Края Безмолвия 41 Дела Ночные

Феликс Иствуд, узнав о "битве в бухте", немедленно помчался в офицерский городок, к корветтен-капитану Штольцу. Тот был больше инженером, чем моряком. Интеллигентный господин лет тридцати, носивший очки в тонкой металлической оправе. Лишь врождённая аккуратность позволяла ему носить мундир так, что кадровые зееманы не воротили от него носы, как от, допустим, обер-лейтенанта Дике. Тот был настолько штрюк, насколько вообще возможно. Дике можно было хоть в парадку адмирала нарядить, любой встречный тут же бы определил маскарад.



- Вернер, медлить больше нельзя, - сказал ему Феликс после приветствия. - Это рогулёво корыто ни с того ни с сего пришлёпало, конечно! Похоже, кто-то всё-таки добрался до Сабара.



Штольц поправил очки:



- Мэтр, в принципе, у нас всё готово, - глаза инженера засветились нехорошим блеском. - Я сейчас зайду к Герберту, а вы пока выгоните в море свой парусник. Он загружен?



- Под завязку, - заверил давнего сообщника Иствуд. - Я буду на его борту.



Затем Иствуд прогулялся по берегу против того места, где стояла на бочках "Кайзерина Ирма". У него с собой был бинокль, а потому в назначенный заранее час он хорошо разглядел рыже-чёрную тощую фигуру, как бы от безделья вышедшую глотнуть воздуха на верхнюю палубу. Иствуд извлёк из кармана зеркальце и начал играть им в лучах закатного солнца. Фигура на палубе продрала зенки, заплывшие уже немного от обилия свалившегося на неё сна и сытных обедов, ответила тем, что заложила руку за борт шинели, и подтвердила принятие отбитого телеграфным кодом сообщения почёсыванием рыжих кудрей.



Следующим шагом стало восхождение мятежного мага на борт "Чёрной Молнии". Капитан Бувье поворчал, что его заставляют идти в море против прилива, но обрисованная Иствудом перспектива нарваться в море на кайзеровские силы радовала контрабандиста ещё меньше.



Запела боцманская дудка, забегали матросы. Полусонный Этьен умылся ледяной водой и спустился к себе в машинное. Бриг отвалил от причала и двинулся через рейд на двигателе, поскольку ветер весьма причудливо играл меж лабиринта высоких цехов верфей и стоявших на якорях или бочках бронированных громадин. Но первым делом по просьбе Иствуда на воду спустили шлюпку и экипаж её был составлен из самых опытных матросов "Чёрной Молнии". Бриг должен был ждать шлюпку у выхода на внешний рейд, так что Этьен держал всего лишь двенадцать оборотов в минуту, "малый вперёд".



Отход брига не остался незамеченным. Кроденбург, которому доложил вахтенный, пренебрежительно усмехнулся:



- Сбежали с первого выстрела! Крысы! Так, господа, - продолжил адмирал, обращаясь к своим офицерам. - Нам необходимо захватить корабли этих разумных идиотов. Только попрошу не повторять подвиги "Аксмана", такой абордажный бой оставит нас без нижних чинов вообще.



- Вот ещё! - фыркнул маленький коренастый офицер на дальнем конце стола. - Зачем вам вообще абордаж, герр адмирал? Столуются-то они с общего камбуза. Господа лекари, надеюсь, имеют достаточный запас касторки?



Присутствующие переглянулись, лица расплылись в злорадных ухмылках, а затем мятежники расхохотались так, что иллюминаторы броненосца задрожали. Действительно! Тихий и прежде незаметный баталер с ходу родил отличный план! Травануть сукиных детей, чтобы по гальюнам тужились, вытаращив глаза, а тем временем без единого выстрела захватить корабли!



- Ужин уже отвезли, наверное? - спросил адмирал, утерев слезу.



- Ничего, заправим завтрак, - успокоил командира баталер. - Заодно к утру вы успеете сформировать хоть какие-то экипажи для крейсеров.



- Вот сейчас и займёмся этим, - кивнул адмирал фон Кроденбург.



В каюту постучал рассыльный.



- Войдите! - рявкнул адмирал. - Что там ещё?



Матрос отдал честь, чётко промаршировал вокруг длинного стола и подал адмиралу записку.



- "В связи с предстоящими и весьма вероятными событиями, прошу разрешения провести ночные учения с полной экипировкой вверенного мне корабля. Г. Келлер", - прочитал вслух адмирал. - Ну что, господа, разрешим нашей селёдочке погулять?



Герберт Келлер командовал новейшим кораблём, а точнее, как значилось в документах, "подводным миноносцем". Военные моряки сразу невзлюбили "Косатку", считая такой бой верхом подлости. Курирование же проекта со стороны МАПО и вовсе заставляло их плеваться во все стороны. Нельзя было не признать, что некоторые приборы "Косатки" без магии не работали бы в принципе, но тем не менее фон Кроденбург всё время действия проекта старался отодвинуть от него магов вообще и МАПО в частности.



Совсем заморозить проект он не решился. Адмиралу сообщили, что за постройкой пристально следит сам Его Величество. Но идея скрытой водой посудины, что бьёт самоходной миной под бронепояс ничего не подозревающего броненосца, вызывала отвращение. Оружие труса! Оружие подлеца! Страшно представить, что гордый флот уйдёт под воду в таких консервных банках. Нет уж!



Однако в свете предстоящих событий предложение Келлера разумно. Ещё один миноносец не помешает. В конце концов можно - и нужно - приказать Келлеру соблюдать законы морской войны. Всплыть, показать флаг, а уж после вступать в бой. "Косатка" мала, в воде сидит низко. Пока её выцелят, она уже нанесёт удар. Ход у неё, правда, не превышает десяти рау в нормальном положении и четырёх в подводном. Зато автономность благодаря великому изобретению князя Дибича возросла с трёх суток до одиннадцати, ограниченная лишь запасом продуктов на борту.







- Да, пусть сбегает до маяка и обратно! - решил адмирал, живо написал ответ и передал матросу. - Так, господа, сделаем небольшой перерыв, - добавил он, чуя необходимость посетить то заведение, куда он собирался поутру отправить "разумных". В конце концов, ничто человеческое не чуждо и седоусым адмиралам.



Пока шло это совещание, на "Кайзерине Ирме" произошли весьма странные события. Позже вахтенный маат утверждал, что палубу заволокло туманом. Это, в общем, не такое уж редкое явление ближе к вечеру или ранним утром. Ерунда была в том, что ничего похожего на других кораблях отмечено не было.



Туман рассеялся через полчаса или чуть больше, но вахтенные успели расслышать плеск вёсел. Из-под кормы броненосца вышла какая-то шлюпка и направилась в сторону внутреннего рейда. В ней заметили шесть гребцов и четырёх пассажиров, завернувшихся от брызг в плащи и низко натянутые зюйд-вестки.



Такая морская "панама" здорово прикрывает голову и шею, а также мешает рассмотреть лицо. Именно на последнее и рассчитывал хитроумный Феликс Иствуд, когда лез по абордажному канату в иллюминатор кормовой каюты. Последний был любезно распахнут Максом Волечкой по сигналу так называемого "воровского" фонаря с подвижной заслонкой.



Принца даже не пришлось долго уговаривать: известие о том, что мятеж, похоже, летит в пекло благодаря благодушию "старого рака", сподвигнул утомлённого излишней опекой юношу к побегу. К тому же Энвельд, которому Вольф к этому моменту доверял особо, тоже сказал, что надо бежать, пока не прибыли силы посерьёзней старого колёсного пароходика. А в том, что такие прибудут, никто не сомневался.



Явление жандармского парохода чётко указывало на то, что о бунте уже известно. К тому же за последние дни в Арг-Кроче не вошло ни одно судно. Опустел и вокзал, хотя был слух, что повреждена сама железная дорога. Но прежде подобные проблемы решали за четыре дня максимум. Береговые жандармы Арг-Кроче пытались смыться при первых раскатах грома, но их перехватили, и сейчас они имели возможность поздороваться с порт-сабарскими коллегами.



Иствуд держал в уме и аэроплавательные силы. Да, из эскадры сбежали два крейсера, но они лёгкие. Против Съюденсфлота может полноценно действовать только Остзеефлот, а быстро вокруг материка ему не дойти. Зато дирижабли могут устроить фон Кроденбургу такой разгром, который и сорок тяжёлых батарей не учинят!



Противоаэронавтовые пушки в Арг-Кроче старого образца, слабоватые, однозарядные. Конечно, револьверные орудия миноносцев можно использовать против воздушных сил, в том же Порт-Сабаре так и делали. Но для этого их надо переставить на высокие цанги, позволяющие задрать ствол хотя бы градусов на сорок пять в небо. И таких орудий из двух сотен вообще, был хорошо если десяток. Адмиралы с бригадирами вечно готовы к прошлым войнам.



Съюденсфлоту обещали перевооружение, в том числе и противовоздушными орудиями, но постоянно откладывали. Первым по важности считали Остзеефлот, на него и уходила львиная доля средств. Учитывая политику, это было разумным решением, с запада нападения не ждали. Потому же, кстати, спокойно сняли с позиций две рубежные бригады, стоявшие на границе с Меррианором. Третья осталась на месте, она прикрывала как раз Адрию. И это стало фатальной ошибкой аргандского командования.



***



Иржи Кеш, сын Одри и Маруси Кеш, был пареньком безалаберным, но не лишённым определённого обаяния. В меру задиристый, в меру умный, в меру лихой, он вырос в старом городе. С детства облазил все узкие улочки, переулки, закоулки и щели. К тому возрасту, когда уже перестают писаться в штанишки, знал все проходные дворы, лазы и подворотни. К семи годам сам зашивал себе то рубашонку, то штаны, пока не прилетело по заднице от мамки, к десяти выучился починять обувь. Утирал сопли младшим сёстрам и братишкам, которых папка с мамкой настрогали аж семь штук, воровал на рынке, а к пятнадцати годам ещё и лихо обдирал в карты посетителей трактира.



С девчонками он познакомился раньше, чем с дамами четырёх мастей, научился обхождению и заимел особый взгляд. Впрочем, Иржи быстро понял, когда стоит помахать ручкой, прежде чем очередная пассия заведёт разговор на тему знакомства с мамочкой. Из-за такого отношения его пару раз пытались поколотить, но хорошее знание щелей в заборах, неочевидных проходов между стен и доставшаяся от отца худоба спасали сукина отпрыска от тяжёлых кулаков братцев ветреных девиц.



Одри и Маруся вообще были довольно комичной парой. Одри был тощим, широкоплечим и огромного роста. Он спокойно доставал ладонью до макушки уличного фонаря. Неторопливый, немногословный, вечно словно в полусне. Маруся, меррианка, была наоборот - маленькой пышкой с очень тяжёлой рукой. Тётя Мара, как её звал весь переулок, постоянно носилась туда-сюда по хозяйству, да ещё успевала шить на заказ нижнее бельё и наволочки. Соседи шутили, что Одри ур проснётся только когда Вечный вострубит, а про тётю Мару - что ходить она не умеет, только бегать.



Иржи немного протабанил с поручением отца, но тому имелась веская причина. Его маленький отряд в тридцать три "юнака", считая вместе с ним, в ночь был занят добычей всяких ништяков для своих семей. А то что же это? Старались "Кардфоргато Кезе" и "Гвардия Свободы", а хорошие вещи другим достанутся? Да щас, держи карман шире! К этой мысли Иржи подтолкнула хозяйственная мать, а он уже донёс мудрость до юнаков. Так что почти до пяти утра прошлой ночью они экспроприировали - сложное, но какое учёное слово - все более-менее новые вещи в домах двух жандармов, тринадцати служащих магистрата, начальника вокзала и хозяина газеты, который обозвал Одри каторжником, а Иржи - бандитом, за что и был застрелен в упор. Попутно Иржи пристрелил своего тёзку, поганого стукача Баложи, а заодно славно пошарил на его квартире.



Пока Мара, радостно щебеча, с младшими сыновьями расставляла мебель, а её дочки стирали новые вещи и постельное бельё, Иржи отсыпался после ночных дел. По всему Арг-Кроче стоял треск и грохот: узнав о делах юной гвардии, обыватели решили не упускать своего. Грохотали под завязку гружёные барахлом телеги, натужно пыхтели грузовики, взбираясь на холмы, звенели разбитые стёкла и тяжко ахнуло скинутое ради забавы с третьего этажа пианино. Редкие выстрелы, визги, вопли, крики оживляли картину обретения городом свободы.



Ближе к вечеру Мара вытряхнула сына из постели, от души облила вихрастую башку ледяной водой, подкрепила силы варёной говядиной с полубутылочкой красного вина, экспроприированного со складов одного коммерсанта, и напомнила о "змеином гнезде" на холмике в новом городе.



- Помнишь, что поручил отец?



- Да, мам, - кивнул сынок.



- Так вот и разберись, пока он не вернулся! Хватит сидеть-то в самом деле. Надо было сразу их прирезать!

- Конечно, мама, - согласился почтительный со скорой на расправу мамашей Иржи.



Он нацепил свой старый костюм, в котором обычно работал в сапожной мастерской, натянул кепку, сунул в карман револьвер и расхлябанной походочкой направился вниз по переулку. Было ещё рановато для нападения. Слишком светло. Иржи Кеш сам назначил своим ребятам встречу на десять вечера в кабачке у порта. Но сейчас ещё только шесть, а у него было одно дельце, про которое он мамке, конечно, не доложил. Нечего ей знать. Это его дело, дело мужчины.



Старуха, которой утром досталось подарочков из ночной добычи помимо того, что ей и так платили регулярно, открыла дверь небольшого домика на Главном Подъёме почти сразу. Ведьма обладала чутким слухом и только казалась немощной.



- Прилетел сокол! - воскликнула старая ассони. - А голубка-то уже здесь, ждёт.



- И хорошо, что ждёт, - буркнул Иржи, ловко накидывая кепку на гвоздь. - Ванну налила?



- А как же, как же, Кеш ур? Прошу вас!



Иржи прошёл в задние комнаты, тщательно запер за собой дверь. Впрочем, он не обманывался. Наверняка бабка их подслушивает. Ей не впервой. Дом когда-то был богатым, с претензией на роскошь. Эта самая хозяйка раньше содержала бордель. Но годы берут своё. В конце концов она часть "девочек" отпустила с неплохим "приданым", а часть рекомендовала другим хозяйкам весёлых домов. Теперь старуха доживала век на свои сбережения и устраивала гнёздышки достаточно обеспеченным парочкам. Судя по платьям и наваристому супу, дела шли неплохо.



Иржи разделся и погрузился в горячую воду. Его ждёт особое блюдо, лучшее из его добычи. Он тщательно вымылся, вытерся огромным полотенцем, повязал его на бёдра и прямо так прошёл через короткий коридорчик в комнатушку с окнами на Тенгере Йор. Основное пространство в ней занимала широкая кровать, застеленная красным одеялом. Слева от кровати стоял столик на одной ножке и мягкое кресло. Бок покрытой изразцами печи выступал из каменной стены. Покрытый пушистым ковром пол, высокий сводчатый потолок.



В комнате царил полумрак, шторы были задвинуты. На кровати растянулась темноволосая девушка лет восемнадцати, а может и моложе. Иржи не спрашивал у подружек ни паспорт, ни возраст. "Член ровесника не ищет", - любил говорить дядька Ласло, старый дружбан папы. Чаровница валялась на животе и скучала. Иржи присел на постель и с ходу опустил руку на шелковистую мягкую полную ягодицу.



- Мне так нравится твоя белая задница, - произнёс он вместо приветствия, подпустив в голос хрипотцы.



- Она чуть не замёрзла, пока ты собирался, - чуть капризно ответила любовнику Зоэ Молнар. - Давай, я жду не дождусь покурить сигару! - она хихикнула.



Иржи встал, сбросил полотенце и предстал перед своей барышней полностью готовым к сладким играм.



В конце концов, за четыре-пять часов чёрная крыса не сбежит, раз не улизнула за целых четыре дня!