Клин клином Главы 14-я, 15-я и 16-я

Клин клином

Глава четырнадцатая. Предупреждения

Борис Львович Крамер как раз закрывал контору, когда к подъезду подъехал чёрный «Мерседес». Из машины вышли трое. Соловьёв и двое его людей.
Адвокат замер, сжимая портфель. Он знал Геннадия в лицо. Весь юридический мир Иркутска знал этого человека.
— Добрый вечер, Борис Львович, — вежливо поздоровался Соловьёв, подходя к Крамеру. — Не могли бы Вы уделить мне пару минут? – поинтересовался он.
— Я... я спешу, — торопливо начал говорить опешивший Крамер, сделав шаг назад.
— А я настаиваю на этом, — прищурившись, Геннадий с улыбкой смотрел в глаза Крамеру.
— Хорошо, — согласился с ним, пришедший в себя Крамер и, открыв дверь, вежливо предложил: — Проходите, пожалуйста, если у вас ко мне какое-то срочное дело.
Они прошли в контору и Крамер, сняв пыльник, сел за стол. Соловьёв устроился напротив. Двое его людей остались стоять у двери.
— Где моя жена? — без предисловий грубо задал вопрос Геннадий.
— Я не могу раскрывать информацию о клиентах. Это адвокатская тайна. — твёрдо ответил адвокат, хотя руки его слегка подрагивали.
Геннадий наклонился вперёд и пристально впился глазами в волнующегося Крамера.
— Послушай меня внимательно, юрист. Я не люблю играть в игры. Ты знаешь, кто я. Ты знаешь, что я могу. — Голос его звучал тихо, почти ласково, но от этого он становился ещё страшнее. — У тебя же семья. Жена, дети. Было бы очень печально, если бы с ними что-то случилось… — и на полуслове оборвал свою речь.
От услышанного Крамер побледнел.
— Вы... вы угрожаете мне? – нашёл он в себе силы сохранять спокойствие.
— Нет, — с усмешкой посмотрел Соловьёв на Крамера и, покачав головой, откинулся на спинку стула. — Я сейчас пока только предупреждаю. — Но тут же поменял тон разговора и ударил кулаком по столу. — Я в последний раз спрашиваю, тебя, адвокатская твоя морда. Где Людка?!
Адвокат от грубости, обрушившейся на него, сжал челюсти. Страх боролся у него с профессиональным долгом. Но он тут же вспомнил инструкции Николая Петровича: «Если Соловьёв придёт, то не говори ничего, а только держись. Мы тебя прикроем».
— Ничего я вам не скажу, — по слогам выдавил из себя Крамер. — Делайте что хотите, но я этого говорить не могу. Вам это понятно?
Геннадий долго смотрел на него, а потом усмехнулся и встал.
— Молодец, что ещё сказать. Принципиальный, — и, повернувшись к своим людям, кивнув им на выход. — Пошли, — но у дверей Соловьёв обернулся.
— Передай тому, кто тебя нанял, что я найду её, — зло пообещал он. — И его найду. И тогда уже они оба пожалеют об этом, — и со всей силой грохнул дверью.
Крамер безмолвно сидел ещё несколько минут, не в силах пошевелиться, а потом дрожащими руками набрал номер.

Николай Петрович принял звонок адвоката в своём кабинете в Бодайбо около восьми вечера. Он разбирал документы, готовясь к завтрашнему судебному заседанию. Голос Крамера в трубке звучал напряжённо, с едва сдерживаемой дрожью.
— Николай Петрович? Это Крамер. У нас проблемы. Соловьёв только что был у меня.
Воронин, услышав взволнованный голос Крамера выпрямился в кресле, отложив бумаги.
— Рассказывайте. Всё по порядку расскажите, пожалуйста, — без лишних эмоций попросил он.
Крамер изложил, как Соловьёв приехал в его офис с двумя людьми, требовал информацию о местонахождении Людмилы и угрожал его семье.
— Я ничего не сказал ему, — заверил адвокат Воронина. — Но, Николай Петрович, он серьёзен. Очень серьёзен. Я видел его глаза. Этот человек способен на всё. — Испуганно говорил он в трубку.
— Вы правильно поступили, что не раскрыли информацию, — спокойно ответил Николай Петрович. — Борис Львович, сейчас главное — это не паниковать. Соловьёв блефует. Он пытается запугать вас, это его тактика.
— А если не блефует? — В голосе Крамера прорвалась тревога. — У меня жена, дети...
— Именно поэтому мы сейчас примем соответствующие меры. — Николай Петрович открыл блокнот и взял ручку. — Слушайте внимательно. Первое. Вы сегодня же забираете семью и уезжаете на несколько дней из города. Есть куда?
— У тёщи дача под Слюдянкой... – уже спокойнее ответил Крамер.
— Отлично, — одобрил его решение Николай Петрович. — Собираетесь прямо сейчас и уезжайте. Никому не говорите куда. Об этом никто не должен знать. Даже ближайшие ваши родственники, — подчеркнул он при этом. — Завтра с утра я свяжусь со своими людьми в иркутской прокуратуре, и мы возбудим дело по факту угрозы. Вы дадите соответствующие показания.
— Но это же... это же конфликт с Соловьёвым выйдет на официальный уровень, — запнулся Крамер.
— Он уже вышел, — жёстко возразил Николай Петрович. — С того момента, как он пришёл к вам с угрозами. Вы же адвокат, Борис Львович и вы знаете закон. Угроза жизни и здоровью — это уголовная статья. Вот этим мы его и прижмём. Это даже хорошо, в какой-то степени, что он начал угрожать.
— А если он узнает, что я заявление подал? – неуверенно предположил Крамер.
— Узнает обязательно, — усмехнулся Николай Петрович. — Но к тому моменту вы будете под защитой. Я это организую, — пообещал Воронин, делая пометки в блокноте. — Второе. Вашу контору вы временно закрываете. Повесите объявление об отпуске на неделю-две. Третье. Я свяжусь с Виктором Громовым из УВД. Он надёжный человек, и он выставит наблюдение за вашей семьёй.
Крамер некоторое время молчал, переваривая информацию, но уже из профессионального долга поинтересовался:
— Николай Петрович, а Людмила Сергеевна? Она в безопасности?
— Пока да. Она в Маме у проверенных людей. Соловьёв туда не доберётся. Даже если будет её искать, поселок маленький, чужих там заметят мгновенно. Тем более, если кто посторонний появится там, мне об этом сразу дадут знать. И не забывайте, Борис Львович, что в тот район можно добраться только самолётом или по Витиму. Но я всё рано усилю охрану, на всякий случай.
— А как Алексей Николаевич? – задал очередной вопрос Крамер.
Воронин некоторое время помолчал, но всё-таки ответил.
— Алексей сейчас в Иркутске. За него не переживайте. Он под надёжной охраной.
— Соловьёв ищет любовника жены, — тихо сообщил Крамер. — Если он узнает, что это сын прокурора...
— Не узнает, — отрезал Николай Петрович. — Во всяком случае, не от нас. Борис Львович, действуйте по моему плану. Уезжайте прямо сейчас. Завтра к обеду я буду в Иркутске, и мы встретимся с вами в областной прокуратуре. Там безопасно.
— Хорошо. Спасибо за всё, Николай Петрович, — поблагодарил Воронина Крамер.
— Держитесь. Всё будет в порядке, — подбодрил его Воронин.

Положив трубку, Николай Петрович откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. Ситуация осложнялась. Соловьёв начал активные действия и это было ожидаемо, но неприятно и он набрал номер Виктора Громова.
— Витя, это Николай. Мне нужна твоя услуга. Срочно, — без лишних объяснений обратился он к Громову.
— Слушаю, — голос старого друга звучал настороженно.
— Адвокат Крамер, которого я нанял для дела о разводе жены Соловьёва, сегодня получил угрозы от самого Соловьёва, — сообщил он Громову и попросил: — Нужна охрана для его семьи, которую адвокат увезёт на дачу под Слюдянку. Неофициально, но надёжно.
От услышанного Громов даже присвистнул.
— Николай, я же тебе говорил — держись подальше от Соловьёва... – начал говорить Громов, но Николай Петрович его перебил.
— Поздно держаться. Дело уже в суде. Витя, мне нужна твоя помощь, — ещё раз попросил Воронин.
Громов некоторое время помолчал.
— Хорошо, — согласился он после недолгого раздумья. — Я поставлю пару своих проверенных людей. Они незаметно будут следить за домом Крамера и за его дачей, куда он увезёт семью. Но, Николай... это только временная мера. Если Соловьёв действительно решит действовать, то мои ребята не смогут его остановить, — сразу предупредил Громов.
— Знаю, — согласился с ним Николай Петрович. — Завтра я буду в Иркутске. Хочу возбудить дело по факту угрозы. Официально прижмём его.
— Дело против Соловьёва? — Удивился Громов и тяжело вздохнул. — Николай, ты понимаешь, во что ты ввязываешься? У него связи в прокуратуре и в суде...
— У меня связи крепче, — твёрдо ответил Воронин. — И я действую по закону. Это моё преимущество.
— Дай Бог. — Громов снова помолчал, а потом спросил: — Слушай, а твой сын... он действительно крутит с женой Соловьёва?
— Да, — обречённо ответил Воронин.
— Господи! – в бессилии вырвалось у Громова, и он попросил: — Николай, убери парня подальше. Далеко. Если Соловьёв выйдет на него...
— Я знаю, — перебил его Воронив. — Уже думаю над этим.

Следующим звонком был разговор с Егорычем, находившимся в Иркутске вместе с Алексеем.
— Егор Семёнович, как обстановка? – поинтересовался Воронин.
— Спокойно пока, Николай Петрович. Алексей Николаевич в гостинице, мы с Виталием рядом. Никого подозрительного не замечали.
— Хорошо, — одобрил Николай Петрович. — Слушай внимательно. Завтра Алексей никуда не едет. Ни в Маму, никуда-либо ещё. Сидите в гостинице и не высовываетесь. Соловьёв начал активный поиск жены и её любовника. Ситуация обострилась. — Это он уже говорил озабоченно.
— Понял. А как долго сидеть? – в свою очередь поинтересовался Егорыч.
— Пока на это ничего тебе не скажу. Я завтра прилетаю в Иркутск. Вот там и разберёмся на месте, — проинформировал Николай Петрович Егорыча.
— Есть, — понял его Егорыч и задал ещё один вопрос: — Николай Петрович... а если всё-таки они выйдут на Алексея Николаевича? – На что Воронин только крепко сжал трубку и решительно ответил.
— Тогда будете защищать его. Оружие при себе имеется?
— Так точно, — отрапортовал Егорыч.
— Хорошо. Связь держи постоянно, — и, посчитав, что он всё сказал правильно, повесил трубку.

Последним был разговор с самим Алексеем. Сын снял трубку со второго гудка.
— Папа? – удивился он.
— Да, Лёша, это я, — подтвердил Николай Петрович и уже серьёзно обратился к сыну. —Слушай меня внимательно. Ситуация изменилась. Соловьёв начал активные действия. Сегодня приезжал к адвокату и угрожал ему. Значит, он в ярости и будет искать Людмилу вместе с тобой.
— Я не боюсь его, — в голосе Алексея прозвучала решимость.
— Я знаю, — согласился с ним Николай Петрович. — Но страх — это не слабость, это инстинкт самосохранения. — Николай Петрович говорил жёстко, по-отцовски. — Ты завтра остаёшься в гостинице. Никуда не выходишь без Егорыча и Виталия. Понял?
— Но я завтра собирался лететь в Маму ... – Алексей попытался возразить отцу, но тот его прервал.
— Обязательно поедешь, но чуть позже, — и пояснил: — Когда я разберусь с ситуацией, — тут же напомнив сыну: — Алёша, я не могу рисковать твоей жизнью и жизнью Людмилы, – на что Алексей некоторое время молчал.
— Она в безопасности? — наконец то спросил он.
— Да. В Маме за ней присматривают надёжные люди. Завтра я дам распоряжение, чтобы обо всех посторонних, прибывших туда, напрямую докладывали мне, — успокоил его отец.
— Папа... спасибо. За то, что помогаешь, — от души поблагодарил отца Алексей.
От откровенности, прозвучавшей в словах и тоне сына, Николай Петрович почувствовал комок в горле, на что только смог ответить:
— Ты мой сын. Я всегда буду на твоей стороне. Даже если не одобряю твой выбор.

Глава пятнадцатая. Решение

Утром Николай Петрович вылетел в Иркутск. В областной прокуратуре его уже ждал старший помощник прокурора области Анатолий Фёдорович Зуев. Человек, с которым Воронин работал много лет и которому доверял.
— Николай Петрович, я в курсе ситуации, — начал разговор Зуев, когда они остались наедине в кабинете. — Крамер уже дал показания. Угрозы зафиксированы. Формально мы можем возбудить дело по статье 119 — угроза убийством.
— Возбуждайте, — коротко ответил Воронин.
— Вопрос в другом. — Зуев откинулся на спинку стула. — Соловьёв не дурак. Он знает, как работает система. Придёт с адвокатом, скажет, что был эмоционален, что просто хотел поговорить, никаких угроз не высказывал. Свидетелей нет. У нас есть только слова Крамера против его слов.
— У Крамера безупречная репутация, — парировал Воронин.
— Знаю, — согласился с ним Зуев. — Но этого может быть недостаточно, — и нервно постучал пальцами по столу. — Николай Петрович, давай начистоту. Твой сын действительно связан с женой Соловьёва? – и, приклонив голову ждал ответа от Воронина.
— Да, — утвердительно кивнул Николай Петрович.
— Тогда это уже не просто гражданское дело о разводе. Это личная война. И Соловьёв будет биться до конца. — Зуев наклонился вперёд. — У меня есть предложение. Мы берём Соловьёва под негласный контроль. Прослушка телефонов, наблюдение. Если он готовит что-то серьёзное, то засечём и упредим.
— Это требует санкции суда, — предупредил его Воронин.
— Получим, — Зуев, чтобы успокоить Николай Петровича, упреждающе поднял ладонь. — У меня есть судья, которому я доверяю. Оформим, как оперативно-розыскные мероприятия в рамках проверки по факту угрозы.
Николай Петрович обдумывал предложение Зуева. Это было на грани, но в рамках закона.
— Хорошо. Делайте, — согласился он.
— И ещё, — добавил Зуев. — Твой сын. Его нужно убрать с глаз долой. Чем дальше, тем лучше. Пока дело не закончится.
— Но он не хочет уезжать отсюда, — в бессилии развёл руками Николай Петрович. — Он хочет быть рядом с этой женщиной.
— Тогда пусть увозит её тоже. В Москву, в Ленинград. Куда угодно. Главное, чтобы находится подальше от Иркутска и от Соловьёва.
— Хорошо, — кивнул Воронин, соглашаясь. – Я подумаю над этим, — пообещал он Зуеву.

Вечером того же дня Николай Петрович встретился с Алексеем в номере гостиницы. Егорыч и Виталий дежурили в коридоре.
— Папа, — Алексей встретил отца на пороге номера. — Объясни мне, пожалуйста, что происходит?
Николай Петрович прошёл в номер и, сев в кресло, спокойно посмотрел на возбуждённого сына и ответил:
— Происходит то, что я предвидел. Соловьёв разозлён и опасен. Он ищет вас с Людмилой. Пока не нашёл, но это вопрос времени.
— Значит, нужно действовать быстрее, — торопливо начал Алексей и выдвинул одну из идей. — Я заберу её из Мамы, и мы уедем.
— Куда? – поморщился Николай Петрович.
— В Ленинград. Я там найду работу в порту, там нам дадут общежитие, — начал фантазировать Алексей, но, не найдя больше вариантов, махнул рукой. – В общем, устроимся как-нибудь.
Николай Петрович покачал головой.
— Общежитие не подходит. Соловьёв может найти вас и там. — Он помолчал и предложил другой вариант. — У меня есть знакомый в Москве, Пётр Иванович Субботин. Мы вместе в университете учились. Сейчас он успешный адвокат. У него есть лишняя квартира. Он обычно её сдаёт, но, я думаю, для вас её уступит на время. Там вы будете в безопасности.
Алексей внимательно выслушал.
— Москва... — задумчиво повторил он.
— А что? – удивился Николай Петрович. — Большой город. Там легко затеряться. И главное, что он далеко от Иркутска. — Отец внимательно посмотрел на сына. — Алёша, я понимаю, что ты хочешь быть рядом с ней здесь и сейчас. Но иногда отступление — это лучшая стратегия. Переждёте в Москве месяц-два, пока закончится суд, а потом вернётесь. Уже без Соловьёва в её жизни, — и, напрягшись, ждал ответа.
А Алексей молчал, обдумывая то, что предложил отец.
— А она согласится на это? – задумчиво пробормотал он.
— Спроси у неё сам. — Николай Петрович протянул сыну листок с номером телефона. — Это телефон директора прииска. Позвони, попроси, чтобы её позвали. А чтобы тебе поверили, назови кодовое слово, — но увидев удивлённый взгляд Алексея, усмехнулся. – Это для безопасности. А то мало ли кто подстроиться под тебя.
— И какое же это слово? – Алексей с недоверием посмотрел на отца.
— Звезда, — сообщил Николай Петрович. – А когда тебе её позовут, то тогда и обсудите всё то, что вас интересует.

Алексей так и сделал. Набрал номер, данный ему отцом, а когда мужской голос ответил, то попросил позвать Людмилу Соловьёву.
— А кто это говорит? – недоверчиво послышалось в трубке.
— Звезда, — назвал кодовое слово Алексей и пояснил: — Это говорит Алексей Воронин. Мне этот номер дал сам Николай Петрович.
— Перезвоните через полчаса, — попросил тот же голос.
—Хорошо, — согласился Алексей и на том конце провода повесили трубку.
Через полчаса Алексей повторил звонок и Людмила сняла трубку после первого гудка.
— Лёша? – полувопросительно прозвучало в трубке.
— Да, это я, — подтвердил Воронин и обеспокоенно поинтересовался: — Как ты там?
— Скучаю. Здесь... тихо. Слишком тихо. — Людмила говорила осторожно, понимая, что кто-то может их слушать. — Я очень хочу тебя увидеть.
— Скоро увидишь, — пообещал ей Алексей и сообщил: — Слушай, у нас с папой есть план, — и изложил идею с переездом в Москву.
Людмила слушала его не прерывая, а когда Алексей закончил говорить, то с сомнением протянула:
— Москва… Это же так далеко... – по тону Людмилы Алексей не понял её настроения.
— Зато это безопасно. Для нас обоих, — горячо начав убеждать Людмилу.
— А ты... ты правда хочешь этого? – сомнения всё ещё слышались в её голосе. — Жить со мной в Москве и прятаться...
— Люда, — мягко перебил её Алексей. — Я хочу быть с тобой. Где угодно. Москва, Иркутск, на краю света… Это не имеет значения. Пойми одно. Я хочу быть с тобой рядом. — Чуть ли не по слогам произнёс он последнюю фразу.
После его слов Людмила замолчала, и Алексей услышал, как она всхлипнула, а потом, подавив в себе желание разрыдаться, спросила.
— И ты действительно этого хочешь?
— Да!!! – чуть ли не прокричал в трубку Алексей, на что в ответ услышал:
— Тогда поехали. В Москву. Куда угодно. Только, чтобы быть вместе.
— Только вместе, — подчеркнул он и сообщил. — Через два дня я приеду за тобой в Маму. И мы уедем.

Глава шестнадцатая. Слежка и результат

Геннадий Соловьёв не привык проигрывать. В криминальном мире он научился одному. Если хочешь чего-то добиться, то бей первым по всем фронтам, используя все ресурсы, и не жалей денег.
Визит к адвокату ничего не дал, кроме понимания, что за спиной Людмилы стоит кто-то серьёзный. Крамер не из тех, кто работает просто так. Его услуги дороги, а главное, он не стал бы связываться с делом против Соловьёва без мощной поддержки.
Значит, нужно копать глубже.
На третий день после получения повестки Геннадий сидел в своём кабинете в офисе «СтройГаранта», когда позвонил капитан Шмаков.
— Геннадий Владимирович, есть новости, — важно сообщил он.
— Слушаю, — от его голоса Соловьёв даже выпрямился, в ожидании новости, которая сдвинет его с мёртвой точки.
— Пробил через знакомых в областной прокуратуре, — так же важно продолжил Шмаков. — Дело о разводе вашей супруги курирует лично старший помощник прокурора области Зуев. А он, в свою очередь, работает в связке с прокурором из Бодайбо Ворониным Николаем Петровичем, — от полученной новости Соловьёв нахмурился.
— Воронин? Из Бодайбо? Какое ему дело до моей жены? – недоверчиво переспросил он.
— Вот и я думаю, что это очень странно, — Шмаков при этих словах даже понизил голос. — Воронин — фигура серьёзная. Связи во всех инстанциях, репутация безупречная. Зачем ему ввязываться в чужой развод? Если только... – и Шмаков многозначительно замолк.
— Что «если только»? — рявкнул Геннадий.
— Только если это дело не касается его лично, — и с сомнение добавил: — Или его семьи.
Соловьёв медленно откинулся на спинку кресла и в его голове начали складываться пазлы.
— У Воронина есть семья? – задал он вопрос Шмакову после некоторого молчания.
— Жена умерла лет пять назад. Есть сын Алексей, тридцати лет. Живёт во Владивостоке. Сейчас он в отпуске и несколько раз приезжал в Иркутск... — от полученной новости Геннадий замер.
— Когда приезжал? – тут же переспросил он.
— Дай посмотрю... — и Соловьёв услышал, как зашуршала бумага. — Сначала в начале апреля приехал из Владивостока, — медленно начал Шмаков, продолжая что-то там у себя листать. – Потом вернулся из Бодайбо и улетел в Москву… так, так. Да, а потом в начале июня опять вернулся в Иркутск и снова вылетел в Бодайбо. Больше пока я ничего не накопал, — как бы извиняясь добавил Шмаков.

Конец апреля… Озарило Соловьёва. Именно тогда Серый ему сказал, что у его жены рыльце в пушку. Он тогда устроил с ней разборку, но так ничего и не добился, только чутка перестарался, и Людка больше месяца шкандыбала в гипсе. А потом начало июня. Именно тогда Людка исчезла на три дня. Именно тогда она вернулась странная, отстранённая, а когда он начал её прижимать, то огрызалась и чуть ли не выцарапала ему глаза. В сознании Соловьёва что-то стало вырисовываться, и он вновь спросил Шмакова:
— А этот Алексей... он сейчас где?
— По моим данным, должен быть в Бодайбо у отца. Но... — Шмаков помолчал. — Геннадий Владимирович, я проверил регистрации в гостиницах Иркутска за последнюю неделю. Алексей Воронин зарегистрирован в гостинице «Горняк» пять дней назад. И, по-моему, до сих пор находится там.
Кровь ударила Соловьёву в голову.
— Адрес гостиницы, — нетерпеливо потребовал Соловьёв.
— Улица Ленина, 19, — через пару секунд ответил Шмаков.
— Спасибо, — поблагодарил его Геннадий и положил трубку.
Он сидел неподвижно несколько минут, глядя в одну точку, а потом медленно улыбнулся холодной и хищной улыбкой.
Вот оно как, оказывается тут замешан сынок прокурора… Он приезжает в Иркутск именно тогда, когда Людка начинает выделывать фокусы. Потом его папаша нанимает дорогого адвоката, организует развод и прячет эту стерву Людку. Начало выстраиваться в голове у Соловьёва.
«Всё сходится!» — и, торжественно сделав заключение, набрал номер Серого.
— Собирай пацанов, — скомандовал он, когда тот поднял трубку. — Сегодня вечером поедут по делу.
— Какому делу? — переспросил Серый.
— Приезжай и я всё объясню. Чего попусту базланишь! – грубо прервал он своего помощника, на что тот промолчал и повесил трубку.


К семи вечера у гостиницы «Горняк» припарковался неприметный серый «Жигули». В машине сидели двое. Лёнчик и Костя. Им поставили простую задачу. Наблюдать, фиксировать и доложить, когда появится или засветится высокий блондин, одетый на иностранный манер.
— Вон та дверь, — Костя кивнул в сторону главного входа. — Администратор сказала, что этот парень живёт в номере 312. Третий этаж.
— А как он выглядит? – захотел уточнить Лёнчик
— Высокий блондин, спортивного вида. Ещё с ним двое мужиков постоянно шибаются. Охрана, видимо, — неохотно ответил Костя.
От такой новости Лёнчик присвистнул.
— Ну, если охрана. Значит, точно он, — и с ещё большим вниманием уставился на дверь гостинцы.
Они просидели в машине два часа. В девятом часу из гостиницы вышли трое. Молодой парень, именно такой, как описала администратор, и двое крепких мужчин средних лет. Сели в чёрную «Волгу», припаркованную у входа.
— Ехать куда-то собрались что ли? — предположил Костя и завёл мотор. — Следим.
«Волга» двинулась по улице Ленина, потом свернула на Карла Маркса и остановилась у небольшого ресторана «Коробок».
— Жрать пошли, — хмыкнул Лёнчик.
Они ждали ещё час. Когда трое вышли из ресторана, Костя успел сделать несколько фотографий на камеру, выданной ему Соловьёвым.
— Хватит, — решил он. — Едем докладывать.

Геннадий изучал фотографии при свете настольной лампы. Молодое лицо, уверенная осанка, дорогая одежда. Да, это сынок прокурора, никаких сомнений.
Рядом стоял Серый и молчаливо наблюдал за действиями хозяина, готовый выполнить любой его приказ.
— Вот он, ублюдок, — процедил Соловьёв сквозь зубы.
— Что будем делать? — нетерпеливо задал Серый вопрос.
Геннадий отложил фотографии и закурил, глядя на нервничавшего Серого.
— Думать надо. Это не простой хмырь. Это сынок прокурора. Тронь его — и на меня обрушится вся система. Вот он, ублюдок, — процедил Соловьёв сквозь зубы.
Размышляя, Соловьёв говорил вслух.
— Может, просто напугать? — тут же предложил Серый. — Подловить где-нибудь, поговорить по душам. Объяснить, чтобы держался подальше от чужих жён.
— Да брось ты свои пацановские штучки, — от такого предложение Соловьёв лишь криво усмехнулся. — Думаешь, он от этого испугается? У него охрана, да папаша за спиной. Такие не пугаются. От таких только лишние проблемы возникают, — продолжал размышлять Соловьёв.
— Тогда что? – не мог понять хозяина Серый.
Геннадий долго молчал, куря и думая. План созревал медленно, но, верно.
— Слушай сюда, — наконец решил он. — Прямо мы его тронуть не можем. Но косвенно — можем. Нужно выманить его из-под охраны. И лучший способ — это сделать через Людку.
— Но мы же не знаем, где она, — возразил Серый.
— Пока не знаем, — многозначительно проговорил Соловьёв. — Но я думаю, что она где-то недалеко. Иначе зачем этому хмырёнышу торчать в Иркутске? Он ждёт её. Значит, скоро они встретятся. И вот тогда... – и Соловьёв довольно потёр руки.
— Тогда возьмём их обоих, — закончил за него Серый.
— Нет, — Геннадий затушил сигарету. — Её возьмём, а его напугаем так, чтобы у него на долгие годы отбило желание шибаться по чужим жёнам. А папаше-прокурору передадим, что если его сынок будет рыпаться, то с подругой его сынка случится несчастье, — на что Серый согласно кивнул.
— Логично, что всё это идентично, — попытался он изобразить умный вид, но тут же с удивлением уставился на Соловьёва: — Но как тогда узнать, когда они встретятся?
— А что нам остаётся делать, — развёл руками Соловьёв. — Будем следить за этими тварями. Круглосуточно будем следить. Рано или поздно он приведёт нас к ней, — довольно усмехнулся Соловьёв.

На следующее утро помощники Соловьёва установили за Алексеем плотное наблюдение. Двое людей дежурили у гостиницы посменно, ещё двое сидели в машине неподалёку. Все передвижения ими фиксировались и фотографировались.
Но Алексей никуда не выходил. Он целый день просидел в номере, а на следующий день происходило то же самое.
— Сидит, как мышь, — докладывал Соловьёву Серый. — Понимает, что за ним следят что ли?
— Возможно, — задумчиво предположил Геннадий. — Или папаша приказал не высовываться. Но долго так продолжаться не может. У молодых кровь горячая. Рано или поздно рванёт он к своей бабе.
И Соловьёв оказался прав.

На четвёртый день наблюдения капитан Шмаков снова позвонил Геннадию.
— Есть информация. Только что пробил через знакомого в аэропорту. На послезавтра куплен билет на рейс Иркутск — Мама. На имя Алексея Воронина.
— В Маму, значит, нацелился наш хмырёнок? — переспросил Соловьёв.
— Да, именно туда. – подтвердил Шмаков. – Это небольшой посёлок в Бодайбинском районе, — и пояснил: — Там золотодобывающий прииск находится.
На что Геннадий усмехнулся.
— Значит, там она. Умно придумали — затолкать в глушь, где никто её не найдёт. — Он помолчал, а потом спросил: — Шмаков, а ты можешь пробить, есть ли ещё билеты на тот же рейс?
— Сейчас... — с готовностью ответил капитан, зашелестел бумагами и через минуту ответил. — Есть. Рейс не заполнен, мест много.
— Отлично. Закажи два билета. На Серого и Костю. Пусть летят тем же рейсом, — отдал приказание Соловьёв.
— Геннадий Владимирович, вы уверены, что правильно поступаете? Это же район под контролем отца Воронина... – попытался вразумить Соловьёва Шмаков.
— Именно поэтому действовать нужно быстро и тихо. — Соловьёв говорил спокойно, но в голосе его звучала твёрдость. — Прилетят, найдут, где Людка, заберут её. И сразу назад, до того, как кто-то среагирует. Они ведь уверены, что у них там всё под контролем, поэтому сидят там на расслабухе и ушами хлопают, — уверенно закончил он.
— А если облом? – предположил Шмаков.
— Тогда хоть узнаем точно, где она. А там уже решим, как действовать дальше, — бесшабашно ответил Соловьёв.


Вечером того же дня Геннадий собрал Серого и Костю в своём кабинете.
— Послезавтра летите в Маму. Вот фотография Людки, — и положил перед готовыми к действию исполнителями на стол снимок Людмилы. — Там её нужно найти. Посёлок маленький, чужих заметят сразу, так что действуйте аккуратно. Прикинетесь геологами или кем там ещё. Когда найдёте дом, где она прячется, то не берите её сразу. Сначала сообщите мне. Я решу, как действовать.
— А если этот Алексей будет с ней? — для верности спросил Костя, на что Геннадий усмехнулся.
— Если будет, то тем лучше. Значит, возьмёте их обоих. Только его берите осторожно. Не калечить и не убивать. Его надо просто припугнуть. А вот с Людкой можете не церемониться, — на что Серый согласно кивнул.
— Оружие брать? – переспросил он на всякий случай.
— Берите. Но только для самообороны. Стрелять только в крайнем случае. Нам не нужны лишние трупы и проблемы с ментами, — строго предупредил воодушевлённого Серого Соловьёв.
— Понял, — подтвердил Серый.

Геннадий проводил их взглядом, а когда они вышли из кабинета налил себе коньяка и выпил залпом.
Скоро. Совсем скоро он вернёт Людку и объяснит ей, что значит предавать Геннадия Соловьёва. Объяснит он ей это так, чтобы она запомнила его слова на всю оставшуюся жизнь.
А сынок прокурора пусть радуется, что останется жив. Хотя... Геннадий усмехнулся. Может, и не останется. Всякое в тайге случается. Люди пропадают, самолёты падают...
Он покачал головой, отгоняя дурные мысли. Нет, убийство сына прокурора — это слишком. Это уже не решаемая проблема. Это война, которую он однозначно проиграет.
Но напугать... Напугать можно и нужно.
Геннадий достал фотографию Алексея и долго смотрел на молодое самоуверенное лицо любовника своей жены.
— Посмотрим, каким храбрецом ты будешь, когда окажешься один на один с моими пацанами в тайге, — мстительно прошептал он. — Посмотрим.

Конец шестнадцатой главы