Глава третья. а за окном метелица

Усевшись удобнее на диване, Равиль положил себе на колени подушку, опустив на неё замок из рук. Он был повернут лицом к собеседнику, касаясь согнутыми коленями подлокотника.
- А каким вы были в двадцать лет, Богдан?
- Это не имеет значения. Это прошло, как пятнадцать лет назад. Лучше расскажите, как вы поживаете, будучи подростком? – Мужчина мягко улыбнулся ему.
- А я уже не подросток, а молодой человек. Мне восемнадцать лет. Чувствую себя иначе, как тогда. Взрослее...
- Взрослее? Как именно, мой юный друг? – Казалось, что Богдан не мог больше терпеть этого слова.
- Я стал серьёзнее, старательнее и... прагматичным.
- Вам хоть самому – то нравится всё эта монотонность? – Богдан скрестил руки на груди, хмуря слегка брови.
- Должно быть... Да, нравится. Бессмысленно, когда живёшь надеждой лишь...
- Так – так – так... Легче. – Он торопливо поднялся с кресла. – Я не сомневаюсь, что приземлённость – это хорошо, но и нужно давать себе летать, чтобы не грузить себя.
- Будет неприятно взлететь, а после с высоты упасть. – Глядя на него, сказал юноша.
- А неприятнее всего ползти по земле и видеть только грязь. Разве вы бы не хотели увидеть что – то яркое? То, что выходит из обыденности. В жизни нужно попробовать всё, чтобы почувствовать её. – Тут мужчина опустился повторно на своё место.
- Но это звучит, как безумие. Это может быть нечто опасным...
И здесь же взрослый человек улыбнулся довольно, прикрыв глаза, а после, открыв их, щуря, посмотрел на него.
- Это не ваши слова, мой юный друг. В вас слышится предусмотрительность людей, чуть меня старше. А вы молоды... В вас живёт энергия и лучезарность. Я понимаю, люди разные, но, разница между взрослыми и юными созданиями есть и большая.  – Он скрестил пальцы обеих рук друг с другом, опустив их на тонкие ноги.
- А что если её нет? – Спросил молодой человек.
- Как это нет? – Переспросил Богдан с беззлобной ухмылкой.
- Что если... Подросток, ребёнок, могут всё прекрасно понимать, как взрослый? А взрослый, может, вести себя, как они. – Равиль взялся руками за подлокотник.
- Такое, возможно, не стану спорить, Равик. Но, было бы намного лучше, если бы дети оставались детьми, а взрослые – взрослыми. Нельзя менять общепринятые модели. – Вздохнув легонько, ответил мужчина ему.
- Но ситуации у всех разные...
- Это не отменяет того факта, что нужно терять детство и переставать быть взрослым. – Следующий его вздох прозвучал тяжело.
- Я потерял юность. – Сознался молодой человек.
- Ещё не поздно её найти. Она все ещё может вернуться...
- Но как? – Спросил юноша, поднявшись с дивана.
- Вспомните о своей мечте, я уверен, вы её не так глубоко закопал. Она у вас есть, вы её боитесь, наверняка. Почему? – Богдан приподнял бровь слегка.
Наклонив голову, смотря глазами в пол, Равиль не разомкнул замок своих запястий.
- Я боюсь запятнать себя. Показать себя в не лучшем свете. – Произнёс он тихо.
- Вы боитесь ошибок... Но эти ошибки – часть нашей жизни, без них невозможно жить. Если не ошибёшься, не поймёшь, какой результат твоих стараний теперь. Так вы покажете себя.
- Но я должен быть... Безупречным...
Мужчина поднялся с кресла и ахнул от его суждений.
- Мой милый друг, кто вам внушил такую чепуху? Вы – герой своего времени, да даже я не застал той поры. Когда от них требовалось покорного повиновения, а вы, куда так слепо бежите? Остановитесь.
- Я стою. – Сказал юноша, подняв простосердечные голубые глаза на него.
- Молодцы, не бегите, не вперёд, не назад. И не безрассудно. Скажите, какова ваша мечта? – Богдан бережно коснулся его плеча.
- Я... Я хочу рисовать. Но мои картины... Не жизненны и не серьёзны.
- Это ваше виденье, мой юный художник. Творите. Не сидите на месте. Просто творите.
- А что если... Я так сбегаю от действительности?
- Порой так надо, но вы возвращайтесь потом. У каждого свой должен быть уголок. 
- Быть может, мои работы не понравятся никому...
- А вы пишите их для себя, быть может, на них откликнется кто – то. Да даже, если не сейчас, то может и позже. Творите и живите, не стойте на одном месте, мой юный друг.
 После этого разговора, Богдан отвёл Равиля на кухню, прихватив с собой блокнот и карандаши. Молодой человек опустился за стол, повернутый лицом к окну. Увидел, что всё прежде метель стирает время. Непонятно было то ли вечер, то ли день.
- Что вы видите?
- Похоже, что ничего, только белый фон. – Ответил юноша, опустив взгляд на блокнот, что лежал перед ним.
- Я тоже это вижу, а теперь скажите, как вы это видите? Как вы вообще видите зиму?
- Упадок сил и спячка...
- А теперь ответьте на тот же вопрос, только теперь, как художник. – Попросил мужчина, сев на стул перед столом.
- Блестящий снег, прижавшийся к деревьям. Новый год в кругу семьи. Катанья с плюшек на горке. Лепка снеговиков. И другое.
 Его слова тронули домовладельца, он само собой улыбнулся про себя. Всё это представил в мыслях, и как красиво это звучит. И ведь зима – это не только морозная вьюга, это и сказка в декабре.
- Вот видите, мой юный художник, ваши работы могут переплетаться с желаниями других людей. Все этого хотят. Видеть праздник. То, что ласкает взгляд. Ведь и холодной зимой можно согреться не только варежками и шапкой, но и душой.
 Незамедлительно, пока в юноше проливалось вдохновение, он начал кидать на бумагу наброски, представив картину – семейный праздник. Молодой человек изобразил ёлку, новогодний стол и семью. Как все проводят время вместе. И даже не забыл добавить и других членов семейства – кота и собаку.
Поднявшись со стула, Богдан бесшумно приблизился к нему и с краю, сбоку, заглянул в его альбом. Увидев то, что рисовал Равиль, не смог сдержать эмоций, лишив их речи лишь. Чтоб не услышал он их. Мужчина, равно как и все, мечтал об этой атмосфере.  Но, что есть, то есть, что было, то прошло. Ничего не изменишь. Ему остаётся лишь одно – не дать другому повторить его путь.
- Это чудесно, Равик. Продолжайте дальше, а я пойду хотя бы краски принесу. – Сказал он и скрылся из кухни, оставив наедине художника.
  Зайдя в свою спальню с большой кроватью и столом и шкафами, он свалился на мягкую поверхность. И беззвучно зарыдал. Взрослый человек знал, что метель скоро закончится, и он вновь останется один. Мгновение жизни «здесь и сейчас» было прекрасным. И расстаться с ним было болезненно.