Памятка выживающему

Я оставил все, а сам уцелел.
Ну зачем я опять вернулся к тебе?

© Ночные Снайперы “Рубеж”

 

Подумай про Отто Франка. После Освенцима он женился повторно, и правильный путь - только этот. Смог прочитать дневник Анны и даже давать интервью с улыбкой. У Калоева после Боденского озера родились двойняшки. А у тебя никто не умер, даже в Гугл Мэпс все еще видно его машину  у ворот, со злой игрушечной птицей на зеркале заднего вида. 

Передавай свет дальше. Хоть рассеянный, хоть лучину, хоть тусклым фонариком. Нельзя все время потреблять, нужно научиться производить. Если один свет ушел, рано или поздно придется разжечь другой. Свой, самому, из подручных палочек-досточек-своих косточек. Сидеть светлячком в мокрой траве, зябнуть и все равно светить. Вдруг понравится, и разгоришься Токаревским маяком, к которому льнут корабли. 

Поговори о погоде с рыбаками у реки. Подойди сама и скажи: “Как клев? Не знала, что тут водятся сомы”. Страшный сон интроверта, но что тебе теперь терять, кроме ответной улыбки пенсионера с обветренным лицом и алкогольным румянцем? 

Все равно все закончится и довольно скоро. Не торопи, не приспешай. Рыдания не отменят конца, просто он будет не утонченно-субфебрильным, а вульгарным: с красным носом и мешками под глазами величиною с гири от рыночных весов. Ты собираешься до семидесяти так убиваться? Ну ладно, поплачь лучше сейчас, а то потом будет неприлично, да и внуки не поймут. 

Улыбайся студентам. Они такие еще тонкокожие, им и так непросто, им еще жить и верить. Батюшка говорит: “Есть такая радость, от отчаяния”. Имел ли он в виду, что когда совсем край и кратер, и горячий лоб, и пальцами можешь прожечь листки контрольных работ, заходишь в аудиторию, спрашиваешь про их выходные, задаешь уточняющие вопросы и стараешься смотреть в глаза?

Полей кактус и отчисти содой столовые приборы. Страдание эстетически удовлетворяет только в красивом декоре, без пластиковых контейнеров от пирожного картошка и клубков пыли по углам. 

В крайнем случае намеренно оцарапай тыльную сторону ладони о бетонную стену, как в “Три цвета: синий”. Инструкция для пущего драматизма: разогнаться на велосипеде вдоль домов и вытянуть руку. Помогает быстро, и как минимум, на неделю. Только, пожалуйста, оставь это в качестве последнего домашнего средства, ты ведь уже пережила тонзиллэктомию и эпидуральную анестезию под самый конец схваток. Пожалей свою нежную кожу с трогательными родинками россыпью, земной оболочкой, с которой тебе несказанно повезло. 

Напиши все в письме и отправь (слишком много любви не бывает... вдруг через тридцать лет только оно согреет его и не даст спрыгнуть с четвертого этажа панельного дома?), но только один раз. Напиши, что глаза у него цвета омута, что бы это ни значило; не зеленые и не карие. Напиши, что его фланелевые рубашки напоминают тебе твоего дедушку и твои детские ладони на его узловатых шершавых теплых пальцах. Дедушка был с тобой до конца, а он... пусть оставит хотя бы рубашку.

Стань, наконец уже, материалисткой. Накопи на первоначальный взнос на дом в двадцати километрах от районного центра. Каждый день проверяй банковское приложение и ехидно улыбайся. Да-да-да, стань поверхностной, легкомысленнной, мещанкой. Только на год, чтобы продержаться с сентября до весны. Сейчас нужно спастись, о вечном подумаем позже. “Я любви искала и не нашла. ... Я не нашла любви, так буду искать золота”.   

Иди в картинную галерею и смотри на портреты. Стой долго и представляй, как автор продумавал мазки, как накладывались слои, как мертвыми предметами можно создать живой взгляд на века. Рама слегка потрескалась, подпись немного потускнела, а позирующий живёхонёк и глядит на нас насмешливо. Начни с  "Неизвестной" Крамского.

Слушай молитвы на польском. Да хоть прогноз погоды или новости какого-нибудь Ольштына. Это елей на раны, вибрации советского детства через помехи ламповой радиолы “Беларусь-59”. Змилуйщя над нами, Пане. Польский был создан для успокоения мятущихся душ. 

Свари золотистый куриный бульон с вермишелью буквами. Сиди созерцай его мягкое солнечное гало и необъятную глубину, а потом все-таки поешь. 

Ахматову, наверное, уже рекомендовали ?

Благодари, благодари. Его живой свет есть прямо сейчас в этом измерении, и это ты его заметила. А сколько десятков обывателей ходят с ним одними улицами каждое утро, сидят в соседнем кабинете офиса, звонят на домашний, предлагая установить солнечные панели, и ничегошеньки не поняли! Тебе дали подарок: увидеть северное сияние из окна проходящего поезда. А вот забрать его себе, то есть поселиться в пятиэтажке Северодвинска и смотреть на него, когда захочется, вставать рядом и протягивать руку - это другой подарок, и его подарили другому. Примерно так.

Чиновник Желтков отправил возлюбленной браслет и не роптал. Чем ты лучше? Ты прошла по периметру его судьбы, а могла бы оказаться вообще вне всех координатных осей. Не повод ли это научиться заливисто смеяться, чтобы много позже он узнал тебя по голосу и помахал с соседнего облака?