Гармониум. Глава 15

Глава 15. Грани

Ева позвонила Артуру сразу после того, как услышала, как у подъезда остановилась машина.

— Папа, мама и бабушка уже приехали, — сообщила она.

— Хорошо. Спасибо, что позвонила, — ответил он. — Вечером поговорим.

— Хорошо.

Ева положила телефон рядом с собой и посмотрела на забинтованную ногу. Травма пока не позволяла ей нормально ходить, и потому весь день она проводила преимущественно на диване.

К вечеру дом наполнился привычным для таких визитов напряжением.

Ираида Рамзановна сидела за столом напротив Кати и с нескрываемым неодобрением наблюдала, как та что-то вышивает.

— Вот объясни мне, Катя, зачем тебе эта бесполезная вышивка? — наконец не выдержала она. — Лучше бы занялась чем-нибудь полезным. Кулинарией, например.

Катя вздохнула.

— Мам, я и так готовлю на троих человек. Мне ещё не хватало, чтобы это стало не вместо хобби, а вместо всей жизни.

— Кулинария — это не хобби, а умение, которое женщине всегда пригодится.

— А вышивка мне тоже пригодится. Хотя бы для того, чтобы не сойти с ума от бесконечных домашних дел.

Ираида Рамзановна демонстративно отвернулась.

Ева молча слушала их с дивана, вытянув забинтованную ногу.

— А ты, Ева, когда поправишься, обратно в художественную гимнастику пойдёшь, — заявила бабушка.

— Я вообще-то…

В этот момент открылась входная дверь.

Артур вошёл в комнату и услышал последние слова.

— Не пойдёт, — твёрдо сказал он с порога.

Ираида Рамзановна резко повернула голову.

— Почему это?

— Потому что она сама не хочет.

— Да кто её спрашивает? — возмутилась женщина. — Я же не тиран какой-нибудь! Я вовсе не запрещаю ей петь, если ей так хочется. Пусть поёт. Но в свободное от гимнастики время.

— А оно у неё будет?

— Конечно будет! Не обязательно же становиться профессиональной спортсменкой. Зато осанка будет хорошая. И характер сформируется. А петь она потом сможет хоть всю оставшуюся жизнь.

Артур снял куртку и спокойно прошёл в комнату.

— А бывает вообще свободное время в художественной гимнастике?

Ираида Рамзановна нахмурилась.

— При чём тут это?

— При том, что то же самое можно спросить про балет или бальные танцы. Даже в больших городах далеко не везде есть любительские занятия по этим направлениям два раза в неделю. Обычно это серьёзная система подготовки.

— Не хочу слышать про бальные танцы! — капризно перебила она. — Там же полуголые! В художественной гимнастике купальник скромнее!

Артур даже не изменился в лице.

— Хорошо. Тогда оставим бальные танцы. Поговорим о гимнастике. Это не просто два занятия в неделю для удовольствия. Там изнурительные тренировки, ориентированные на соревнования, олимпиады, рекорды. Одна каторга в школе, другая на стадионе. И после этого ваше «потом она сможет петь» превращается в караоке.

— Не драматизируй.

— Я не драматизирую. Если ребёнок несколько лет отдаёт всё свободное время профессионально ориентированной спортивной подготовке, потом может оказаться поздно начинать серьёзно учиться вокалу. А главное — у него просто может не остаться мечты.

В комнате стало тихо.

Артур посмотрел на Еву.

— Характер и осанку можно формировать и без пыток.

Ева, до этого молчавшая, вдруг оживилась.

— Вообще-то в жизни человека есть как минимум шесть вещей, которые он должен решать единолично.

Бабушка посмотрела на неё с подозрением.

— И какие же?

— Профессия, хобби, питание, одежда, религия и партнёр.

Ираида Рамзановна брезгливо усмехнулась.

— Вот твоя мама и выбрала единолично иноверца с европейскими ценностями! Ради свободы, видите ли! Как будто у кавказской женщины свободы нет!

Катя опустила взгляд на вышивку.

— Есть, — устало сказала она. — Только всякими «но».

После ужина Ева догнала Артура в коридоре.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что сказал всё это.

Катя тоже подошла.

— Я тоже хотела поблагодарить тебя.

Артур улыбнулся.

— Не за что. Это же не я решаю, кем вам быть.

Утро, однако, началось с продолжения вчерашнего разговора.

Ираида Рамзановна снова ворчала за завтраком:

— Еве ещё повезло, что она внучка от дочери. Вот если бы от сына — Хамзат задал бы жару!

Артур, сидевший напротив, рассмеялся.

— Поэтому сам Хамзат и его сын занимаются боксом.

— Что?!

Женщина мгновенно схватила телефон.

— Хамзат! — закричала она в трубку. — Настоящие мусульмане не могут бить друг друга! Тем более с открытым ауратом!

Разговор продолжался ещё несколько секунд.

Потом Ираида Рамзановна в сердцах бросила телефон на пол.

Артур посмотрел на него.

— Кажется, вопрос закрыт.

Тем временем Эдуард с вечера предложил Габриэлю помочь соседу Савельевичу ремонтировать забор.

— Пап, зачем? — спросил Габриэль.

— Потому что тех денег, которые были даны на возмещение ущерба, обычному человеку достаточно, а нам — нет. Мы можем помочь делом.

Габриэль некоторое время молчал, потом виновато сказал:

— Пап… я тогда просто не видел другого выхода. Надо было помочь собаке.

Эдуард положил инструмент.

— Я знаю.

— Савельич не сердится?

— Сам спроси.

Савельевич как раз вышел из дома.

— Да чего мне сердиться? — усмехнулся он. — Дружок уже вовсю бегает. Даже слишком вовсю. Вчера чуть за мной на улицу не убежал.

Габриэль облегчённо улыбнулся.

Эдуард похлопал сына по плечу.

— За самостоятельность и человечность я тебя хвалю. Но запомни: совсем безвыходная ситуация — это чрезвычайное происшествие, когда человеку непосредственно угрожает опасность. Во всех остальных случаях желательно хотя бы посоветоваться со старшими.

— Хорошо.

— Телефоны ведь существуют.

Габриэль усмехнулся.

— Тоже верно.

 Маша вместе с дочерью Стефанией накрывала на стол.

За ужином она похвалила мужа:

— Ты сегодня опять всё успел. И помочь Габриэлю, и Савельичу.

— Воспитывают не слова, а пример, — ответил Эдуард.

Он вдруг заметно покраснел.

Все решили, что от смущения.

На самом деле он думал совсем о другом.

В «Гармониуме» была ещё одна девушка, для которой он был отцом.

Или уже не только отцом.

Утром в «Гармониуме» Артур пришёл на зарядку.

Он сразу заметил Киру и Кристину. Рядом с ними стояла новенькая Света — девушка лет восемнадцати.

Все трое старательно избегали одного упражнения: прыжков через козла.

Артур подошёл.

— В чём дело?

Кира и Кристина переглянулись.

— Мы боимся, что не получится.

— И все будут смеяться, — добавила Кристина.

— Мы неуклюжие, — тихо сказала Кира. — Из-за лишнего веса.

— Он уходит слишком медленно, — добавила Кристина. — Уже год прошёл.

Артур кивнул.

— Я поговорю с диетологом. А пока не нужно превращать каждое упражнение в экзамен на право находиться здесь.

Света вдруг резко обернулась.

— А почему те старики просто с палками ходят?

И убежала в подсобку.

Артур посмотрел ей вслед, затем подошёл к окну.

Во дворе действительно шли Серафима Павловна и Николай Всеволодович. Они занимались скандинавской ходьбой. Рядом бежал их кот.

Артур нахмурился и направился в подсобку.

Света сидела на матах и плакала.

— Они делают то, что им по силам, — твёрдо сказал он. — А тебе по силам большее. Даже если сейчас тебе кажется наоборот.

Света не ответила.

Артур сел рядом.

— Ты ведь боишься не самого снаряда?

Она подняла глаза.

— В школе надо мной смеялись.

Артур молча слушал.

— А учитель… под видом помощи приставал. Я не стала прыгать. Он ставил двойки. А отец потом бил.

Несколько секунд Артур ничего не говорил.

Потом осторожно приобнял её и поставил рядом стакан какао из автомата.

— Ты не обязана доказывать свою смелость тем, кто однажды сделал тебе больно.

Позже он подошёл к тренеру Савченко.

— Этим троим пока нужно другое задание. Козла оставим для индивидуальных занятий.

Савченко кивнул.

— Челночный бег подойдёт?

— Да.

К этому моменту появилась Элеонора Сергеевна. Она увидела только заплаканную Свету и уставших Киру с Кристиной, но не знала причин.

С фальшивой улыбкой она сказала:

— Савченко, благодарю за правильную организацию спортивных занятий. Люди должны уставать.

Савченко посмотрел на неё спокойно.

— Элеонора Сергеевна, вы как врач прекрасно понимаете: правильная зарядка утром — это продуктивная работа днём и здоровый сон ночью.

Артур позже пересказал всё Эдуарду.

— Не знаю, завербован ли Савченко ею или нет, — сказал он, — но ответил достойно.

Эдуард усмехнулся.

— У нас все завербованные ею достойные люди. Просто некоторые сломались под обстоятельствами.

К обеду Эдуард решил сам проверить, что происходит на «работе».

В столярной мастерской Мелешко снова капризничал.

— Меня заставляют делать банальные разделочные доски! Я вообще-то способен на большее!

Наставник Куимов пытался его успокоить.

— Всё обязательно учтём. Но программа есть программа.

Эдуард остановился рядом.

— Невозможно сосредоточиться на плетёном кресле, если не хватает терпения на обычную разделочную доску.

Неподалёку Матюшин закончил свою работу.

Он получил химическое отравление на заводе и теперь трудился особенно сосредоточенно.

— Можно мне уже игрушками заняться? — тихо спросил он.

Эдуард уже собирался сказать, что для этого есть время досуга после обеда.

Но тут в мастерскую вошли жена Матюшина и дети.

Мужчина сразу оживился.

— Вот! Я как раз закончил.

Он отдал им игрушки.

Дети радостно окружили его.

Эдуард промолчал.

После их ухода Матюшин снова вернулся к работе.

В этот момент приехал Половиков.

Он увидел только одно: Матюшин снова трудится, а мастерская работает по плану.

— Хорошо организовано, Куимов, — похвалил он наставника.

И сунул ему пару купюр.

Куимов лишь пожал плечами.

— Ручной труд — это не всегда радость. Чаще это усидчивость.

Когда Половиков вышел, Куимов тихо прошипел:

— Всё для дочери.

Эдуард оказался неподалёку и услышал.

Через несколько минут подошёл Артур.

— Пойдём обедать.

— Подожди.

Они вместе вошли в мастерскую.

Эдуард включил экран телефона.

— Василий, смотри.

На экране была фотография девушки.

— Видели,что твоя дочь в университете хорошо учится. И в конкурсах участвует.

Куимов застыл.

Глаза у него мгновенно наполнились слезами.

— Она… действительно хорошо учится, очень.

— У нас наставник по поделкам из круп на больничном. Не мог бы ты заменить его? За доплату, конечно.

Куимов кивнул.

Когда братья вышли, они переглянулись.

— На одного агента у врагов меньше, — тихо сказал Артур.

— С Пашутинской можно попробовать так же, — ответил Эдуард. — Попросить кого-нибудь поговорить с ней и случайно услышать разговор.

Вечером Юля постучала в кабинет.

— Эдуард Вениаминович?

— Входи.

Она протянула ему бумажную лягушку.

— Я в библиотеке сделала. Журавлики не получаются. А лягушки получаются.

Эдуард улыбнулся.

Сняв с связки ключей маленький брелок в виде собаки, он протянул его Юле.

— Тогда держи.

Девушка осторожно взяла подарок.

— Спасибо.

— А поговорим завтра. Сейчас у меня важный разговор с Артуром.

Юля кивнула и вышла.

Дверь закрылась.

Артур посмотрел на брата.

— Ты переходишь грань «доктор — пациент».

— Ты тоже, — спокойно ответил Эдуард.

Он указал на окно.

Артур обернулся.

На улице стояла Света.

Увидев его, она подняла руку и помахала.

Артур улыбнулся и помахал в ответ.

И только после этого снова посмотрел на Эдуарда.

Они оба ничего не сказали.

Иногда одного жеста было достаточно, чтобы понять гораздо больше, чем можно было выразить словами.