Наблюдатели. Часть 12. Царь всея Руси

Часть 12. Царь всея Руси

Да, именно так, мы надолго забыли о порталах. Но мы никогда не забывали про Матрицу.
- Странно как-то… - Матрица позволяет нам лазать по всяким закоулкам и ни разу не остановила нас, - сказал я задумчиво.
- А ты как реагируешь на детей? – сказала Валерия. – Если они что-то делают, чем-то забавляются и это не нарушает границ разумного, границ их безопасности, ты не реагируешь. Копаются в песочнице, рассматривают севшую рядом стрекозу – ну и ладно. Так и Матрица… Пока мы не полезем, куда нам не положено, она просто наблюдает и не вмешивается.
- А кажется так, будто она потеряла к нам интерес, - сказал я.
- Глупости, - улыбнулась Валерия. – Вот пример… Когда мы окунулись очень глубоко, где словно кипит бульон из перламутра, Матрица среагировала сразу.
- Не сам «бульон» был под запретом, как тебе показалось, а то, что было за ним, - возразил я. – Как только появились те странные зыбкие «тени». Что это было? Они то появлялись, то тут же таяли, то стремительно скользили и исчезали. Вот когда Матрица среагировала?
- А, правда, что это было? – сказала Валерия.
- Матрица нас просто отодвинула, - скривил я губы.
- Так же, как иногда взрослый отодвигает от костра ребёнка, - сказала Валерия.
- Мне тоже не дает покоя вопрос: «Кто они или что это? – сказал я, почесывая лоб.
- Надеюсь, когда-нибудь мы это выясним, - сказала Валерия. – Нет, Матрица нас не игнорирует. Мы сейчас входим в сеть без всякого «Колокола», в любом месте, где бы мы не находились. Разве этого мало на данном этапе? В каком-то смысле мы можем обходиться без порталов – перемещаемся по «сети» Матрицы в девятнадцатый век и входим в сознание Елизаветы или Аннушки, или в кого угодно, и живём их жизнью.
- Это да, - кивнул я. – Но не кайф. У них одно восприятие мира, у нас другое. Если это нужно для дела, согласен побыть недолго в чужом теле. А вот для зондирования порталов, где мы ещё не были, можно попробовать. Но пока что я не представляю, как именно это сделать. Мы же не знаем где выход портала, есть ли там люди, чтобы посмотреть на тот мир их глазами.
- Искать пути через «сеть» Матрицы? - сказала Валерия. – Наверняка это решаемая проблема. Но, ты прав, быть где-то самому, в своём собственном теле, совсем другое дело – другое восприятие мира, другие эмоции другая реакция сознания…
- Интересно, а можно ли, используя «нити» Матрицы, проникать сквозь порталы на другую сторону, - задумчиво проговорил я.
- Надо попробовать, - сказала Валерия. – Другого способа нет.
                *
  За последние три года это был четвёртый портал из группы открывшихся недавно.
- Думаю, если ещё подкрутить усилитель, то откроется ещё один-два портала, - сказала Валерия. – Но пока что изучим этот.
- Ты про «нити» Матрицы? – спросил я.
- Да, - сказала Валерия. – Надо понаблюдать за «нитями» - уходят они в портал или нет. Если они просто огибают его, значит ничего увидеть не получится.
- Вот странно, почему эта идея раньше не приходила нам в голову? – сказал я.
- Потому что наш мозг после многих повторов настроился на то, что в портал мы входим сами, вот такими, как сейчас, - сказала Валерия. - Если что-то изменится, у него появится возможность предложить новый вариант.
  Мы закрыли замок двери подвала, где работала установка, и пошли к машине. Сели и поехали к порталу.

                *
Я почесал лоб и отошёл от края обрыва. Потом, обходя портал на почтительном расстоянии, сказал:
- Что-то не нравится мне этот портал –прямо у края обрыва. Да ещё и этот ручей под ногами. Скользко… Ты тут осторожно.
- Ручей - не река, - улыбнулась Валерия. – Так, не мешай. Я настраиваюсь на «сеть» Матрицы.
- А вид с обрыва хороший, - сказал я. - Такой простор открывается…
- Нет, - сказала Валерия, - нити «сети» уходят в сторону. Мы не сможем увидеть, что там на другом конце портала.
- Давай я просто проверю, - сказал я. – Ну. как обычно мы это делаем.
- Имей в виду, - сказала Валерия, - если ты не возвращаешься сразу, я иду следом.
- Нет, - возразил я. – Может быть, я просто не успею, а ты сиганёшь неизвестно куда…
- Ладно, жду два цикла и иду следом, - сказала Валерия. – А пока что замеряем время смены режимов.
В это время я стоял и смотрел на вид, открывшийся с горы…
- Смена режимов каждые десять минут, сказала Валерия. – Знаешь, что странно?
- Что? – спросил я.
- Когда включился режим «выдачи», полетели брызги воды, - сказала Валерия. И этот дождик не прекращался, пока режим не сменился.
- О, правда! – сказал я. – проводя ладонью по её волосам.
- Ну, и о чём это говорит? – спросила Валерия. – Что там?
Я склонился над её головой, прислонился к её волосам.
- Вода пресная, - сказал я, облизывая свои мокрые губы. – Скорее всего, речная…
- То есть, портал с той стороны принёс брызги реки? – сказала она.
- Похоже так, - сказал я. – Портал прямо у реки или у речного водопада.
- Надеюсь не у Ниагарского водопада, - нахмурила брови Валерия. – Смотри, если что, я прыгну следом…
- Через два цикла, - сказал я. – Не раньше…
                *
  Меня вышвырнуло в прохладный водный поток и, через пару секунд я уже барахтался под водопадом, пытаясь отплыть от падающего на меня потока воды… Вода подо мной ходила ходуном, пенясь и кружась. Я рванул, что было сил, отплывая от этого места. Уцепившись за выступающую из-под воды скалу, я перевёл дыхание и огляделся. Оттолкнулся от скалы и поплыл к берегу. Зацепился руками за корни ивы, стоящей у края речного потока, с трудом выбрался на берег. Сбросил с себя рюкзак, полный воды и, переводя дыхание, сел… Потом вспомнил про Валерию, подскочил и бросился по берегу к водопаду. Порог расколол речку пополам. Где-то он был в высоту три метра, а где-то и все пять – как в том месте, откуда я свалился в реку.
Едва я подошёл, из середины водопада вынырнула Валерия и тут же полетела вниз, в бурлящий под порогом поток. Я с разбегу прыгнул рядом с вынырнувшей Валерией и, схватив её за воротник куртки, потащил к торчащей из-под воды скале. Похоже, Валерия успела наглотаться воды – она кашляла, пытаясь освободить бронхи от воды.
- Как ты, моя хорошая? – спросил я. – Ты можешь подержаться за скалу, в я сниму с тебя рюкзак.
Она молча кивнула. Я надел на себя её рюкзак и, оглянувшись на иву, стоящую у края воды, спросил:
- Сможешь плыть?
- Куда? – тихо спросила Валерия.
- Вон к той иве, - кивнул я. Я тебе помогу.
- Хорошо, - сказала Валерия. – Спасибо, что вытащил меня.
- Будешь должна, - улыбнулся я.
  И вот мы на берегу. Валерия сидела, охватив голову руками – мне показалось, что она плачет. Я обнял её и поцеловал.
- Всё будет хорошо, сказал я.
- Ага, - сказала она. – Ну и как теперь мы вернёмся? Как попасть в этот портал?
- Мы что-нибудь придумаем, - сказал я. – Просто чуть-чуть задержимся. Я уже представляю, что надо сделать. Потребуется кое какие материалы. Ну, для начала, огромное бревно, верёвки…
- А как узнать нам, где мы очутились, в какие времена? – озираясь по сторонам, сказала Валерия.
Я огляделся по сторонам. Где-то за сотню шагов от нас два мужика тянули из реки сеть.
- Ну. вот, - сказал я, вставая с земли, - сейчас узнаем. Зря что ли в нас закачали двадцать языков.
Подошёл к рыбакам. Кашлянул, привлекая внимание. Они обернулись, замерли, держа сеть в руках.
-  Guten Tag! Hello! Bonjour!
Слышу, тот, что постарше, с седой бородой, говорит:
- Федя, сыне, потщися ко приставу. Се немчины к нам припожаловали. Не приведи господи, с пакостию какою приiдоша. Беги же!
Парень рванул – только пятки сверкали…
Я понял, что люди эти – наши, русские. Только у них странные слова проскакивают в речи. «Может они «староверы» какие?» – подумал я. Стал говорить на русском:
- Отец, нас сюда рекой принесло, - вроде как пожаловался я. – Какое нынче время? Кто правит?
- От вражина, - говорит старец. - Хоть и баиши по-нашему, а мне и так зримо, яко не свой еси. Ныне бо пристав прiидет, вся ти речёт.
- Тьфу ты! – обозлился я и махнул рукой. – Ты хоть скажи кто царь нынче? Кто царь?!
- Царь наш, Иоанн Васильевич, - ответил старик. - Да хранит его Господь!»
Я вздохнул, махнул рукой и пошёл к Валерии.
- Что узнал? – спросила Валерия.
- Иоанн Васильевич правит, - сказал я, опускаясь рядом с ней.
- Что?! Иван Грозный? – нахмурила брови Валерия. – Ну, всё… Сейчас бы запрыгнуть в портал, да бежать отсюда. Да только как убежишь?
И она заплакала…
А несколькими минутами позже явился пристав с помощниками – «ездоками».
Пристав был одет в хороший кафтан. На поясе – печать на шнурке. Держался так, будто сам закон шагал по земле. По обе стороны и чуть поодаль как вкопанные стояли ездоки – один с ослопом коротким – простым, но грозным оружием в руках, другой с верёвкой, брошенной на плечо. Между ними мельтешил старик-рыбак – тот самый, с кем первым заговорил я. Он для чего-то напоминал приставу, что первым заметил чужаков и послал сына за ним, за приставом.
- Се они, родимцы! Я же рекох - не наши. Гляньте, яко стоят! - говорил старик.
- Кои есте? – спокойно басовитым голосом произнёс пристав - Откуду путь держите и по какову делу явилися есте?
- Трудное дело – разговаривать через века, - вздохнул я. – Нас принесло рекой…
Я показал рукой на реку и замахал руками. А потом постучал по своей мокрой одежде
- Речеши, яко вода принесла тя? - сказал пристав. 
Я закивал головой:
- Да! Так и было! 
Старик, всё это время стоявший сбоку, хмыкнул, но промолчал. А потом всё же не сдержался, и сказал:
- А кто не по-нашему глаголил?
Пристав глянул на старика, потом опять на меня, и вздохнул, как будто уже устал и от него и от меня.
- Ладно. Про воду потом. Как зовут и откуда родом. И без сказок…
Очень скоро я понял, что не только у нас трудности с пониманием того, что мы слышим от них, но и у них та же проблема. Мы не сколько ясно понимали друг друга, сколько догадывались о смысле сказанного. И поэтому объяснялись и жестами и даже рисовали на песке или бумаге отдельные детали-подсказки…
Пристав отвёл нас к воеводскому дьяку.
  Вошли в бревенчатую избу. В два малых окна, затянутых будто мутной плёнкой, света со двора поступало мало, и оттого избу внутри сразу толком не разглядеть…
На столе стоит свеча сальная, лежат берестяные свитки, в середине - чернильница. За столом сидит воеводский дьяк - худой, в чёрной, до пят, однорядке. На лице маленькая бородка, глаза впалые, взгляд цепкий. По бокам от него стоят два приставa с бердышами.
Нас оставили стоять у порога. Дьяк долго сверлил нас своим подслеповатым взглядом. Потом молча кивнул приставу. Тот снял с наших рук верёвки и подтолкнул нас к столу поближе.
- Рцыте: имя своё, землю свою, чьим повелениемь ходите на Руси, - сказал чуть гнусаво дьяк. - Не таите - горше будет.
 Я уже понял, что отвечать надо предельно ясно, без многословия – иначе они не уловят смысл сказанного.
- Мы русские, то есть русичи, - сказал я. – Мы вышли из реки. Река выбросила нас сюда. Там путь домой. Мы добрые. У нас дома дети. Нам ничего не надо. Отпустите домой.
- Слова ваши чудны, аки из сказания. Но без дела и без грамоты не отпустят. Извольте поведать: кто вы суть, откуда пришли, куда направляетесь? – сказал дьяк.
Я слегка наклонился к Валерии, шепнул:
- Это дело они не решат. Читал я как-то выписки из судебных дел того времени. Они потом отправляют к чинам повыше – воеводам или ещё к кому, кто разом всё решит. Видишь, про грамоты говорит…
- Ага, знаю я, как в эти времена всё разом решали, - прошептала в ответ Валерия. – На плаху и конец. Придумай, что сказать…
Я вздохнул и сказал:
- Мы из времён будущих… грядущих, - сказал я, как мне показалось, предельно ясно. – Нам надо вернуться туда.
 Дьяк был стар и опытен в деле своём. Если при допросах речь пошла о чудесах и небылицах, такое надо фиксировать особо - относиться с сказанному с подозрением и незамедлительно доложить выше…
- Грядущее – не место, - сказал дьяк. – Грядущее – времена. Посему отправляю вас к воеводе.
Это уже будучи у воеводы, мы узнали, что река, где мы появились, называлась Истра.
Воевода был человеком понятливым –прежде, чем сказать, думал. Спрашивал редко, но всегда по делу. Речь у него была краткая, но содержательная. Мне показалось, что из моих слов он понял больше, чем дьяк.
- Выходит, - сказал воевода, - в реке проход, и им вы в Русь грядущую ступаете? На пять веков вперёд? Чудно сие слышать, словно пророчества слова… Послушал бы тебя Михаил Иванович, князь Воротынский – во диву дался бы.
С неделю мы пробыли у воеводы. Разговаривали с ним каждый день. Он уже и относился к нам совсем по теплому – велел своим кормить нас хорошо и постель устроить помягче. Оказалось, что помягче – это значит соломы побольше…
 Хоромы у воеводы были славные, ни то, что у дьяка – изба на перекос и темень в ней непроглядная.
  Князь Воротынский прознал-таки про меня и Валерию. Думаю, от воеводы – тот не стерпел и поделился с ним историей о странных пленниках, находящихся у него под присмотром… Тем и объясняется то, что в один из дней воевода отвёз нас к князю…
• Чего, к стыду своему, я не знал, так это то, что он был крупнейшим полководцем эпохи, героем обороны южных рубежей, и впоследствии — победителем при Молодях в 1572 году. Но кое что я всё же знал – даты битв и кто победил.  В ту пору он был боярином при Иване IV, входил в Ближнюю думу.
  Князь Воротынский владел вотчинами на реке Истре, рядом с Москвой. Так что мы с воеводой не долго добирались к нему.
 Это были деревянные хоромы в два этажа, с галереей на втором этаже – они называли это место «гульбище». Наверное, потому, что там они обычно прохаживались, особенно в дождливую погоду.
Вокруг двора стояли избы – потом узнал, что там располагались: столовая изба, спальная горница, мыльня… Мыльня – это, наверное, где моются и стираются – это я не уточнял.
Отдельно был хозяйственный двор, где был коровник, конюшня, поварская, амбары и погреба…
Весь двор был обнесён частоколом. За ним совсем близко стояла маленькая церковь…
Внутри дома - лавки вдоль стен, столы дубовые, комнаты для сна, иконы в красном углу. Ну, и дальше всякое - оружие, сундуки с имуществом….
  Князь Воротынский и воевода долго разговаривали наедине. И только потом привели в горницу нас. Похоже, воевода и без нас много чего порассказал князю, потому что сам Михаил Иванович не очень спешил с вопросами, а больше рассматривал нас и склонял голову к воеводе, когда тот что-то ему рассказывал, кивая в нашу сторону головой. Мне трудно снова складывать речь, пытаясь воспроизвести то, как она звучала на старорусском, поэтому, скажу, как сам понял суть речи.
- Сначала представьтесь, - сказал князь. - Кого из вас как зовут.
- Меня зовут Антон, а это моя жена, зовут её Валерия, - сказал я.
- Мне воевода доставил ваши вещи, - сказал князь спокойным, ровным голосом. – Вон они, лежат на столе. Не расскажите, что они из себя представляют и какое имеют предназначение?
Мы с Валерией подошли к столу. Валерия взяла в руки фонарик.
- Это фонарик, - сказала она, показывая его всем. – Он для того, чтобы видеть ночью… без лучины, свечи или факела.
Князь с воеводой переглянулись и тут же улыбнулись. Валерия включила и выключила фонарик. Потом включила и направила луч фонаря на князя и воеводу.
Те чуть подались назад, но было видно, что ни столько испугались, сколькое удивились увиденному.
- Хм, - сказал князь. –Что там ещё?
- Это «возвращатель», - сказала она, нажимая кнопку. – Он нужен, чтобы найти дорогу домой или куда укажешь ему.
Князь поманил Валерию рукой к себе. Валерия подошла и показала светящийся экран дисплея.
- Он здесь не показывает, потому что в вашем небе не летают спутники, - сказала она.
Князь посмотрел на экран, потом на Валерию.
- Вы говорили воеводе, что ваша Русь находится в грядущем. На пять сотен лет от наших времён. Это так? – спросил он.
- Это и наша Русь и ваша, только в разные времена, - пояснила Валерия. – Это. как если бы вы сейчас оказались во временах своего деда.
- Так не может быть, - покачал головой князь.
 Валерия вынула из нагрудного кармана своей куртки носовой платочек и шариковую ручку, расстелила платочек на своей ладони.
- Смотрите, - наклонилась она перед ними. –Вот я ставлю точку – она означает ваши времена. Теперь ставлю подальше ещё одну – это наши времена. Провожу между ними линию – она равна пятисот годам, а если точно, то четыреста семьдесят семь лет.
Что делает чудесный прибор, который сделал мой отец – он складывает «ткань времени» вот так: точка ложится на точку и образуется переход, тоннель во времени. Один шаг - и мы у вас…
- Дивны речи твои, - нахмурив брови, покачал головой князь Воротынский. - В голове не укладываются, а задуматься заставляют.
- Мы тоже раньше не верили, что такое может быть, - сказала Валери. – Но мы само доказательство – стоим перед вами. Мы, образно говоря, ваши пра-пра-правнуки…
- Царь наш, Иоанн Васильевич, милосердный государь наш, в скором времени собирает Думу, - сказал задумчиво князь. – Вы поедете со мной. Есть задумка одна…
                *
 Кремль. Высокий светлый зал с расписными стенами. По углам иконы… У стен на скамьях – бояре в шубах и шапках, хоть за окном и жаркое лето. Приставы стоят с бердышами в руках.
 В конце зала - возвышение, на нём - стол, покрытый золототканой скатертью. На столе свитки и книги, и чернильница с торчащим в ней пером. За столом, лицом к залу, царь Иоанн Васильевич – зорко наблюдает за боярами. Он совсем ещё молодой – лет двадцать или чуть больше. Высокий, сухой, нервно покачивает ногой, одетой в шитый золотом сапог, другая нога стоит твёрдо, будто литая из металла. Лицо худощавое, горбатый нос, тёмные глаза под нахмуренными бровями, кажется, ловят каждое движение в зале. Молодая рыжеватая борода с трудом прячет волевой подбородок. На голове шапка Мономаха – дорого украшенная, с собольей опушкой. Одет в бархатный кафтан, тёмно-малинового цвета, расшитый золотом. Худые длинные руки, словно готовятся к схватке – кулаки постоянно сжимаются и разжимаются.
Дума только что закончила заседание. По всему видно, оно царю не понравилось. Но завтра будет новый день и Дума соберётся ещё раз для окончательного разрешения назревших вопросов.
Бояре степенно покидают зал, не прерывая начатой беседы. Иногда среди них раздаётся негромкий смех. В такие моменты царь хмурится и замирает, словно хочет этот голос запомнить.
 Первым из нас вошёл князь Михаил Иванович Воротынский. Мы остались далеко позади.
- Государю царю великому князю Иоанну Васильевичу, всея Руси самодержцу, челом бью. По твоему государеву зову прибыл.
- Князь, Михаил Иванович, что задержало тебя? Видел бы ты нынешнюю Думу – одно расстройство…
- Повозка в пути сломалась, государь. Прости, милостивый царь, - сказал князь Воротынский. – Я бы и верхом прискакал, а они вот нет.
И он оглянулся на нас.
- Получил я твою грамоту. Показывай их, - сказал Иван Васильевич.
Князь Воротынский поманил нас рукой. Мы с Валерией подошли, поклонились, как нас учил до этого князь. Учил, да видно плохие мы были ученики.
Царь нахмурился, кивнул, и вперил в нас неподвижный взгляд.
- Правилам не обучены, но ликом своим честны – смотрят робко, но глаз не отводят, - сказал царь. – Ты, князь, писал, что они мнят, будто прибыли из времён грядущих?
.- Да, милосердный государь, так они и говорили, - сказал князь Воротынский.
- Если они из времён грядущих, - сказал царь, - значит, знают, что будет?
- Значит так, милостивый государь, - сказал князь Воротынский.
- И что будет? – спросил Иван Васильевич, бросив на нас насмешливый взгляд.
- Вы прославитесь в веках, - прокашлявшись, сказал я. – О вас будут писать в летописях, как о великом царе.
- По какой такой причине? – сощурил глаза царь Иван Васильевич. – Льстивые речи ничего не стоят, хоть сказанные, хоть начертанные в летописях…
- При вашем царствовании Русь прирастёт землями, - сказала Валерия.
- Это твоя жёнка? – спросил царь, повернув лицо ко мне.
- Да, государь, - сказал я. – Она говорит правду. Вы возьмёте Казань, Астрахань, присоедините к своим землям Сибирь.
- Сибирь? Это… - задумался царь.
- Вы покорите Сибирское ханство, - поправила Валерия.
- Да, ты прав про Казань - я ломаю голову, думаю, как одолеть её. Противны мне их постоянные набеги, полон, разорения. Я знал, что надо выступить против них, - кивнул головой царь Иван Васильевич. -  И что?
- Вы возьмёте Казань через два года, - сказал я. - А потом Астрахань – через шесть лет.
- А Сибирское ханство, что ты упомянул? – спросил царь.
- Через тридцать лет, - сказал я.
Иоанн Васильевич подпёр кулаком щёку и задумался.
- Как я её возьму, эту Казань? Никак ума не приложу, - вздохнув, сказал царь. – Мы уже пробовали.
- Он её возьмёт, - кивнул я на князя Воротынского.
- Я?! - вздрогнул от услышанного князь Воротынский. - Как?
- Подрывом, - сказал я. – Сделаете тайный подкоп под стену, заложите побольше пороха и взорвёте. Так написано в книгах, то есть. в летописях. А раз написано в летописях, значит так и будет. Ну, а потом Астрахань…
- А раз так, - улыбнулся царь, - будете сидеть в клети до взятия Казани. Если окажется, что правда за вами– выпущу вас на волю. А коли нет – так и будете сидеть там до конца жизни. Так и порешим…
Валерия сразу разрыдалась.
- У нас же дети маленькие. Они даже не знают, где мы? Смилуйся, царь! – воскликнула она и потеряла сознание.
                *
  Что было потом, мы позже узнали со слов Анастасии – жены Иоанна Васильевича.
Он поделился с ней тем, что произошло в тот день. Начал с Думы и неудачного заседания, закончил нами. Анастасия так расстроилась, что сама всплакнула.
- Отпусти ты их, милый. У них же детки малые. Небось извелись все – ну-ка сколько матери нет и нет… Не рань их сердца. Коли правду они сказали – сам убедишься скоро. А коли нет – прости и Бог тебя простит…
 
 На другой день явилась стража и снова отвела нас к царю. Князь Воротынский вновь присутствовал при разговоре. Иоанн Васильевич в этот раз был в хорошем настроении – время от времени чуть клонился к князю, стоящему рядом, и что-то тихо говорил. Тот кивал и в ответ смеялся. Мы стояли и ждали конца их беседы. Потом царь перевёл взгляд на нас. Ненадолго задумался, а затем сказал:
- С Казанью и Астраханью всё понятно – подкоп, подрыв… А кто Сибирское ханство истребит? Опять князь Воротынский?
- Нет, - сказал я. – Насколько я помню, Сибирь, с вашего изволения, государь, завоевал Ермак.
- Что за Ермак? - щуря глаза, - спросил царь. - Не знаю такого…
- А всё потому, что этому событию время ещё не пришло. Читал я, что все затраты возьмёт на себя купец Строганов. Он же и Ермака, атамана казаков, сыщет. Того самого, что Сибирское ханство победит. Правда сам он в последние дни битвы погибнет в бою. Но Сибирь останется за Русью.
- Выходит, у Бога всё расписано - чему быть и где тому быть? - вздохнул он. - А раз так, может мне и не делать ничего?
- Историю, государь, пишут люди, - сказал я. – Великую историю – великие люди, А прозябание – ленивые и глупые.
Иван Грозный чуть склонил голову набок и пристально посмотрел на меня.
- В другой бы час и этого тебе хватило бы, чтобы остаться без головы, - сказал он. – Следи за речью и думай, с кем говоришь.
- Так я про то и говорю, - словно оправдываясь, стал пояснять я. – Раз вы, государь, разгромите Казань, Астрахань и всю Сибирь приберёте к рукам, значит вы -великий государь. Тут нет никакого подвоха.
- Ладно, убедил, - сказал Иоанн Васильевич. - Сказывал мне князь, что нарекут меня Грозным - это правда?
- Правда, государь, - кивнул я. - И для этого есть несколько причин и объяснений.
- Говори! - сказал Царь.
- В народе ещё помнят о Перуне-боге, громовержце, покровителю князей, защитнику воинов и земель русских. Народ станет сравнивать вас с ним – как грозного и справедливого царя. Бояре так будут звать вас потому, что, устанавливая в государстве справедливость, вы станете теснить их в правах. Ну, а враги будут так называть вас из страха перед вами.
- Раз вы знаете многое, что ещё помнишь из летописей ваших? – спросил Иван Грозный.
- Лет через двадцать, - сказал я, вспоминая, - хан Гирей придёт из Крыма жечь Москву, но князь Воротынский отобьёт осаду. Из ста тысяч татарских войск в Крым вернётся всего двадцать тысяч. Береги, государь, князя, он много хорошего для тебя сделает… Всё говорю по памяти, что помню. Знал бы, что буду здесь, почитал бы летописи повнимательнее. Если отпустите нас, мы так и сделаем - выпишем из летописей наших всё важное и доставим вам.
- Как мы с вами поступим, - сказал царь, это не вам, а нам решать. Посмотрим…
- А ещё, - вспомнила Валерия, - будет война со Швецией. Вы станете подозревать бояр и многие из них будут вами казнены. Бояре станут противиться вам во всём. И придёт «опричнина».
- Опричнина? – хмуро повторил Иван Васильевич. – Не слыхал такого, но разумею, о чём ты… Чую, всё от измены. Я и ныне вижу: бояре не мне служат, а себе. Я для них всё ещё отрок. Я помню, как вёл себя Шуйский, как они к власти рвались. Как мать мою…
И он до хруста сжал кулаки.
- Опричнина… Часть земли отделю, что ли? Зачем? Кому?
- Чтобы править напрямую, через верных людей - опричников.
- Верных людей? - с горечью повторил он. - Где они, верные?
Долго сидел в раздумьях, уставившись взглядом в никуда…
- Ладно, довольно страшного, - вздыхая, сказал он. - Устал я…
Он встал, чуть покачнулся, но устоял.
- Да, вот что ещё… Князь Михаил Иванович, людей сих - на постой. Не в тюрьму. На постой к тебе. Кормить, поить, не обижать. Но стражу держать. Не пускать – пока что рано. И чтоб никто, ни слова, ни полслова про то, что здесь говорилось…   Пусть это будет нашей тайной, государевой.
Князь Воротынский кивнул:
- Понял, государь. Так и будет.
                *
  Вечером, когда на землю сошли сумерки и, мы намеревались готовиться ко сну, за нами пришли два стражника и велели следовать за ними.
Нас привели в светлые хоромы – чистые и красиво убранные. В воздухе витал запах скошенных трав и свежеиспечённого хлеба.
На лавке у окна сидела молодая женщина –
Платье на ней, хоть и казалось простым, на деле было сшито из дорогой ткани. И почти никаких украшений… Рядом с ней стояла боярыня-старица, чуть в стороне – девушки-служанки. Мы, войдя. поклонились…
Женщина подняла на нас глаза. Взгляд был чистым и тёплым, лицо - милым и спокойным…
- Тебя зовут Валерия? Пойди сюда. Сядь рядом… Государь не велел при других говорить про то, кто вы и откуда. Я знаю и так, он сам мне обо всём рассказывал. Я слово держу. Вы для меня – диво. И само то, что вы здесь – тоже диво. Человека легко оболгать, а понять нелегко, потому что тогда надо побыть в его шкуре… Ни о чём не спрашивая, скажу: «Я рада, что Русь была, есть и будет». У вас двое маленьких деток?
- Да, - сказала Валерия. - Мальчик и девочка. А у вас?
Глаза Анастасии тут же налились слезами. Сдерживаясь, она молча покачала головой.
- Совсем недавно Аннушки не стало. Ей должен был исполниться год. Не дожила двадцати дней…
Валерия тут же заплакала и обняла Анастасию.
- Я не знала, прости, - сказала сквозь слёзы Валерия. – Я бы тогда не спрашивала…
- Понимаю, - тихо сказала Анастасия. – Материнское сердце всё понимает…
- Вы живёте в трудные времена, - прошептала Валерия. – Здесь нет лекарств, которые могли бы спасти. Они появятся только в далёком грядущем. Там, у нас…
Анастасия молча покачала головой.
- Я просила царя отпустить вас, - сказала Анастасия. – Он отпустит.
- Что пишут ваши летописи про наследников Иоанна Васильевича? -  тихо спросила Анастасия. – Плохое не говори.
- Я только помню, что престол унаследует Фёдор, последний ваш сын, - совсем тихо сказала Валерия. – К сожалению, я мало читала летописи. Знаете, Анастасия, не всё полезно знать про себя и тех, кого любишь… Я вот не хочу знать.
- Может быть, я тебя больше не увижу, - сказала Анастасия. - Хочу сделать подарок твоим деткам.
Она дала знак, и боярыня-старица вышла за дверь, но вскорости вернулась, неся в руках свёрток - что-то завёрнутое в шёлковый платок.
- Платок тебе, - сказала Анастасия. – А то, что в платке – деткам вашим.
Она положила свёрток на колени и развернула платок. Там лежало ожерелье и перстень с синим, как небо, камнем…
                *
  Царь Иоанн Грозный сидел задумчивый и поднял голову только тогда, когда дверь, скрипнув, отворилась и мы перетупили порог.
Князь Воротынский впереди, Валерия и я – позади. Дверь за нами закрылась. Нас в зале осталось четверо - ни одной души, кроме нас.
- Государю царю великому князю Иоанну Васильевичу, всея Руси самодержцу, челом бью. По твоему государеву велению явился в час отбытия, как и обещал. 
- Подойдите, - сказал царь, поманив нас к себе. – Станьте ближе…
Он вздохнул и, глядя на нас, замер. Потом встряхнул головой и сказал:
- Я, Царь всея Руси, своим повелением дарую вам свободу. А ещё - я даю вам «Проезжую грамоту», по предъявлению которой вы будете без препятствий и незамедлительно пропущены до нужного вам места.               
- Государь, вы проявляете милость к нам - отпускаете, - сказала Валерия. - А мы обещаем вам сделать всё, чтобы вернуться сюда в год, когда Казань будет взята. Это дело чести. Мы благодарим вас за ваше милосердие.
Царь кивнул. Обернулся к князю:
- Князь, Михаил Иванович, вот тебе приказ: «Помоги им найти дорогу домой». Собери мастеров, кузнецов, каких надо…
Царь встал, подошёл к Валерии и сделал то, что никто не ожидал - протянул руку. Не для рукопожатия - ладонью вверх. Этот жест означал: «Я принимаю твоё слово».
- Это договор: «Ты придёшь - я буду ждать».
Валерия, не раздумывая, положила свою ладонь на его. Её рука - маленькая, белая.  Его рука - длинная, тонкая, с чернильными пятнами на пальцах. Две ладони - два мира.
- Придём, - сказала она.
                *
  По приказу князя Михаила Ивановича Воротынского на реке Истра мастеровые люди возводили леса из железа и брёвен там, где порог расколол дно реки пополам, образовав водопады. Благо портал был у самого берега – в шагах десяти, не больше.
Над омутом, куда падали воды реки, образуя кипящий котёл, бросили и закрепили брёвна. К нависающему каменному козырьку поставили вертикально два бревна с подпорками, на них приладили деревянные ступени ровно до мерцающего кольца портала и не выше. Вышло это так ладно, что всё это сооружение оказалось по ту сторону падающего водопада –вплотную с каменной стене. Мне невольно пришлось быть прямо там, на месте работ, потому что и я, и Валерия боялись, как бы портал не затянул в себя кого из работников.
Наконец, через неделю строительство было завершено…
Дабы никто из местных из чрезмерного любопытства не сунулся в портал, приказом князя Воротынского сооружение то было огорожено частоколом и велено не пересекать тот частокол никому.
   В последний день пребывания в доме князя Воротынского, мы с Валерией и с самим Михаилом Ивановичем вели разговор. В большей части своей, он касался дат сражений, и каких-то деталей, что запомнились нам из прочитанного когда-то.
- Мы не знали куда нас выбросит портал этот, - говорила Валерия. - Знали бы, так прочитали летописи во всех подробностях, а то и записали бы.
- Что касается Казани, - сказал я. – То начнётся это вроде как в августе месяце – через два года от этих дней, а завершится в первых числах ноября. Про подрывы я уже говорил. Вроде бы всё… Нет, вот ещё - там про какой-то «подвижный лагерь» было написано и про то, что его татары атаковали, но другой ваш отряд обошёл их сзади. Ну, и в общем, вы разбили их. Теперь уже точно всё!
- А как Астрахань брали?
- Мы помним сейчас только дату взятия Астрахани – тысяча пятьсот пятьдесят шестой год от рождения Иисуса Христа. То есть, у нас в грядущем другое летоисчисление. Если считать от нынешних дней, то Астрахань вы возьмёте через шесть лет.  По нашему летоисчислению царь Иоанн Васильевич. родился в тысяча пятьсот тридцатом году. Вы считаете по старому вавилонскому календарю, а мы – по новому, - сказал я.
- И ещё, Михаил Иванович, - обратилась к князю Валерия, - через два года, сразу после взятия Казани, пусть ваши люди повесят над брёвнами сеть из прочных верёвок, чтобы мы падая, не разбились о брёвна. Казань вы возьмёте осенью, а мы появимся здесь не раньше следующего лета, где-то в июне, тогда уже вода в реке не будет такой холодной. Не хочется свалиться в ледяную воду и после этого заболеть.
Князь понял Валерию и кивнул головой.
  И мы и князь понимали друг друга, но как правило, не сходу, по причине различий в нашем - современном языке и старорусском - времён Ивана Грозного. Поэтому на самом деле диалог был растянут во времени - пока один не поймет смысл сказанного другим…
  На следующее утро князь пожелал сопроводить нас до реки, к месту, где располагался портал.
Он прошёл с нами по брёвнам к водопаду и лестнице. Глянув вверх, спросил:
- Это «он» светится?
- Да, - сказал я. – Когда портал начнет работать в ту сторону, капли волы станут улетать внутрь портала – словно идёт мелкий дождик. Вот тогда и надо в него запрыгнуть…
- Через два часа, как мы исчезнем в портале, мы там отключим аппаратуру и портал погаснет, - сказала Валерия. - А если он через два года снова засветится, значит мы скоро появимся… Нам надо сделать «тюнер» - такое сложное устройство, где будет задаваться год, месяц, день и час прибытия на место. Например, сюда. Он позволит управлять временем высадки свободно и очень точно.
 И вот, к нашей радости, портал начал работать в режиме «приёма». Мы с Валерией поклонились князю Михаилу Ивановичу Воротынскому и поднялись один за другим к мерцающему кольцу портала.  Олин шаг – и мы перенеслись через века…

                *
   «Боже мой! Наконец-то мы дома! Целуем наших детей, тискаем их на каждом шагу, и они не отлипают от нас - день и ночь рядом.
И это так здорово!!!»

   Только через неделю отец Валерии сказал:
- Прошёл месяц, как вы исчезли, и я понял, что вы ни в каком не в круизе, как вы нам сказали. Прошёлся по подвалу: из всех дверей только одна дверь закрыта, да ещё и на серьёзный замок. От неё проследил, куда тянется кабель. Поднялся на чердак. На крыше, у самого окошка, увидел развёрнутую антенну своей установки. Ну, и всё сразу стало ясно… Мать поверила вашей байке и спокойно ждала вашего возвращения. Только вот дети часто спрашивали о вас… Где были?
- Папуль, прости нас, пожалуйста, - виновато проговорила Валерия. - Мы твою установку сохранили. Думали: «Мало ли что может случиться - она понадобится, а её уже нет. Ну, и оставили…
- Не просто оставили, - сказал отец. – Вы ею пользовались.
- Папуль, знаешь, а я её усовершенствовала, - улыбнулась Валерия. – И я знаю, как сделать её ещё лучше… Но мне нужен твой совет.
- Что ты там собираешься сконструировать?
- Поставить дополнительно к твоему устройству тюнер.
- Это что ли для тонкой подстройки характеристик прибора -  частоты, уровня сигнала, баланса в системе? – глядя на неё с прищуром, спросил отец.
- Да, папулечка, -  сказала Валерия, улыбнувшись. - Чтобы портал открывался в нужный год, месяц и день.
- Так, ладно, пойдём в подвал. Там ты всё набросаешь на бумаге. И если окажется, что ты такая умная и изобретательная…
- То, что, папуль?
- Я позволю тебе это сделать, - сказал отец.
И они пошли, разговаривая на ходу, перебивая друг друга и дополняя один другого.
«Вот такая у нас семейка», - вздохнул я и пошел к детям…
Через часа полтора они вернулись. Валерия поманила меня к себе и сказала:
- Отец всё проверил и дал добро. С завтрашнего дня мы начнём работу с тюнером. Он попросил рассказать «где нас черти носили». Я пообещала, что мы всё расскажем вечером, когда уложим детей спать.
 В итоге, мы рассказали ему две истории: одну - с портретом «Незнакомки», и другую – с Иваном Грозным…
 Дмитрий Александрович, отец Валерии, велел мне показать портрет «Неизвестной». Смотрел в альбом, смотрел на Валерию. Потом покачал головой и сказал:
- Не рассказали бы, так и не догадался бы. А что похожи, то да…
Тогда Валерия вынула из шифоньера шёлковый платок положила на стол и развернула.
- Это подарок нашим детям от Анастасии – жены Ивана Грозного. Ожерелье – доченьке, а перстень – сынулечке. А мне в подарок – сам платок.
                *
!5 июля 1553 года нас выбросило из портала прямо в верёвочную сеть под водопадом на реке Истре, в вотчине князя Михаила Ивановича Воротынского.
Но об этом как-нибудь в другой раз…