Без начала и конца

          В тот день я один удил окуней — весенний клев едва начинался. Выбрал удобное место в заливе, насадил наживку, забросил две донки на глубину. Берег выметен и чисто промыт вчерашним штормом, кое-где лишь перечеркан беготней чаек. Песок уже хорошо прогрелся, меж торчащих корешков стремительно перебегали на высоких лапках маленькие динозаврики-круглоголовки со смешно закрученными спиралью хвостами. Если набраться терпения и проследить за таким бегущим дракончиком, можно увидеть, как он резко останавливается, протягивает лапки и вдруг начинает вибрировать, медленно проваливаться в песок с чуть слышным шелестом, оставляя незасыпанными только дырочки на носу. Если не потерять из виду две эти едва заметные точки, можно поймать дракончика в стеклянную банку.

          В зарослях востреца неподалеку, по самому лезвию надутого крепким ветром бархана, застряла какая-то потрепанная с одеревеневшими страницами тетрадь. Она сухо постукивала о присыпанные песком колосья. Я освободил ее — это оказался журнал «Вокруг света», без начальных страниц и без конца. На уцелевших листах шел хрустящий текст* — там тоже вчера была буря, полуодетые пацаны спорили, дрались, плясали вокруг огня, а в лесу смердела облепленная мухами кабанья голова, насаженная на кол. Одни на целом острове, среди пальм, лагун и коралловых рифов, они не знали, как вернуться домой. Я читал, чувствуя прохладу легкого бриза, забыв про донки. Мне представлялись две сливающиеся синевы — моря и неба, диковинные рыбы, бросающие тени на прибрежное дно, пацан по имени Ральф, беготня среди других мальчишек под молодыми пальмами с перочинными зеленого перламутра ножиками в карманах.

        От причала за барханами с подветренной стороны рыгнул гудок — белый паром разворачивал корму. Сквозь глухое бормотание дизеля прилетали неровные обрывки страданий восточного соловья Полада Бюльбюль оглы:
        ВЧЕРА ТЫ Мне скАЗАаЛА
        ЧТО позвОНИШЬ сегОоДНЯ
Слушать его жалобы было невыносимо, когда и без того не клевало.

        Текст тем временем грубо оборвался с гибелью Саймона. Саймон выбежал из леса и только хотел рассказать про «зверя», а его самого посчитали зверем. По вострецу пробежал и сразу затих шорох. Я с досады проверил донки, нашел там лишь голые крючки. А у пацанов на острове крючков вовсе не было, были только заостренные палки.

        Теперь, спустя много лет, они всё ещё пацаны, всё та же ватага из растрёпанного, выгоревшего на солнце журнала. Достаточно увидеть бархан с вострецом, и они снова там, на своих островных страницах, принесённых ветром, а я здесь, на берегу, с пустыми крючками, и маленькие динозаврики с закрученными спиралью хвостами опять проваливаются в песок, унося с собой прохладу бриза.



       *Роман У. Голдинга «Повелитель мух» был опубликован в журнале «Вокруг света» в 1969 году, в пяти номерах.