Вещество

Грустный унылый барин по имени Малыш шел по мостовой улице навстречу угрюмой судьбе. Пасмурное небо освещало лучи уходящего солнца и дождь барабанил по крышам тоскливого мрачного городка Позорграда. Мимо Малыша шустро пробегали облезлые кошки, и унылые лица сопровождали его погребальное шествие. Слезы нашего барина вносили свой вклад в размер осадков, который будет освещен в завтрашней газете "Единственная правда", раздаваемой детьми с неокрепшей психикой, проясняющими слепые умы.

Пройдя пару кварталов, наш друг свернул на базарную площадь, что находилась у грузового порта. Волны сегодня бушевали особо, словно предвещая что-то по-настоящему ужасное. Дикие молнии сверкали у горизонта, а позже докатывали раскаты грома, от которых слабо закрепленные лавочки и слабохарактерных людей сносило подчистую в погребальные ямы. Солнце давно не видело этого мира и холод уже въелся в кожу и тела горожан.

Малыш взял пару баклашек пива, заплатив всего лишь половину совести. Накидавшись в хлам, залив свое горе, он продолжил путь по торговому кварталу, притворяясь, что наслаждается запахом тухлой рыбы, прогнивших овощей и окружающей обстановкой. Простой люд улыбался, славил сий прекрасный град и обсуждал великое будущее торгового квартала.

Настало время совершить очередную покупку. Каждая задрипанная лавочка продавала счастье, и каждое из них имело разные цены, расцветки и вкусы. Однако наш барин попробовал много подобной забористой дичи, и понял, что у представленных веществ суть одна – ограниченный период действия и горечь утраты. Да и пару лет назад качество продуктов настолько упало, что теперь приходится есть тухлятину, а единственное, что приносит радость – это притворное удовольствие и экзальтированные возгласы при поедании очередной дряни.

Но этот день оказался особым. Внимание нашего друга привлекла прекрасного вида лавочка, у которой собралась толпа веселых оборванцев. Было в них что-то иное, что-то, что отличало их от других горожан. Улыбки и смех, в которых узнавалось что-то по-настоящему подлинное, живое, давно забытое и совершенно неестественное для этого города.

– Что же здесь продается? – спросил Малыш у толпы.

– Несчастье, горе и отчаяние! – весело отвечали ему озорные бродяги у лавки.

Малыш давно заподозрил подвох, ведь слова этих прекрасных доходяг совсем расходились с тем, как они вели себя и в каком состоянии пребывали. Уже через десять минут Малыш стал обладателем персонального несчастья и инструкции, как его холить и лелеять, чтобы оно выросло в настоящее, подлинное счастье. Несчастье представляло собой тряпичную куколку метрового размера, голубоглазую, длинноногую, с большой задницей, разодетую в роскошные шелка. Он назвал ее Валера.

Молодому господину теперь же предстояло подносить Валере все свои будущие покупки на рынке, любое купленное счастье, а также еду, питье и все свои грустные мысли. Дозволялось оставить себе немного пропитания и пропивания, дабы бренное тело могло продолжать свою унылую жизнедеятельность. Более того, предполагалось подносить ей все свое внимание, заботу и всяческую любовь. И это было невыносимо.

Барин отнесся к этому с сомнением, и очень часто брезговал полученной инструкцией, не доверяя своей покупке. Но каждый раз, что он отправлялся на рынок, настроение забористых доходяг у красивой лавки все больше убеждало его в том, что стоит попробовать исполнять инструкцию полноценно. И он начал подносить свое счастье своему несчастью.

Что же. Шло время. И это начало приносить свои плоды. Все чаще заунылый барин замечал на своем лице грустную улыбку. Прежде он нестерпимо хотел заправиться очередной дозой тухлой рыбы что продавалась на базаре, а сейчас он знал – все равно все придется отдать Валере. И было забавно наблюдать за самим собой, на полном серьезе употребляющим полную хрень. Все меньше его интересовали различного вида вкусности представленные на рынке, все более был удовлетворен барин своим несчастьем.

Но чем дольше это продолжалось, тем больше приходилось увеличивать дозу. Ту самую дозу, которой наслаждалась Валера. Барин воспевал его в стихах, слагал о нем гимны, пел песни и подносил цветы тряпичной кукле. Он уже отдавал ей три четверти своего пропитания, что послушно гнили в зловонной куче рядом с послушной куколкой. Какая радость!

Наконец-то, наконец-то получилось найти что-то стоящее в этом гнилом городе. Кукла стала для него всем, он отдал ради нее все, и оставлял себе лишь жалкие объедки с ее стола. Но благодаря этому, Малыш все меньше зависел от чего-то другого!

Прошло много лет, и он стал одним из тех весельчаков, что тусили у красивой лавочки и потешались как над собой, так и над всем этим проклятым городом. К нему подходили разные люди, спрашивали что он употребляет, и он отправлял их в лавку, чтобы они тоже приобрели свое персональное несчастье.

Дни шли своим чередом, и все больше и больше походили друг на друга, Валера приносил все больше удовольствия, и все чаще Малыш начал замечать, сколько таких же красивых лавочек вокруг, и как много счастливых людей проживает в этом солнечном городе. Однако одно маленькое чувство не давало ему покоя.

Где-то в глубине души Малыш понимал, что вокруг все тот же стыд, и все тот же срам, все те же грязные сточные каналы, черные лица, бесчестье и растрата монет совести. Он все с большим сомнением поглядывал на Валеру, и все меньше даров носил превосходной кукле.

Настал очередной грустный день. Малыш барин стоял над сожженой куклой, гримаса ужаса красовалась на его лице, из рук выпала свеча, что стала последним подношением неповторимой Валере. Его руки тряслись. Мышцы груди были сжаты, будто кто-то ввел через шприц пол-литра клея и сжал их в скомканную тряпку. Мир потерял все свои краски. Три дня и три ночи Малыш оплакивал свою потерю, резал свои руки и кидал свое тело на скалистые камни.

Затем же он смеялся от пуза, бродил среди карнавального бреда и смеялся над покупателями сего позорного града, и над той шуткой, что провели с ним весельчаки у лавки. Позже он понял, что они сами пали жертвами своей шутки, и еще не сожгли свое персональное несчастье. А те, кто его сожгли, видимо, ничем не отличались от других жителей города – все такие же убогие, живые и мертвые внутри.

Прошло какое-то время.

Грустный унылый барин по имени Малыш шел по мостовой улице навстречу угрюмой судьбе. Пасмурное небо освещало лучи уходящего солнца и дождь барабанил по крышам тоскливого мрачного городка Позорграда. Мимо Малыша шустро пробегали облезлые кошки, и унылые лица сопровождали его погребальное шествие...