Сергей Иванович умер дважды

Вообще он был человеком практичным. И уж точно не придирчивым. Поэтому, прилетев в командировку во Владивосток, он спокойно взял в прокат подержанный серый Nissan с правым рулём. Машина была уставшая, как любой офисный сотрудник в конце года, но Сергей Иванович решил, что на пару дней сойдёт. Дел много, встреч много — пешком не набегаешься.

Сергей Иванович продавал мыло. Хозяйственное. Называлось оно «Дружба». Название странное, но маркетинг был чужой территорией. Его задача была простой и бесконечной, как мытьё полов в межсезонье. Ездить по городам и следить, чтобы «Дружба» стояла на полках. Чтобы каждая хозяйка, зайдя в супермаркет, могла взять её в руки и подумать: ну ладно, пусть будет.

Недавно Воронежский мыльный комбинат расширил ассортимент. Так в жизни Сергея Ивановича появилось хозяйственное мыло с хвойным ароматом. История была прозаическая и потому трагикомическая: закупщик по ошибке заказал в Китае несколько тонн хвойной отдушки — и вот на свет родилась «Сосёнка». Мыло. Хвойное. Хозяйственное.

— Экология, — сказал директор.

— Натуральность, — добавил маркетолог.

Продать «Сосёнку» Сергей Иванович счёл делом чести.

Начальник рассудил просто:

— Лучше всего пойдёт в стране кедра и сосен. В Сибири!

Он произнёс это с заглавных букв.

— Ну и на Дальнем Востоке тоже, — добавил он уже менее торжественно.

Так Сергей Иванович оказался сначала в Новосибирске, потом в Барнауле, потом ещё в нескольких городах, где люди жили, любили, стирали и не подозревали, что где-то существует мыло «Сосёнка». А теперь — во Владивостоке.

Зима там была приморская: вроде бы не холодно, но скользко, как на обещаниях. Недавно прошёл снегодождь, дороги покрылись льдом, сопки смотрели сверху, как строгие учителя. Машина ехала осторожно. Сергей Иванович — тоже.

Он уже пообщался с несколькими клиентами и направлялся к очередному супермаркету — удостовериться, что свежая партия «Сосёнки» стоит на полке, а не стыдливо прячется на складе. Город казался странно пустым.

— Наверное, все умные дома сидят, — подумал он.

И задумался и незаметно для себя прибавил скорость.

А когда опомнился — нужный супермаркет уже остался позади, слева. Сергей Иванович глянул на встречку: пусто. Резко повернул руль.

И тут началась физика.

На гололёде Nissan внезапно перестал верить в силу трения. Машину развернуло. На встречке внезапно возникла красная Toyota. Удар был вскользь — такой, знаете, как случайная встреча, которая всё меняет, но формально ни к чему не обязывает.

Сергей Иванович отметил только одно: у неё левый руль.

Nissan крутануло, отбросило обратно в свою полосу, скорость вроде бы упала — но беда была в том, что это была вершина сопки. Дальше сработала гравитация. А она — дама настойчивая.

Машина понеслась вниз. Лёд был плотный, как стекло. Сергей Иванович ударил по тормозам, забыв всё, чему его когда-то учили. Тормоза старого Nissan ответили молчанием.

Впереди загорелся красный. Перекрёсток ожил. Поток машин двинулся, как ни в чём не бывало.

Сергей Иванович летел вниз и маневрировал, как человек, который никогда не мечтал быть гонщиком, но вдруг оказался им поневоле. Были удары. Лёгкие. Пластиковые. Несколько фар и бамперов обретут скоро новую судьбу на местных СТО.

Он пролетел перекрёсток. Чудом не задел пешеходов.

И тут впереди выросло здание. Большое. Серое. Монументальное. Из тех, что стоят веками и не считают нужным уступать дорогу подержанным Nissan.

— Ну уж нет, — подумал Сергей Иванович.

Он вывернул руль вправо.

И вылетел на озеро.

Это было красивое городское озеро — гордость района, бывший заболоченный пруд, который власти однажды привели в порядок и торжественно подарили жителям. Сейчас оно было покрыто тонким льдом — таким, который выглядит надёжным ровно до первого шага.

Лёд треснул.

Вода хлынула в салон.

Сергей Иванович удивился самому себе. Он был спокоен. Абсолютно.

— Главное — не захлебнуться, — подумал он.

Он набрал воздуха. Дверь заклинило. В салоне плавал красный огнетушитель.

— А ты тут откуда? — успел удивиться Сергей Иванович.

Он отстегнулся, схватил огнетушитель, ударил по стеклу. И… вынырнул.

Резко сел в кровати. Сердце колотилось. Воздух был сухой. Тихо. Темно.

Он был жив. Ни Владивостока. Ни сопок. Ни «Сосёнки». Ни подержанного Nissan. Ни мыла «Дружба».

И он был не Сергеем Ивановичем.

(с) Александр Васильев