Глава пятая. и вот прошла пурга

 За ночь метель прекратилась. И длинные тёмные волосы Богдана поседели. Не спал он всё тёмное время суток, сидя на диване, прижав к груди повесть Куприна. Равилю только половину парочки страниц прочитал. А сам, бодрствуя, читал книгу до самого утра, так и не заснув. Что на снегу и сейчас, его поддерживал этанол, не давая упасть телом. Душа его все ещё смятенно металась. От памяти, к которой натолкнуло произведение. В нём оставалось такое же благоговение, вечное преклонение и рабская преданность к своей женщине. Но он не мог спокойно принять её смерть, и это уничтожающее чувство съедало его, выходя из-под контроля. 
 Он думал о том, как окажется на месте Желткова в конце повести. Воссоединившись с ней... И Агнессой. Но это ранние его пожелания, что заставили его вновь содрогнуться. От страдания и вины.
 А на часах было уже девять часов утра. Равиль проснулся, увидев за окном контраст голубого чистого неба и белоснежного снега, служившим покрывалом  земли. Молодой человек увидел дневной свет. И ту самую сказку, как и представлял, когда прятался от молочной бури. Подойдя поближе к окну, он встретился наконец – то глазами с деревьями, блестящими от инея. Как же замечательно начинается день. И юноша скоро сможет вернуться к себе в квартиру. Но перед этим возьмёт номер телефона Богдана, чтобы разговаривать с ним и видеться на прогулках. Он не хочет терять их дружбы.
 Покинув его комнату, Равиль вышел в гостиную, но не увидел хозяина дома. Тогда он прошёлся на кухню и замер, обнаружив на столе лежащего сухого человека с прядью серебряных волос, прорезающую сквозь тёмную гриву. Юноша чуть не свалился на пол, прижавшись спиной к стене, смотря с содроганием  на его хребет. Разомкнув губы, хотел сказать что – то, но в груди словно бы не хватало воздуха. Он испугался за него.
- Богдан... Богдан, ты меня слышишь? – Тут же вырвалось из его рта.
Мужчина обернулся к нему привычным тонким лицом. В его взгляде читалась опустошённость и усталость. Не заметив, молодой человек дёрнулся, услышав треск стекла, соприкоснувшегося с полом. Усмотрев только сейчас осколки бутылки, он понял, чем занимался всё это время его старший друг.
- Богдан, тебе нужно поспать...
- Я не хочу, я так умру. Я не могу заснуть. Если сомкну глаза, с тобой случится ведь что – то, ты останешься один. Я не могу этого допустить. – Прервал он его сиплым голосом.
- Богдан... Тебе нужны силы. – Равиль боялся его страшных речей.
- Они есть. – Домовладелец перевёл взгляд на разбитую бутылку.
- Почему ты выпил?
Богдан поднялся легко с места, несмотря на упадок сил. И чуть не наступил на стекло, его немедля оттянул от него юный товарищ, взяв бережно за руку, боясь повредить её. Она была для него чрезмерно сухощавой, как долговязая палка.
- Вчерашняя история на ночь мне показалось мучительной. Я всё близко принял к сердцу. Не мог заснуть. Меня мучали кошмары. – Объяснился мужчина, смотря сверху донизу на юношу.
- Что тебе снилось? – Спросил мягко молодой человек, подняв взгляд на него.
- Не будем об этом. Лучше, скажи мне, как тебе спалось? – Глядя на Равиля, улыбнулся Богдан, не только уголками рта, но и глазами, прищурив их слегка.
- Волшебно и хорошо. Мне бы хотелось, чтобы и ты поспал...
- А я не хочу. – Задорно отозвался он. – Гулять хочу, пошли на улицу. Такая красота сейчас. Нет бури.
 Не дожидаясь ответа юноши, мужчина потянул его из кухни в коридор, шагая оживлённо. Проходя мимо гостиной, молодой человек увидел на ковре разорванные игральные карты.
- Погоди, Богдан, мы же ещё даже не оделись... Замёрзнем.
Окинув взором его, Богдан остановился, приметив, что колени юноши оголены из-за шорт. А дома на данный момент было не так тепло, как вчера. Ночью он не подтапливал печь.
- Иди, одевайся скорее. – Хозяин мягко подтолкнул его в направлении спальни.
 Вернувшись в своей одежде, Равиль вышел в коридор, где его он уже поджидал, накинув пальто. Юноша надел на себя верхнюю куртку, шапку и шарф и вышел вслед за ним из дома. Обитель Богдана находилась на окраине города, где рядом располагался сосновый лес. Оказавшись на улице, молодой человек поймал щеками лёгкий морозный ветерок. Мужчина этот нежный воздух с блаженством вдохнул.
 Тотчас они вдвоём гуляли по бледной прогалине, чётко подчёркивающей стройные стволы молодых деревьев. Помимо треска снега, могли услышать звук веток и листьев, что не покрылись снегом. Богдан засматривался на поляну, что сияла изморозью. И даже эти непокрытые участки сугробом искрились ей. Вокруг них возвышались пушистые сосны, наряженные в снежные шубки. Белый свет неба оттеняли чёрные неполные брёвна. Царили сияние и затемь.
- Какая красота. – Сказал с почитанием мужчина, остановившись на тропинке.
Как будто бы дыхание прихватило от такого великолепия. Не мог не налюбоваться им. А как была ему приятна мысль, что он гуляет не один. С Равилем.
- Согласен... Так поразительно!
- Вот чего я хочу... Гулять с тобой по лесу, кормить тебя, и книги обсуждать с тобой. – Произнёс с трепетом старший друг.
- Пускай так и будет. – С теплой улыбкой ответил ему юноша.
Тот улыбнулся ему в ответ, не в силах нарадоваться обретённой гармонии.
- Эта непогода дала мне чудесного друга, я рад, что нашёл среди всей этой метели тебя. – Открылся Равиль.
- А я как рад, мой юный друг. Теперь мы будем жить вместе...
- Богдан... Я должен сказать, что при многом тебе благодарен за то, что дал мне уголок, чтобы согреться, но мне нужно вернуться и в тот мир, где я живу...
 Улыбка с лица мужчины быстро скрылась. Он смотрел с огорчением в глазах на него. А после помрачнел взглядом, горячась.
- Живёшь?! Вздор! Тот мир, что мы не создали, что существует давно, не даёт жить полной грудью. Ты там свободно не вздохнёшь, всё требуют от тебя что – то. Ты туда не вернёшься!
- Богдан... У меня есть обязанности, я учусь... И так вчера не пошёл на учёбу...
- Вчера была суббота! – Сердясь, воскликнул он.
- Я в этот день учусь...
- Тот мир – огромная ложь! Где каждый нацепил маску и строит из себя, не пойми что. Здесь, мы строим свой. Настоящий, без притворств. – Молодой человек заметил, как он сжал неодетую в перчатку дрожащую руку в кулак.
- Богдан... Я не говорил, что ухожу навсегда, я возвращаюсь домой...
- В тоскливый мир с пустым существованием!
- Нет, Богдан... Тот мир важен, как и внутренний.
Равиль пытался образумить его, но это было безуспешно, он стоял на своём, впадая во взрыв эмоций. Неожиданно мужчина свалился на колени перед ним, хватая его за руку.
- Равик, прошу тебя... Прошу, останься! – Жалобно вскричал он, смотря со слезами на него. – Не бросай меня одного... Умру... Умру я!
Юноша смотрел с сочувствием на него, мечась в мыслях. Он не мог бросить учёбу, но и не мог друга бросить в беде. Молодой человек мягко накрыл перчаткой его покрасневшую ладонь, неотрывно глядя на мужчину сопереживающе.
- Я не уйду... Но позволь мне завтра пойти на учёбу...
- Нет! Она тебе не нужна больше. Журналистика? Ты, серьёзно? Она тебя прокормит, но не даст полной сытности от жизни. Это бред редчайший. – Сжав обеими руками его варежку, сказал Богдан.
- Но мне нужна работа, чем – то заниматься...
- Ты и будешь заниматься... Рисованием, будешь рисовать, станешь художником, как и мечтаешь. Продолжай мечтать и творить. – Его взгляд смягчился.
- Да, я буду рисовать. – Согласился Равиль, опустив глаза, оказываясь внутри.
 Он почувствовал, как камнем легла тяжесть на его плечи и шею. Это было похоже на то, как его, подобно птице, запирают в клетке. А ведь ему хотелось всё время одного – воли. Самолично всё решать. Конечно же, в какой – то миг, ему хотелось почувствовать себя непринуждённым, но чтобы так - не превращая свободу во вседозволенность. Но юноша испытывал долг перед этим оставленным человеком. И понимал, что давно сам всё выбрал, перед этим утонув в беспамятстве.
 Ещё недолго погуляв по лесу, и беспокоясь об его руках, Равиль пошёл вместе с ним обратно домой. Где впоследствии они пили тёплый чай вдвоём, сидя на кухне. До этого молодой человек убрал то, что осталось после разбитой бутылки. Чтобы стало чисто и уютно им. Не напоминая о действиях той, лишённой сна, ночи Богдана.