Глава 10. Влюблённый грек

Глава 10. Влюблённый грек

     Пока Анна Петровна и Марилена Игнатьевна занимались расследованием дела Бени, в городском травмпункте разворачивалась своя драма, точнее, комедия. Потому что если бы это была драма, Катерина Ивановна давно бы уволилась.

     Грек, тот самый, который "сломал" ногу в первый раз, появился снова. И, как выяснилось позже, "сломал" он её не случайно.

     — Катерина, — сказала её коллега Люда, подмигивая так выразительно, что это было видно даже через маску. — К вам опять пациент. Тот самый. Снова нога.

     — Снова? — нахмурилась Катерина Ивановна. — У него же всё зажило.

     — Видимо, не до конца, — хихикнула Люда.

     Катерина Ивановна вздохнула и пошла в перевязочную. И точно, на кушетке сидел тот самый грек. Высокий, смуглый, с чёрными кудрями, которые начинали седеть на висках. Он улыбнулся ей так, словно они не виделись год, а не две недели.

     — Катерина! — воскликнул он, раскинув руки. — Я так рад тебя видеть!

     — Здравствуйте, — сухо ответила Катерина Ивановна. — Что случилось?

     — А, ерунда, — махнул он рукой. — Споткнулся. Упал. Нога болит. Но я терплю, потому что знаю, ты мне поможешь.

     Катерина Ивановна посмотрела на его "сломанную" ногу. Никакого отёка, никаких синяков. Даже повязки нет.

     — И как давно это случилось? — спросила она, зная, что он соврёт.

     — Час назад, — выпалил грек. — Прямо перед входом в травмпункт. Я шёл, думал о тебе, и вдруг — бац! —  нога подвернулась.

     Дверь кабинета приоткрылась, и в открытом проёме появилась голова.

     — Вы кто? — спросила Катерина Ивановна.

     — А, это мой друг, — замахал руками грек. —Василий. Он меня привёл. Василий, скажи что-нибудь.

     Василий неохотно пробормотал:

     — Да, он упал. Прямо перед дверью. Я его еле дотащил.

     Катерина Ивановна вновь посмотрела на "сломанную" ногу, потом на грека, потом на Василия и всё поняла.

     — Хорошо, — сказала она. — Сейчас я вас посмотрю.

     Она пощупала ногу, сделала рентген (который, конечно, ничего не показал), наложила эластичный бинт и выписала рекомендации.

     — Вам нужно беречь ногу, — сказала Катерина Ивановна, протягивая греку бумажку. — Не нагружать, не бегать, не прыгать.

     — Я буду беречь! — воскликнул тот. — Катерина, может, ты поужинаешь со мной сегодня? Я знаю отличное место, греческая кухня, мусака, сувлаки...

     — Нет, — коротко ответила Катерина Ивановна.

     — Может, завтра?

     — Нет.

     — Послезавтра?

     — Нет.

    — Катерина, — грек посмотрел на неё так, словно она разбила ему сердце. — Почему? Я тебе не нравлюсь?

     — Дело не в этом, — вздохнула Катерина Ивановна. — Мне не нужно ни свиданий, ни ужинов. Я работаю, у меня устаёт голова, и я хочу домой.

     — Но я люблю тебя! — воскликнул грек. — Катерина, выходи за меня! Уедем в Европу, будем жить-поживать, добра наживать!

     Катерина Ивановна посмотрела на него так, словно он предложил ей стать космонавтом.

    — Вы меня видели два раза, — сказала она. — И оба раза я вас лечила. Вы даже не знаете, как меня зовут по отчеству.

     — Иван... Иванова, — замялся грек. — Я запомнил!

     — Ивановна, — поправила Катерина. — И нет. Я не выйду за вас замуж.

     Грек был настолько расстроен, что даже не заметил, как Василий, его друг, уже болтал с Людой в коридоре. А Люда, как известно, была главной сплетницей травмпункта и знала всё обо всех.

     Позже Люда рассказала Катерине Ивановне всё.

     — Представляешь, — шептала она, словно рассказывала государственный секрет. — Этот грек, Димитрис, он приехал к Василию в гости. И Василий Люде всё рассказал. Оказывается, Димитрис на родине не женат, потому что у него нет своей квартиры и стабильного дохода.

     — И что? — удивилась Катерина Ивановна.

     — А то, что европейские женщины ох какие требовательные! — продолжила Люда. — Им подавай квартиру, машину, чтобы муж работал в хорошем месте. А Димитрис, говорят, так себе работник. То такси, то курьер, то ещё что-то. Вот он и решил попытать счастья здесь. Думает, русские женщины сговорчивее.

     — Сговорчивее? — переспросила Катерина Ивановна.

     — Ну, ты же знаешь, — Люда закатила глаза. — Они думают, что русские женщины мечтают уехать за границу и выйти замуж за иностранца. А Димитрис, говорят, уже троих здесь пытался охмурить. Одна почти согласилась, но потом узнала, что у него квартиры нет, и послала его.

     — Правильно сделала, — кивнула Катерина Ивановна.

      — А он не унимается, — продолжила Люда. — Говорит, что влюбился в тебя по-настоящему. Что ты не такая, как другие. Что ты "суровая, но нежная".

     — Суровая, но нежная? — повторила Катерина Ивановна. — Это он меня с кактусом перепутал.

     — Ну, ты же знаешь, как в "Покровских воротах", — хихикнула Люда. — Хоботов влюбился в Людочку, а здесь Димитрис влюбился в Катерину. Только Хоботов хотя бы был милым дурачком, а этот...

     — Этот грек, который притворяется, что сломал ногу, чтобы меня увидеть, — закончила Катерина Ивановна. — И сразу зовёт замуж, чтобы увезти в Европу, где у него даже квартиры нет.

     — Именно! — кивнула Люда.

Катерина Ивановна вздохнула. Ей было сорок два года, и она уже видела достаточно мужчин, чтобы понимать: если мужчина зовёт замуж через два свидания, значит, ему что-то нужно. И это что-то не она.

     Когда Димитрис в третий раз появился в травмпункте (на этот раз с "вывихом плеча"), Катерина Ивановна вызвала его в кабинет и сказала прямо:

     — Димитрис, я знаю, что у вас нет квартиры в Греции. Я знаю, что вы ищете женщину, которая согласится уехать с вами и содержать вас. Я не та женщина. Пожалуйста, не приходите больше в наш травмпункт. Если вам нужна помощь, идите в другой.

     Димитрис покраснел так, что стал похож на помидор.

     — Катерина, я... — начал он.

     — Нет, — перебила она. — Вы не влюблены в меня. Вы влюблены в идею, что русская женщина согласится уехать с вами и решать ваши проблемы. Это не любовь. Это расчёт. И я не хочу быть частью этого расчёта.

     Димитрис ушёл, опустив голову. А Катерина Ивановна вернулась к работе, чувствуя себя так, словно только что выиграла в лотерею. Не потому что прогнала грека, а потому что поняла: она не такая, как те женщины, которые мечтают уехать "куда-нибудь, лишь бы замуж". Она сама знает, чего хочет. И чего не хочет.

     А вечером, когда она шла домой, ей позвонила Анна Петровна.

     — Катя, привет! Как дела?

     — Нормально, — ответила Катерина Ивановна. — Грека прогнала.

     — Какого грека? — удивилась Анна.

     — Того самого, который в травмпункт ходит. Влюбился в меня, звал замуж, в Европу увезти хотел. А у самого квартиры нет.

     — Ну и что ты сделала? — засмеялась Анна.

     — Послала его куда подальше, — усмехнулась Катерина Ивановна. - Потому что я знаю: если мужчина зовёт замуж через два свидания, значит, он либо аферист, либо дурак. А мне не нужны ни первые, ни вторые.

     — Молодец, — одобрила Анна. — А то Елена наша с Беней совсем голову потеряла. Знаешь, мы тут расследование ведём. Ты у нас самая рассудительная, может, присоединишься к нам?

     — Какое расследование? — заинтересовалась Катерина.

     — Длинная история, — вздохнула Анна. — Давай, завтра расскажу.

     — Ладно, давай завтра.