Семейные традиции

Карине было пять, когда мать первый раз ушла на охоту.

Тот день врезался ей в память до мельчайших деталей. И даже сейчас, спустя столько лет, она могла воссоздать его во всех подробностях. Стояла ранняя теплая осень. Почти как лето, но уже не оно. Они с мамой целый день провели только вдвоем, без бабушки: завтракали сырниками с джемом, ходили гулять в парк, потом зашли в магазин, купили Карине куклу, потом обедали в маленькой кафешке, а напоследок еще раз зашли на детскую площадку. Мама была какой-то рассеянной, доброй и неспокойной. Постоянно оглядывалась, вздрагивала, проверяла телефон. Несколько раз бегала курить – хотя обычно не притрагивалась к сигаретам. 
 
А вечером, когда Карина уже лежала в постели, мама зашла к ней в комнату – с прической, накрашенная, наряженная, вкусно пахнущая духами – теми, дорогими, трогать которые было нельзя под страхом смерти, в полузастёгнутом пальто. Присела на край кровати, взяла за руку и сказала серьезно:

– Кариша, мне сейчас надо будет уйти, а ты спи, не бойся.

– Я пока спать не буду, я бабушку подожду, – ответила Карина. Да, она уже была взрослая и самостоятельная, но по ночам кто-то шевелился в шкафу в ее комнате и кряхтел на кухне. Поэтому одна в квартире она не оставалась.

– Нет, бабушка сегодня не придет, – твердо сказала мама.

– Тогда и ты не уходи, – Карина почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

– Нет, я уйду, мне надо, – твердо сказала мама.

– Давай ты завтра, днем уйдешь, – захныкала Карина.

– Нет, днем нельзя, – не согласилась мама.

– Тогда пусть бабушка приедет, – Карина уже плакала.

– Нет, бабушка не приедет.

– Почему? – рыдала Карина.

– Потому что ей нельзя знать, что я уйду, – сказал мама.

– Но почему? – от удивления Карина даже перестала плакать.

Мама заговорщицки оглянулась на дверь и наклонилась к дочери. И зашептала:

– Потому что это секрет. От бабушки, от папы, от всех.

– Но почему? – обычно Карину учили не врать и не скрывать ничего от взрослых. А тут вдруг сама мама такое предлагала!

– Потому что я иду на охоту, – объяснила мама. 

– А что ты там будешь делать? – Карине уже было интересно.

– Охотиться, – ответила мама.

– Как в книжке? – восхищенно спросила Карина.

– Да, как в книжке, – согласилась мама.

– Возьми меня с собой, – попросила Карина.

– Нет, – сразу оборвала ее мама.

– Но почему? – снова захныкала Карина. – Я с тобой хочу на охоту!

– Сейчас тебе туда нельзя, ты маленькая, – терпеливо принялась объяснять мама. – А потом, когда ты подрастешь, возьму обязательно. А пока тебе надо расти, а для этого хорошо спать и не бояться. Потому что тех, кто боится, на охоту не берут.  Да?

– Да! – радостно согласилась Карина.

– Поэтому спи, а утром, когда ты проснешься, я уже буду рядом!

Карина так и не узнала, ходила ли мать на охоту до этого дня или не ходила, боясь оставлять ее одну. Но после этого случая мать начала исчезать из дома по вечерам регулярно. Карина больше не спрашивала – ждала, что мать сама сочтет ее взрослой и заговорит об этом первой. Но время шло, мать молчала, их отношения стремительно портились. Они даже о простых бытовых вещах  перестали разговаривать, не то, что о чем-то важном...  В семнадцать лет Карина поступила в университет и съехала в общежитие.

А в 18 встретила Вову. И горько пожалела о том, что так и не поговорила с матерью про охоту. 

*

Мимо квартиры дочери Катя проезжала случайно – или, по крайней мере, ей хотелось так думать. 

Возвращаться к Игорю был не вариант: после их ссоры это выглядело бы как капитуляция и признание собственной неправоты. А этого допустить было никак нельзя.  По крайней мере, сейчас, когда их отношения зашли в странный тупик. Олег ее приютить отказался, начал что-то мямлить, что у него жена дома и она не так все поймет, что они друзья с Игорем,  что он не хочет проблем… Саша вообще не взял трубку, притворился то ли мертвым, то ли спящим, то ли сильно занятым, хотя и понимал, наверняка, что в столь позднее время она не будет звонить ему просто так. Что ж, житейская мудрость в очередной раз оказалась права: на мужчин положиться было нельзя.

Женская солидарность тоже не сработала. Подруги повели себя как типичные подруги, принявшись придумывать причины, почему они не могут позвать к себе на ночевку.  Спать в машине не хотелось. Денег на приличную гостиницу не было – кредитка давно ушла в минус. Ехать в дешевый хостел было как минимум небезопасно.

И из всех возможных запасных аэродромов оставалась только Кариша. И это тоже был по-своему плохой вариант.

Когда-то давно, выбирая красивые детские платьица, Катя мечтала про дочь-подругу, дочь-соратницу, дочь-соперницу. Ту, с которой они будут снимать тренды, делать общие фото и видео с подписью «угадайте, где дочь, а где мать», знакомиться с мужчинами, а потом делить кавалеров, ругаться из-за любовников, но обязательно мириться, потому что мужчины приходят и уходят, а семья остается.

Но реальность внесла свои коррективы. В какой-то момент они почти перестали общаться: созванивались по праздникам, иногда встречались в каких-нибудь кафешках, смотрели каждая в свой стакан и не знали, о чем говорить. Кариша выросла совершенно непонятной и чужой, непохожей на мать. Мужчин обходила по касательной, рожать не собиралась, много работала. Иногда Катя думала, что это очередной такой период, который  дочь просто должна перерасти, и тогда у них все обязательно наладится. Иногда вспоминала себя в этом возрасте. Тогда сама Катя уже была несколько лет как разведена, одна растила дочь, находилась в перманентном активном поиске мужа и кормильца; и гордо называла это охотой. Да она и чувствовала себя тогда этакой хищницей – сильной, беспринципной, доминирующей. Ей казалось, что никто не устоит перед ее чарами, стоит только поманить пальцем – уйдет из дома, бросит жену и детей, положит весь мир к ее ногам. Дима, Миша, Андрей… Сейчас она уже и не помнила имен всех своих ухажеров, а ведь тогда боролась за каждого из них так отчаянно!

На кухне у Кариши горел свет. И Катя решила подняться к дочери по-семейному, без предварительного звонка.

Код от подъезда она знала. Этаж и номер квартиры тоже. У входной двери Катя притормозила, раздумывая, что лучше: позвонить в дверной звонок или на телефон дочери – вдруг та испугается непредвиденных ночных посетителей и даже не посмотрит, кто к ней пришел. 

Но входная дверь внезапно оказалась приоткрыта. Катя осторожно толкнула ее и вошла в квартиру.  В коридоре было темно, но в кухне грел свет. Оттуда же слышался какой-то шум, бормотанье, странная возня. В какой-то момент Катя даже подумала, что дочь не одна, что она, возможно, прерывает романтический момент.  Что ж, приятно будет познакомиться и интересно посмотреть на того, кто смог победить эту снежную королеву. Да и будет урок на будущее: закрывайте двери. В следующий раз войти может не мать, а разъяренная жена или возмущенная соперница.

 Катя автоматически поправила волосы, покусала губы, усиливая цвет, сделала лицо помилее, улыбнулась пошире и поприятнее. Вошла на кухню. 

И отчаянно завизжала, поползла вниз по стене, прямо в огромную лужу крови, к ногам агонизирующего парня. Он еще пытался что-то сказать разрезанным от уха до уха ртом, но его глаза уже остекленели. Вываленные наружу внутренности трепыхались, будто большие рыбы на мелководье. 

Карина подняла голову, услышав знакомый голос.

– Ты чего, мам? – недоуменно спросила она, взмахивая большим ножом. –  Это же охота! Так, как ты и учила!