
Дору.
Мы не привыкли к врагам,
В этом краю злу не бывать.
Прошу, угощайтесь скорей!
Пирог уж остыл, но в доме тепло…
Абрахам принимается за угощение.
Здесь никто не гонит гостей,
Особенно тех, кто прибыл с добром.
Абрахам ест, поглядывая на Дору. Дору сидит напротив – спокойный, по-прежнему не встревоженный.
Сцена 1.3
Абрахам, съев кусок, не выдерживает. Несмотря на усталость и поздний час, азарт, приведший его сюда и полная уверенность в возложенной миссии, заставляют его заговорить о том, что его так тревожит и интересует.
Абрахам.
Это вы верно сказали!
Я к вам прибыл с благими делами,
Золотым Городом направлен был,
На битву с волей злых сил!
Абрахам смотрит на Дору торжествующе, ожидая восхищения. Дору, однако, искренне изумлён – до восхищения ему далеко.
Дору.
Направлен на битву? Но с кем?
Абрахам (снисходительно).
Злоба сплела здесь свой плен!
Город узнал об этом,
И я здесь – именем Света,
Силы зла уже меня знают,
Имя «Абрахам» их ужасает!
На Дору это не производит никакого впечатления.
Не бойтесь, мой друг! Ваши тайны
Я знаю, и верьте – я вас спасу.
Дору и не боится, он только изумлён и изумлён искренне.
Как видите – мой визит не случаен.
Дору.
Знаете, всю жизнь здесь живу,
Как земледелец, простой человек,
Просто «Дору» – друг для всех,
Вроде не глуп, но не понимаю,
Зачем же сюда вас послали?
Абрахам растерян и даже раздражён – мало того, что он не встретил восхищения и восторга, раскрыв себя и свою цель, так ещё и этот человек глуп, раз не может понять очевидного – Городу известно, что в этих краях живёт зло!
Абрахам.
Зачем?! Чтоб спасти вас от зла!
Мы знаем, кто живёт здесь в лесах!
Я известен своею борьбой,
С вампиром сразиться мне не впервой!
Абрахам справляется с раздражением, снисходительный тон возвращается к нему.
Не бойтесь, мой друг, своей тайны,
Нам известны они – и я вас спасу.
Как видите, мой визит не случаен,
Я здесь, чтоб биться! Я для того и живу.
Дору не впечатлён.
Сцена 1.4
Абрахам смотрит на Дору, ожидая его восхищения и облегчённого вздоха, но Дору только изумлён – он выглядит смущённым и сбитым с толку.
Дору.
Слова какие! Тайны, биться…
Должно быть это снится.
Откуда воин света,
Когда никто не просил об этом?
Абрахам мрачнеет.
Зла нет, тайн нет тоже.
Город! откуда вы?
Абрахам растерян – он видел много приветствий на своём пути и не привык к тому, что его никто не ждал и даже не восхищён его приездом.
Должно быть чьей-то ложью
Были вы заблуждены!
У нас нет тайны,
быть не может.
Всё тихо здесь и так всегда,
И пусть случайно
Кто-то ложью…
Изрёк! Но это лишь слова!
Дору, найдя для себя такое оскорбительно для Абрахама объяснение, невозмутимо жуёт пирог.
Сцена 1.5
Абрахам, не веря, досадуя, впивается взглядом в Дору, ища ложь, утайку, страх – какую-нибудь зацепку, показывающую, что он здесь нужен!
Абрахам.
Я смотрю вам в глаза,
И я жду ваших слов.
Мне тайна ваша нужна,
Выдаст жест – ответ готов.
Дору спокоен.
Я жду испуга,
И гнева я жду.
Недоверия к другу,
Что прибыл почти к утру.
Я жду испуга, ведь вы
Не знали, что спасены.
Я жду испуга, что ваши тайны
Известны нам – мой стук не случаен!
Дору невозмутим – он уже высказался и добавить ему нечего.
Я долго смотрю вам в глаза,
Ищу испуганный след,
Мне ваша тайна ясна!
Дору.
У нас, господин, тайны нет.
Абрахам не скрывает досады.
Сцена 1.6
Дору – легко и весело, словно серьёзность Абрахама стала ему забавна, утешает его.
Дору.
Полвека живу тут, господин,
И ни разу неладного нет!
Молитвы с утра – Бог един,
Работа затем да обед.
Нежити тут не бывает,
Откуда ей взяться в глуши?
Что она тут искать-то станет?
Ей бы в Город, где жизнь спешит!
Дору смеётся.
Там и добыча, и души, и страх,
А у нас лишь застывшее время.
Обходят нас счастье и крах,
Мы пустяк – мирное племя!
Абрахам (упрямо).
Город Золотой прознал про вас,
Торговец пожаловал к нам.
На ночлеге он был, видел всё сам!
Дору.
Чего не увидится с пьяных глаз!
Померещилось где-то и что-то,
Леса тут старые, верно всё это,
Не отвечаем мы за кого-то,
Кто спьяну увидел, запутав ответы…
Миролюбиво.
Давно я тут, господин,
Нет ничего – так и знайте.
Мирная жизнь – Бог нам един,
Впрочем, не верите – так проверяйте!
Абрахам отмалчивается, Дору спокойно устраивает его на ночлег.
Конец первого действия.
Действие второе.
Сцена 2.1
Утро. Небольшая площадь между домами поселения, где набились все селяне, в том числе и Дору. На небольшом возвышении-скамеечке, чтобы всем видно было лучше, оглядывая всех собравшихся, стоит Абрахам. Вид у него уже не торжественный, скорее угрюмый и мрачный, но он всё ещё упрям. Наместник ведёт с ним беседу, стоя тут же, несколько ниже, чем Абрахам, просто на земле. Наместника подбадривают выкриками селяне, разделяющие слова Наместника. Наместник вежлив и рассудителен, он несколько удивлён визитом Абрахама, но не препятствует ему.
Наместник.
Ничего такого, мой друг,
Ничего тут не было и нет…
Абрахам.
Речь о жизнях, полных скрытых мук!
И я отыщу тот скрытый след.
Призывает селян.
Я призываю не таиться,
Я слушать буду, буду биться!
Придите и не жалейте слов,
Я другом буду, буду вам защитой!
Я буду истину искать,
За ту судьбу, что может быть разбита,
Но что готова устоять…
Селяне переглядываются, но без ужаса, а с удивлением, словно Абрахам говорит на непонятном им языке.
Наместник.
Но ничего такого,
Ничего такого нет.
Нет чужаков, нет дурного…
Абрахам.
Я отыщу скрытый след!
Наместник и селяне (единодушны).
Ничего такого, ничего такого!
Тут и в помине нет –
Нет чужаков, нет дурного,
Ищи-ищи хоть тень, хоть след!
Селяне явно забавляются, но стараются не обижать Абрахама, скорее сочувствуют ему – надо же, послали на пустышку!
Сцена 2.2
Абрахаму не до веселья. Он оглядывает собравшихся, тщательно вглядывается в каждое лицо, всматривается в жесты, в глаза, ищет тень испуга – как было всегда, как было прежде.
Абрахам.
Лица, спокойные лица,
Всмотрюсь хорошо, но всё же –
Испуга нет! Не зацепиться,
Не поймать за ложью!
Он спускается со своего возвышения, чтобы лучше видеть тех, кто стоит ближе, чтобы стать рядом с народом, который, похоже, и правда не нуждается в защитнике.
Испуга нет – недоуменье!
Вот то, что в них сейчас.
Ни страха, ни смятенья,
Пусто во взгляде глаз!
Испуга нет, спокойны лица,
Смотрю я ясно, вижу тоже –
Испуга нет! – не зацепиться,
Не поймать за ложью.
Селяне переглядываются, посмеиваются меж собой.
Люди, я здесь, я не враг!
Сдайте мне нечистый след.
Укажите верный шаг!..
Смотрю, смотрю – испуга нет.
Абрахам возвращается от толпы, понимая, что испуга и правда в людях нет, либо он скрыт глубже, чем он может сейчас увидеть.
Сцена 2.3
На площади, там же и те же.
Селяне, явно не привыкшие к тому, что их навещают из Золотого Города, хоть и разбредаются группками, а всё же не расходятся далеко, переговариваясь о своём, о бытовом, поглядывают на Абрахама с жалостью и сочувствием. Он садится тут же, наблюдая за разговаривающими и абсолютно спокойными, живущими своей жизнью селянами. Наместник стоит рядом с ним, не зная, куда себя приткнуть – ему и помочь хочется, и нечем… наконец Наместник передаёт Абрахаму старую книгу учёта – толстую и скучную.
Абрахам листает книгу, одновременно поглядывает на людей, ища себе того, кого можно назвать союзником. Такие всегда находились, во всех его миссиях – те, кто даже среди множества тайн решался вдруг сказать важное.
Абрахам.
Союзник мой! Союзник, друг,
Взгляни лишь в глаза, и я –
Пойму и услышу тебя,
Избавлю тебя от мук!
Союзник, мой союзник, что есть всегда,
Неважно какие были то города,
Какие деревни и земли какие,
Времена разные, враги ли другие.
Где буйствуют злоба и враг,
Где нежить заявила права…
Союзник! Один взгляд и шаг,
В руке твоей моя рука.
Тщетно. Селяне переговариваются, не глядя на него больше, чем с жалостью, Наместник всё также топчется рядом.
Сирота иль любопытный юнец,
Священник или целитель тела?
Кто-то замечен, это конец
Для самого скрытного дела!
Но жалость в глазах и ничего больше даже у детей, которые также не испуганы.
Мужчина, женщина, старик, дитя,
Не бойся меня, взгляни на меня!
Расскажи мне правду,
И скрываться не надо.
Через тропы веди меня,
Не бойся словами спугнуть.
Мужчина, женщина, старик, дитя,
Очерти мне этот сложный путь!
Раздосадованный Абрахам закрывает книгу, явно ничего в ней не найдя, поднимается. Наместник печально вздыхает.
Сцена 2.4
Мрачный и угрюмый Абрахам бредёт среди домиков, деревьев, грядок, будок, людей и деревьев, колодцев… всё мирно, всё рутинно и спокойно и от этого Абрахаму дурно и раздражительно.
Абрахам.
Спокойны слова,
Спокойны лица,
Их поступь тиха –
Не зацепиться!
Как и нет тут врага!
Но как отступиться?
Он погружён в свои мрачные мысли, и, хотя и смотрит по сторонам, ничто не радует его – ни тихое небо, ни деревья, ни солнце. Он предпочёл бы ужас и тишину, страх во всех лицах, опасные намёки, чем это тихое и раздражающее его счастье, смех людей!
Город ждёт ответа,
А тут тишина!
Спокойные лица,
Не льётся слеза.
Спокойны глаза!
Спокойны лица,
Не дрожат голоса –
За что зацепиться?!
Абрахам в явном бешенстве, в нём больше нет снисхождения.
Спокойны они!
Словно здесь не опасно,
Мирно проходят их дни…
Они не умеют бояться!
Устав шататься по селению, Абрахам устраивается поудобнее, на этот раз в тени деревьев, чтобы не быть на виду и понаблюдать за ними – за счастливо-спокойными и тем раздражающими его людьми. Тень деревьев скрывает его, и Абрахаму предстаёт мирна и спокойная жизнь, полная рутинных трудовых забот…
Сцена 2.5
Абрахам, разворачивая какой-то свиток, услужливо предоставленный селянами,  наблюдает за людьми с надеждой, что они всё же выдадут себя… свиток, конечно, может многое сказать, но разве многое сказала ему книга учёта? Поведение людей тут надёжнее.
Абрахам.
Будто и нет врага,
Будто их зло не терзает,
Их взгляды прямы, походка легка –
Смех не затихает!
Проходит мимо и уже знакомый Дору, он погружён в какую-то весёлую беседу.
Но к чему было лгать купцу
О том, что видел он здесь?
Привиделось ль всё подлецу?
Или всё же здесь что-то есть?
Сомнение касается Абрахама злой досадной мыслью.
Испуг убедителен был у него,
Заикание подтверждает встречу…
Почему они все говорят: «ничего?»
Почему в испуге никто не замечен?
Почему смеются они?
Почему их походка легка?
Не считают ночи они и дни,
Словно и нет тут врага?..
Наместник, проходя мимо, замечает Абрахама и направляется к нему. Наместник смущён и предупредителен, ему будто бы неловко за то, что Абрахам тратит время впустую.
Абрахам выходит ему навстречу, скручивая ненужный и очевидно такой же скучный свиток. Селяне, заметив его, кто был рядом, приостанавливаются, приближаются…
Сцена 2.6
Абрахам, не дожидаясь слов Наместника, выступает сам вперёд, стараясь говорить как можно громче и тем надеясь выбить истинную реакцию.
Абрахам.
Какая досада, насмешка какая!
Сплошная рутина и нет ничего!
Что же это? Кто же тут обитает,
Ради чего отбыл я так далеко?
И жизнь ваша, и бумаги – сплошное ничто,
Смертей здесь немного,
И, что хуже всего –
Они все объяснимы миру и богу!
Утоп, заболел или время пришло.
А больше и нет ничего!
Rien! И я, похоже, прозябаю…
какая досада, насмешка какая!
Абрахам внимательно следит за реакцией и Наместника, и селян. Он ищет облегчения на их лицах или злорадного торжества, но всё, что находит, лишь скучающее любопытство и жалость. Никто не удивлён тому, что он ничего не находит, никто не испытывает облегчения и даже некое сочувствие можно встретить.
Наместник.
Словом тут нет ничего!
Вы ищите, сверяйте, спросите хоть что.
Залезьте в архивы прошлых лет,
Приходите ко мне в обед –
Я вам бумаги дам остальные,
Скрывать тут не буду – они рутина,
Но что делать – и дни стоят такие,
Что незаметно мы живём от мира!
Абрахам благосклонно кивает, принимая приглашение, следует за Наместником…
В доме Наместника чище и просторнее, пока вокруг хлопоты с обедом, Наместник услужливо предоставляет Абрахаму все бумаги и оставляет его один на один с ними. Абрахам погружается в них с мрачностью, безо всякой надежды – так и есть – ничего!
Абрахам.
Я тут прозябаю…
Без уловки я это скажу.
Что за напасть, насмешка такая,
Ради чего я здесь сижу?
Откладывает бумаги в сторону, берёт следующие.
Хоть бы перегляд, хоть бы тень испуга,
На одном бы лице страдальная мука!
Rien! Всё тщетно, одно спокойное ничто.
Наместник (появляясь с подносом, на котором еда, ставит торопливо подношение и спешит в сторону).
Ищите что нужно, спросите хоть что!
Абрахам (не притрагиваясь к пище).
Подле колодцев крестов я не вижу,
По ночам молитв испуга не слышу,
и скот здесь не мрёт от измора,
На кладбище тихо, нет железных листов.
Что за насмешка? Или то наговоры,
тени блудливо-пьяных слов?!
Уже не откладывает, а почти отшвыривает от себя скучные бумаги.
Какая насмешка! Досада какая!
Нет и нет! Я здесь прозябаю!
Rien! Всё тщетно, ничего!
Наместник.
Ищите что нужно, спросите хоть что.
Абрахам.
Полно! Хватит с меня ожиданий,
Не сбывшихся страхов, воззваний,
Проверю лишь лес, и если там ничего –
Уеду! Я долго здесь был без того!
Наместник пожимает плечами – ему жаль гостя, но он ничем не может ему помочь.
Сцена 2.7
Снова площадь, снова селяне, но уже в меньшем количестве, точно присутствие Абрахама перестало их беспокоить. Абрахам мрачен и зол, выглядит несколько больным.
Абрахам.
Если здесь всё спокойно, если не нужен я,
Я уеду, в Город доложу, что не стоит
Навещать тех, у кого всё тихо и нет ничего,
Кого не тронуло зло.
Но прежде проверю ещё немного,
И если всё тихо –  в дорогу.
Проверю лес, где видели след злой силы,
Кто из вас поведёт меня?
Если там нет вампира,
То я уеду… и время потрачено зря.
Среди селян спокойствие, переглядки выражают лишь недоумение, но тут Эльза – одна из местных женщин, вдруг тревожится и тем привлекает живое внимание Абрахама.
Эльза.
Неужто без того нельзя?
Абрахам впивается в её лицо, Эльза смущается.
Наместник (отмахивается от неё).
Да ладно, Эльза! Пусть идёт,
Пусть идёт прям с завтрашнего дня.
Пусть дорога приведёт,
Если не боитесь вы,
Чащи нашей, её густоты,
Где даже волки есть!
Абрахам переводит взгляд с Эльзы на Наместника. Он чувствует, что что-то не так, что эти люди не хотят его похода в лес… или же ему кажется? Может и правда – волки?
Эльза.
И медведи тоже!
Затеряетесь им на честь.
Дору.
Как яство! А потеряться и несложно…
Абрахам.
Можете ли вы провести меня?
Пойти со мной?
Или вы живёте, лес тая?
И всё же есть там кто-то, кто чужой?
Что же вы? Хоть тень испуга!
Наместник.
Я могу, я вас не зря звал другом!
Эльза.
И я могу!
Дору.
Я тоже!
Селяне на разные голоса.
И я! Я знаю этот лес!
Абрахам.
Да что же это? Страха нет,
Похоже, их ничто не гложет,
И тщетно всё, и нет здесь средств,
Им некого бояться!
Ну ладно эти! Но и дети,
Нет, всё пустое, после леса возвращаться,
Уже пора… а в лес пойдем мы на рассвете!
Селяне разбредаются. Наместник кивает, услышав про рассвет. Абрахам нагоняет Эльзу, которая идёт к своему дому…
Сцена 2.8
  Абрахам настигает Эльзу, та замечает его, но не убегает и не отшатывается, даже замедляет шаг, показывая, что готова к диалогу. Абрахам говорит с нею мягко, дружелюбно.
Абрахам.
У вас беспокойство? Какое?
Эльза.
Тут наши края, всё наше, родное,
А вы тут чужак.
Абрахам (терпеливо).
Я защитник, я – друг!
Эльза.
Разве вы видите страх?
Хоть во взгляде одном испуг?
Абрахам не успевает ответить.
У нас жизнь такая, как у всех!
Есть дела, заботы, слезы и смех.
Через нас есть пути,
Кто-то может зайти на ночлег,
Кто продаёт, кто купит, спросит куда идти…
Отмахивается.
Всё как у всех!
Абрахам.
И не так много здесь смерти.
Эльза.
С чего бы ей быть?
Такие же хворы, такой же ветер…
Чем тут не жить?
Идут вместе. Абрахам не торопит Эльзу, не настаивает, держится дружелюбно.
От голода тут не умер никто,
Грабителей не бывает тоже.
Все слухи случайны и явлены ложью.
Абрахам.
Вы про то, что нежить-вампир?
Эльза, скажите правду…
Доходят до убежища Эльзы. Эльза не смущена вопросом, не застигнута врасплох, спокойно пропускает Абрахама в дом – чистый, хоть и маленький, нуждающийся в поддержке и покраске-ремонте, но ещё крепкий.
Эльза.
Да что сказать? Что он нас укусил?
Что отравил своим ядом?
Смеётся.
Тьфу! В вашем Городе всё не так,
И вы, сразу видно, чужак!
Абрахам оглядывает её дом, надеясь найти зацепку -молитвы, кресты, вбитые над порогом гвозди… пусто!
Чуть тихая жизнь, так сразу:
«Тут зло!» и смотрите как на проказу!
Эльза хоть и возмущена, но Абрахама не гонит, сочтя, видно, что чем скорее этот человек уймётся, тем лучше.
Видно дел больше в Городе нет!
Ищите всё… но нашли ли хоть след?
То-то же! Тихо у нас, а вы ищете что-то,
И нам не нужна защита кого-то!
Абрахам (пропустив мимо ушей).
Как живёте? Всё одна?
Эльза (уже спокойнее).
Давно уже… мужа взяла река,
Хмельные головы ей не по нраву.
А сын в лихорадке сошёл…
так и живу одна, но знаете- справно.
Так бог велел! И дал, и отнял он.
Абрахам.
Покой и пустота!
Как чисто… ни молитв, ни крестов,
Нет испуганных лиц и слов,
Жизнь идёт и так тиха!
Покой и пустота.
И видно лишний я,
И если тих и лес, то ты права…
Эльза разводит руками, как бы извиняясь за то, что ей нечем удивить гостя.
Я вернусь, не буду ждать зря,
Много времени прошло,
Как я здесь то ловлю, чего будто и нет.
Но что нашёл? Ничего!
Ни тень, ни намека, ни след…
Абрахам будто бы и сам с собой, и к Эльзе. Эльза не перебивает.
Конец второго действия.
Действие третье.
Лес, кривые и страшные, давно уже омертвелые, но всё ещё цепляющиеся за землю уродливыми змеистыми корнями деревья. Закат, ещё высоко, но из-за плотно переплетённых сучьев темнее, впрочем, разобрать низковатый и уже знакомый силуэт Наместника не трудно. Не боясь, спокойно, но тихо, не желая привлекать к себе внимания, он обращается куда-то в особенно тёмное и густое плетение деревьев…
Наместник.
Мой друг, прости меня,
За то, что так тебя тревожу…
Прислушивается,  в тишине – одобрение и позволение продолжать.
Тревожу при свете дня,
Но здесь иное невозможно.
Из Города, из самого Города
Приехал к нам тот, кто ищет тебя!
Ищет упрямо! Молчание дорого,
Но он не едет, хотя наши всё таят!
Из густого плетения ветвей отделяется липкая тень. Тень обретает форму и силуэт, увеличивается и уже вскоре обращается в Вампира – в ту самую нежить, что послан искать Абрахам и кто знает эти места и этих людей много лучше Абрахама и вообще всех наивных живяков, что решили бы стать на защиту этого селения… Наместник не удивлён и не испуган, лишь склоняет голову в почтительном приветствии.
Вампир не яростен, спокоен, не преисполнен бешенства и ярости, держится легко, даже насмешливо-дружелюбно.
Вампир.
Не тревожься, я рад тебе.
А этот… из Города,
Что знает он обо мне?
Знает о терзающей сути голода?


Наместник.
Ни словом, ни жестом, ни взглядом
Никто из нас… клянусь!
Он-то кто? А ты, защитник, рядом!
Вампир.
Так что же? Ищет? Ну и пусть.
Наместник.
Так он лес желает навестить…
Вампир.
Так что же?
Кивает.
Так и быть.
Наместник.
Не гневись, мы не звали его,
И жалобы нет нам ни на что!
Ты наш защитник, страж для душ,
Опора наша среди бурь и стуж…
Вампир улыбается, он не сомневается в невиновности Наместника и своих селян.
И мы союзом дорожим,
И дружбой тоже!
А этот кто? И где он прежде был?
Да к чёрту! Он для нас ничтожен!
Искреннее возмущение Наместника забавляет Вампира.
Сцена 3.2
Впрочем, Вампир не только забавляется, но и спешит обратиться к Наместнику сам, уже без всякой насмешки. Только Вампир помнит, как он пришёл к этому союзу на самом деле, как обрёл в нём смысл среди своей чёрной и голодной, немыслимо долгой жизни.
Вампир.
И я вами дорожу как умею,
И я вас защищаю, пусть не грею.
Прошли те годы, когда я был жив,
Кровь знала меня, и меч звенел среди битв!
Эта память уже далеко.
И знали меня, и боялись!
а я шёл по следу врагов, что ныне истлели.
Но силы есть в мире, что здесь оказались,
Что были со мной, что меня одолели.
Я умер и снова восстал,
И в облике новом я Господу враг.
Я голод посмертия крови узнал,
Тьмой осквернив каждый шаг!
Наместник (торопливо).
Это было давно,
Сейчас всё не так.
Вампир.
Жажда – привычка, смерть или жизнь – всё одно,
И свет почти такой же как мрак!
Полвека безумства,
Полвека тоски.
за порогом все чувства,
За силой гробовой доски!
Тогда я вышел на диалог…
Вампир живёт этой, уже новой для себя памятью, как целью и смыслом.
Наместник.
И был с нами честен как Бог!
Вампир будто бы и слышит, и не слышит одновременно поддержку Наместника.
Вампир.
И был договор: я не трогаю скот,
Я не терзаю людей,
Я помогаю… и я вас берёг
От врагов и от диких зверей.
И голод не знал никто,
Всё начиналось так давно!
Наместник (решительно).
С нас немного в ответ:
пара жизней в сезон!
Больше б ушло на тот свет,
Если б не помощь твоя и договор.
И мне говорили, и видел я сам,
Как ты зерно нёс, привязав его к своим крылам…
Как охотился даже для нас,
Как настигал воров…
Цена небольшая – без тебя смерти час
Пришёл бы для многих без лишних слов!
Вампир (смеётся).
И путников вы, бывало, сбивали…
Наместник (не отрицая).
Как выходило! Но чужака не звали!
Вампир кивает – у него нет основания к недоверию. Он знает, что Наместник не лжёт.
Сцена 3.3
Вампир, обойдя вокруг Наместника в раздумьях, всё же выносит окончательное решение.
Вампир.
Ну и пусть ищет, раз желает!
Город иногда и на слух посылает.
Сейчас нам не узнать.
Наместник.
Надоел он искать!
Вампир.
Не найдёт и уедет – всё дело.
Если защита вам моя не надоела.
Возмущение Наместника одним даже предположением веселит Вампира.
Наместник.
Ты нам защита одна!
Ты – доброе сердце!
Знаем мы твои дела,
Знаем милосердство…
Увидев, что Вампир улыбается, успокаивается.
Помню я сам зиму, когда
Всё промерзло – и хлеб, и поля…
За холодом зимы голодная весна,
И тогда мы верили в тебя.
И ты не подвёл ни разу!
И мы тебя не подведём…
Вампир.
Тогда нет проблем – поступай по указу,
Веди гостя, как других прежде вёл.
Спокойной тропой…
Наместник кивает.
Всё будет тихо и он уедет домой.
Наместник, кивнув в последний раз, достаёт небольшой свёрток, смущаясь, протягивает Вампиру – и он, и Эльза, и Вампир прекрасно понимают, что Вампиру не бывает холодно, но это часть заботы, что им возможно показать.
Наместник.
Возьми, Эльза тебе вязала.
Хотела сама нести,
Просила сказать, что старалась,
И если примешь… словом, носи!
Вампир растроган. У него нет нужды в тёплых вещах, но жест он ценит.
Вампир.
Как кашель её? Уже на исходе?
Лекаря бы ей… чужак уедет когда,
Я золота дам, пусть в городе спросят
Чем ей помочь – и любая цена!
Наместник, приложив руку к сердцу, отступает к тропе. Вампир скрывается в полумраке переплетённых деревьев.
Сцена 3.4
Наместник возвращается через лес. Он спешит, но не от страха, а не желая столкнуться с Абрахамом – кто его знает, вдруг он решит выслеживать?..
Наместник.
Каждому нужна сила.
каждому нужна опора
перед ликом страшного мира,
Равнодушного приговора…
Господь нам не отвечал,
От бед и голода не сберегал,
Оберегал нас тот,
Кто силу от крови берёт,
Он реален… а как же Бог?
Сворачивает, и сразу же тропа становится из страшной вполне себе ясной и понятной, светлой, разборчивой, как и не было той тропки, незаметна она для других, если не знать где искать.
Бог нас не сберёг,
Оттого мы тебя восхваляем,
Что ты нам Бог, что ты нас защищаешь!
И пусть глупцы проклинают,
ты нам защитник, и ты это знаешь!
Наместник выходит из леса, он идёт спокойно по селению, незамеченный никем в своём визите к Вампиру.
Конец третьего действия.
Действие четвёртое.
Сцена 4.1
Абрахам, раздражённый от потери времени и того, что здесь восторга по его прибытию не появилось и сам он не нужен, ожидает Наместника. В последний раз он оглядывает дома и быт, надеясь заметить хоть что-то, но в ленивом рассвете нет ничего подозрительного.
Абрахам.
У колодца нет креста,
Кольев тоже нет,
Не развешан чеснок…
Страха не видно в глазах,
Один спокойный свет,
И нет заложенных дорог!
Не боятся люди,
Не боятся жить!
Словно зла тут и не будет,
И насмешка тому кто посмел усомнить!
Наместник появляется на дороге. Он спешит к Абрахаму, который не утруждает себя тем, чтобы выйти к нему на встречу.
В книге учёта скота
И корова не мертва,
На кладбище нет железного листа,
Не запирают здесь врата.
Опостылело! Rien! Прозябаю…
Одно прогулка ещё и уезжаю.
Пусть Город ищет другие сказания,
Других дураков, ну а я не желаю
Наместник уже рядом.
Там быть, где нет ничего,
Где не проживает зло,
Где нет испуга,
И чужака встречают как друга.
Наместник приблизился. Он весел и бодр. Понемногу выбираются и другие из домов, но Абрахам не смотрит на них – он уже потерял интерес.


Сцена 4.2
Наместник весел, приветлив – он надеется, что эта история близка к концу.
Наместник.
Вы готовы? Воздух чист!
Чист и прозрачен, как всегда,
Видите?..
Указывает пальцем в сторону леса, где ещё туман, но туман уже мягкий, сползающий.
Туман ползёт – он стынет.
Абрахам (очень мрачно).
Да-да, и без испуга глаза.
Наместник.
Не злитесь, мой друг,
Наш лес прекрасен.
Идут к лесу.
Да, вы не найдёте у нас испуг,
Но увидите древний ясень.
Он сейчас наливается золотом
В преддверии холода.
Вы встретите чистоту и тишину…
Наместник оборачивается к Абрахаму, тем сбивая шаг.
Абрахам.
Идите уже, я за вами иду.
Дору (выбравшись в утро среди прочих, ничуть не удивляется).
Хорошей дороги! Там птиц много ныне.
Эльза (тоже выбравшись).
И волки бывают, держитесь спокойствием там.
Наместник.
Туман ползёт, скоро он остынет,
Стихнут с ними все дни неизведанных драм.
Я знаю, что вас досада гнетёт,
На то, что зло здесь не живёт,
И потрачено время впустяк…
Абрахам.
Я к обеду вернутся желаю – прибавьте же шаг!
Достигают леса, скрываются в его мягкости и спокойствии.
Сцена 4.3
Абрахам и Наместник идут по тропе, что чиста и не касается потаённой части леса. Наместник идёт быстро, Абрахам не отстаёт – раздражение он не скрывает, эта лесная прогулка по лесу, что совершенно ничем непримечателен, ему неинтересна.
Абрахам.
Какая насмешка, разочарование!
Лес не погиб, он лишь пред зимой засыпает.
Он живёт свою тихую жизнь, он живёт!
И зло не коснулось его…
Наместник идёт впереди, показывая удобную ему дорогу, он слышит раздражение Абрахама, но ничем не выдаёт того, что слышит и лишь тихонько улыбается.
Где нежить есть – там лес гниёт,
Мертвеет трава, почуяв зло.
Природу не провести, она не обманет…
Наместник (услужливо).
Что-то видите вы?
Абрахам.
Ничего.
Лишь тоска время тянет.
Достигают маленькой, скрытой в густой ещё траве развилки, Наместник, точно зная, что это за тропа, спешным шагом минует её – заметить разветвление, как ему кажется, не зная, что оно есть, невозможно, но…
Наместник.
Славно идём!
Абрахам.
Почему мы ушли от той тропы?
Наместник ненадолго меняется в лице, но быстро овладевает собой, голос его прежний – вежливый, услужливый.
Наместник.
С тропы? Вы о чём?
Абрахам останавливается.
Абрахам.
Что там темнеет? Идём!
Он увидел. Всё-таки увидел. Наместник, вынужденный также остановиться, бледнеет.
Наместник.
Там, право, лишь волкам на обед…
Но Абрахам не верит. Он уже поворачивает назад, торжествуя и чувствуя, что волки тут не при деле.
Абрахам.
Вот мой загадочный след!
И то, что вы не идёте со мной,
Есть подтверждение – вам есть что скрывать.
Наместник.
Вы хотели домой…
Незаметно подбирает припрятанный заранее или оказавшийся там случайно камень. Абрахам, увлечённый подкрепляющимся подозрением и привыкший к злу, имеющем форму нежити, конечно, не замечает…
А тут к волкам рисковать?
Абрахам.
Это оно… я вижу! Я знаю!
Это то, за чем Город направил.
Вот оно – я шагаю,
Я буду биться…
Наместник молниеносным броском достигает Абрахам и со всей силы бьёт его камнем по голове. Ещё мгновение Абрахам пытается что-то сделать, возможно устоять или осознать, но удар слишком силён и Наместник, не рискуя, повторяет его. Абрахам обмякает и падает прямо в землю.
Наместник, тяжело дыша, отшвыривает камень прочь и наклоняется над поверженным защитником, присланным им из Города.
Наместник.
Жаль, что выбора ты мне не оставил!
Это вина на тебе и тебе в ней виниться…
Волоком, не заботясь особенно о сохранности тела, о новых повреждениях и ударах, Наместник тащит Абрахама по земле.
Где-то вдалеке и правда слышно пение разноголосых птиц, встречающих новый спокойный и тихий день.


Сцена 4.4
Наместник тащит горделивого и самопровозглашённого защитника по той тропе, которую хотел исследовать Абрахам.
Наместник.
Если спросят, скажем, что не приезжал!
Всякое может в дороге случиться.
Видеть не видел, кого кто искал?
Что же до путника… мог в темноте оступиться!
Мог попасть к волкам на обед,
В конце концов, и заблудиться!
Эти объяснения кажутся ему убедительными.
А нам-то чего? У нас нет ему бед,
Мы не звали его, ему не с кем сразиться!
Что же Город лезет к нам?
Для чего ему надо смотреть?
Мы сами уже, мы не верим словам,
Верим того, кто низверг саму смерть!
Наместник тащит усердно, видя в этом свой долг.
Пусть он Господа не признаёт,
Мы признали его сами.
Пусть кровь людскую он пьёт,
Зато спасает своими делами.
Абрахам слабо шевелится, сознание не возвращается к нему, но он ещё жив…
Слышишь, защитник? Ну что вам надо?
Зачем понесло тебя в этот лес?
Зачем искал, зачем полез?
Ну что, далась тебе твоя правда?
Наместник останавливается среди уже знакомых крючковатых и верно мёртвых деревьев. Абрахам он отпускает – теперь всё кончено, Наместник уже дружествен в тоне.
Лежи уж, бесполезно всё.
Ты нашёл себе смерть.
Ты, знаешь, и есть для нас зло,
А враг, друг мой, должен истлеть!
Среди деревьев проступает знакомая тень. Вампир.
Защитник, прими его,
Это он хотел тебя найти.
Он в тебе видел зло,
И сам, знаешь, сбился с пути…
Ослабленный Абрахам, пытающийся прийти в себя, но всё и правда бесполезно, пытается что-то сделать. Вампир обретает свою форму, проступает из тени.
Защити нас, защити от таких как он!
Он сам полез, а мы его не звали!
Защитник, мы чтим договор,
И чтим тебя, ты спас на от слёз и от печали.
Вампир склоняется над жертвой. Наместник отворачивается. Последний вскрик Абрахама и тишина.
Конец четвертого действия.
Конец пьесы.