Туманная ночь

Крокодил Иван Андреевич Петрушкин
спал в полосатой футболке
на клетчатой софе
во весь рост,
и уныло плясала от скуки луна,
щекоча за пятку его
через полуоткрытое окно.

- Крокодильи пятки почти такие же как и бурундучьи, только крупнее и неровно шире.

Крокодил Иван Андреевич почесываясь во сне от щекотки потрясно шиковал на клетчатой софе и щебетал с невесомостью.

Обезьяна Лариса Тихоновна тише обычного забралась в полуоткрытое окно и сожрала щербет, два засохших кусочка пиццы с мясом, и схватив за шерсть мягкого кота Кирюшу, дунула наружу созерцать действительность ночного пейзажа. 

Обезьяна Лариса Тихоновна выгуливала кота по-свойски, по-обезьянни, чисто как другие мартышки не делают, ночью, при луне, мерно подбочениваясь перед фигурными выкрутасами кота Кирюши.

Кирюша прыгал в дерево мельком, когтями впивался с песней, забирался пучась на макушку целым и невредимым.

Там пустяково мяукал и мыкался вниз обтирать обезьяну Ларису Тихоновну.

Наэлектризованная обезьяна сочилась удовольствием вровень с торчком торчащей шерстью кошачьей.

Трескотня и микро-молнии басили барабанным горохом.

Серебристые лунные зайчики из-за шумных грядок небесного конуса вырывались на представление и хлопали, топали, шлепали, местами даже чирикали формовые воробьи с первого ряда кустов.

- Так вот.