Кофе на краю лета

“Кофе на краю лета”

В предпоследнее утро воскресенья,
когда лето, хрипя, доживает свой срок,
я стою у окна — точно призрак забвенья,
и в ладонях моих остывает поток

американо с терпким цикорием —
горький нектар, что смывает остатки сна.
За стеклом просыпается город, история
на асфальте еще не видна,

но уже угадаема в жестах прохожих,
в дрожании света на сонных шпилях,
в том, как ветер, еще осторожный,
целует листву на горячих углях

догорающего неба. Играет Крис Ри.
Голос, как старое вино, разливается по венам.
Он поет о любви, что ушла за двери,
а я вспоминаю о днях, что ушли непременно

куда-то за грань, за черту горизонта,
где лето уже не достать рукой.
И дым от сигареты, тонкий и сонный,
смешивается с утренней, зыбкой тоской.

В наушниках — музыка, полная света и пыли,
где каждая нота — забытый причал.
Я был там, где волны о берег разбили
свои бивни из пены. Я помню, как ждал

рассвет на причале, где пахло рыбой и солью,
и чайки кричали, будто звали за собой
в бесконечность, где время — лишь поле,
засеянное ночью и утренней росой.

Я помню июнь, что качался на ветках сирени,
июль, что горел на губах земляникой,
и август, уже откровенный в тлении,
со сладостью зрелой, тревожной и дикой.

Мы бегали по берегу, сбрасывая одежды,
как змеи сбрасывают кожу под солнцем,
ловили в ладони осколки надежды
и спорили с морем, кто первым сорвется

в этот марафон по прихоти волн.
Теперь же — лишь эхо. Лишь звук в телефоне.
Тот друг, что смеялся до боли в боку,
теперь, наверное, спит в своем дальнем районе,

а я вспоминаю — и что-то застряло в песку
моей памяти: ракушка, что колет ладонь.
За окном просыпается город. Как зверь,
он потягивается в бетонных берлогах.

Мелькают огни — желто-белая серая гамма,
и в каждой машине — чей-то новый маршрут,
чья-то жизнь, что стремится куда-то упрямо
мимо дома, где я и мой кофе растут

в тишине, нарушаемой только гитарой
Криса Ри. И я слышу почти наяву:
ты должен идти, но я буду ждать у порога,
затягивая раны гитарой в листву.

А завтра — начало пути.
Не к лету, а в осень. В туманное утро,
где листья, как письма, что некому слать,
упадут на асфальт, и эта скульптура

из золота будет беззвучно лежать
до первого снега. Но это — потом.
А пока — это утро: воскресное, чистое, вязкое.
В горле стоит ком, замешанный на табаке и на том,

что было, что будет, что кажется сказкой.
Я смотрю на балконы, на крыши, антенны,
где голуби, точно серые ноты, сидят.
Они смотрят на мир, как на сцену,

где главный актер — этот вечно уставший закат,
что придет через день, чтобы сжечь все мосты
золотым фейерверком. И эта тоска —
не о том, что прошло, а о том, что не вернуть,

что осталось на пленке, в вине, в облаках.
Я так много хотел, но так мало успел
в этом лете, что плавится в пальцах, как воск.
Я хотел добежать до тех белых пределов,

где небо целует морские откосы,
но остался здесь, в комнате, где на стене
тени утра танцуют свой медленный вальс,
а в наушниках голос поет о войне,

что внутри нас, когда мы прощаемся враз
с теплом, с беззаботностью, с юностью нашей.
За окном, в предпоследнее утро, прохожий
идет с собакой. Он прост и не знает,

что мир изменился на градус, что дышит
уже не жарой, а прохладою дрожи.
Я затягиваюсь сильней, и дым вьющейся тенью
касается стекла, оставляя свой след.

“Ну что же, — шепчу я, — спасибо за лето,
за каждый рассвет и за каждый обед,
за этот кофе, за дым, за гитару,
за то, что я чувствую, как я живу”.

Крис Ри замолкает. Воскресенье устало
тушит окурок в рассветной золе.
Я тихо встаю с подоконника. Мало
света осталось в холодном стекле.

Город уже на ногах:
шумит, торопится, дышит, живет.
А я провожаю ушедший свой страх
в это утро, где осень уже у ворот.

Она ждет — терпеливая, с ключами от листьев,
чтобы запереть лето в склеп из дождей.
Но в этом предутреннем, иссиня-черном
ритме, где прошлое тает, как тень лебедей,

я чувствую странную, острую нежность
ко всему, что уходит. Ведь в этом и суть —
не держать, а любить. Не просить неизбежность
вернуться обратно, а просто... вздохнуть

и допить этот кофе. Поставить на паузу время.
Посмотреть, как по крышам бежит свет.
Предпоследнее утро. Воскресная тема.
И дым. И дорога. И времени нет.