Наброски продолжения Феникса

18+
ОТ АВТОРА
Пред Вами история одной из вероятностей весьма отдаленного будущего. Согласно теории вероятности — не факт, что именно Вашей вероятности…

НАТ. ВОЛГОГРАДСКАЯ ОБЛАСТЬ. ОСТРОВ НА ВОЛГЕ. 4040 ГОД. НОЧЬ. ПАЛАТКИ, КОСТЕР.
Теплый свет пляшет по лицам. Слышен тихий плеск воды, потрескивание веток. Мальчики нетерпеливо смотрят на дедушку.

ДЕТИ (МАЛЬЧИКИ)
Дедушка, ты обещал рассказать, почему у папы Елены не получилось свои изобретения воплотить!

ДЕДУШКА (поправляет поленья, не торопится)
Всему свое время. Без девочек нельзя. Эту историю нужно слышать всей семьей.

(Мальчики переглядываются. Им не нужно объяснять, куда делись девочки. Они с рождения знают: мамы и сестры умеют перемещаться. Километр — это вообще не расстояние. Но важно не расстояние, а то, что их пока нет. А без них начинать нельзя.)

МЛАДШИЙ МАЛЬЧИК (вздыхает, смотрит на колокольчик у палатки)
А если колокольчик звякнет — значит, они вернулись?

СТАРШИЙ МАЛЬЧИШКА (строго, по-братски)
Нет. Колокольчик звенит, когда клюет. А они приходят… просто приходят.

(Пауза. Костер щелкает. И вдруг — ничего не меняется. Просто рядом с дедушкой теперь сидят девочки. И бабушка. В руках — корзины. Рыба пахнет рекой и ветром. Никакого гула двигателей, никакого ветра, ни вспышки, ни тени. Они просто есть.)

МЛАДШИЙ МАЛЬЧИК (с облегчением выдыхает)
Ну наконец-то…

ДЕВОЧКА ПОСТАРШЕ (тихо, будто извиняясь за задержку)
На последней закидушке долго клевало. Пришлось подождать.

БАБУШКА (спокойно ставит корзину, садится, поправляет плед)
Зато теперь есть что жарить.

ДЕДУШКА (кивает, будто именно этот момент — когда все на месте — и есть самый правильный во всей Вселенной)
Теперь можно. Теперь расскажу.

(Он подкидывает ветку в костер. Пламя чуть вздрагивает. Мальчики подтягиваются поближе. Девочки достают рыбу, начинают чистить. Бабушка тихо напевает что-то без слов.)

ДЕДУШКА
Сначала он вообще не думал про подвески и платформы. Он хотел быть дизайнером. И делал это по-своему: не легкие наброски, а сразу чертеж в масштабе 1:25. Точно, плотно, будто вещь уже стоит перед ним.

СТАРШИЙ МАЛЬЧИК
Зачем так сразу по-взрослому?

ДЕДУШКА
А он не умел иначе. Для него рисунок был не про «красиво», а про «можно сделать». И вот эти работы попали в «Мерседес». И знаешь, что там увидели раньше всего? Не расчеты. Не узлы. А форму. Мягкую, плавную, будто в линиях есть дыхание. И эта форма потом жила десятки лет: «Мерседес» стал похож на женщину — не крикливо, а спокойно, достойно. Так, как и должно звучать имя «Мерседес».

(Девочки переглядываются. Старшая тихо продолжает чистить рыбу. Ее движение — короткое, привычное, без суеты.)

ДЕДУШКА
И был один момент, который ему очень помог поверить в себя. Ему ответил человек, который в мире дизайна был как маяк. Бруно Сакко. И написал простую фразу: «Мы с удовольствием рассмотрели Ваши удавшиеся работы». Для молодого парня из другого мира это значило: «тебя видят. Ты не придумываешь».

МЛАДШИЙ МАЛЬЧИК
А потом он стал инженером?

ДЕДУШКА
Потом он понял одну вещь. Что форма — это не только про красоту. Правильная форма — это про безопасность. Если линия плавная, значит, машина устойчивее. Если пропорции верные, значит, она не теряет управление на повороте. И тогда он потянул эту мысль дальше: в платформу, в подвеску, в то, чтобы автобус или машина не бросало на кочках.

(Бабушка тихо кивает, будто подтверждая: именно с этого поворота все и пошло к главному.)

ДЕДУШКА (берет палку, поправляет поленья. Пламя чуть вздрагивает.)
А… про подвеску. Да. Это не про звезды и не про далекие миры. Это про наш, земной мир. Про то, как хорошие вещи иногда становятся лишними.

(Пауза. Бабушка молча протягивает ему кружку с чаем. Он кивает в знак благодарности.)

ДЕДУШКА
Он хотел сделать так, чтобы автобус ехал ровно. Чтобы на кочках людей не бросало из стороны в сторону. Чтобы водитель не боялся поворотов. Простая вещь, но очень правильная.

СТАРШИЙ МАЛЬЧИК
А разве это плохо?

ДЕДУШКА
Нет. Но в том мире, где он жил, было правило: хорошая деталь не должна служить слишком долго. Потому что если она служит долго, то ее реже покупают заново. А тем, кто продает запчасти, это невыгодно. Понимаете?

МЛАДШИЙ МАЛЬЧИК (нахмурившись, будто пытается удержать эту несправедливость в голове)
То есть… ему не дали, потому что он делал слишком хорошо?

ДЕДУШКА (кивает)
Да. Именно так. Не потому что он был плохим инженером. А потому что его честность мешала чужой прибыли.

(Девочки переглядываются. Старшая тихо начинает чистить рыбу. Ее движение — короткое, привычное, без суеты.)

ДЕДУШКА
И вот он ходил по кабинетам, приносил расчеты, показывал, сколько денег автопарк сэкономит, если подвеска будет надежной. А ему говорили вежливые слова и прятали папку в ящик. Не со злости. Просто система была устроена так, что «слишком хорошо» в нее не влезало.

БАБУШКА (впервые говорит, спокойно, без упрека)
Он не злился. Он просто перестал ходить по кабинетам. И стал делать свое дело там, где его слушали.

ДЕДУШКА
Да. Он договорился с одним старым водителем. Тот взял автобус и поставил эту подвеску. И знаете, что сказал водитель после первой поездки? «Теперь я не боюсь поворотов». Вот и вся награда. Не медали, не премии. А просто человек перестал бояться.

(Мальчики сидят тише. Даже костер будто потрескивает мягче.)

ДЕДУШКА
Но тут есть еще одна важная вещь, которую нужно понимать. Он был один. И он знал: одному человеку не потянуть весь объем расчетов, который нужен, чтобы довести такую платформу до серийного производства. Это под силу только крупной корпорации или НИИ. Но если он отдаст им идею раньше времени, ее либо разберут на куски, либо спрячут в архив, либо сделают не так, как он задумал. Поэтому он не стал ни с кем делиться. Он сохранил свою мысль в чистоте. Не как секрет, а как обещание: пусть она выстрелит тогда, когда будет готова.

МЛАДШИЙ МАЛЬЧИК
И она выстрелила?

ДЕДУШКА (улыбается уголками губ)
Выстрелила. Только не в его время. В 22 веке. К тому времени идеи дедушки о сверхгибкой платформе — такой, что она одинаково подходила и для машины из Президентского кортежа, и для самого массового бюджетного автомобиля для народа, — наконец дошли до тех, кто умел считать и строить. И когда это случилось, начала уходить власть денег и иерархия. Потому что когда одна и та же умная платформа служит и сильным мира сего, и простым людям, мир становится чуть ровнее.

(чуть наклоняет голову, будто прикидывает, как сказать, чтобы дети сразу поняли)

И самое главное — эта логика не только для автобусов. Она вообще для всего. Понимаете, когда делаешь узел так, чтобы он держал, он и в автомобиле держит, и в самолете, и в космическом корабле. Разные дороги, а каркас один. Тот самый: чтобы и автобус не кидало на кочках, и самолет знал, где у него центр тяжести, и корабль не развалился, когда его трясет в полете сквозь миры. Не три отдельные науки, а одна и та же честность в расчетах. Если узел держит — он держит везде.

(Пауза. Мальчики сидят тише, будто пытаются удержать эту мысль, как что-то теплое.)

МЛАДШИЙ МАЛЬЧИК
А разве так можно? Чтобы одно и то же и тут, и там?

ДЕДУШКА (кивает)
Можно. Только раньше никто не хотел этим заниматься всерьез. А когда в двадцать втором веке наконец взялись за работу, оказалось, что эта логика одинаково годится и для самолета, и для ракеты, и для самой простой машины. Одна силовая структура — три пути. И вот тогда стало ясно: не нужно делать вещи хуже, чтобы их чаще покупали. Можно просто строить честно — и это будет работать и на дороге, и в небе, и в космосе.

СТАРШИЙ МАЛЬЧИК
Значит, он не зря старался?

ДЕДУШКА (улыбается уголками губ)
Не зря. Идея не пропала. Она просто ждала своего времени.

СТАРШИЙ МАЛЬЧИК
А Елена?

ДЕДУШКА
Елена, Эн и Органики подхватили эту мысль и пошли дальше. Они перевернули устройство мира и всей Вселенной. Но это великое движение продлилось не очень долго — до 3000 года. И все же оно было. И началось оно с одного чертежа в масштабе 1:25 и с одной простой фразы, которую отец Елены написал на полях: «Делай свое. Не ради славы. А ради того, чтобы кому-то стало спокойнее на дороге».

(Он замолкает. Девочки продолжают заниматься рыбой. Бабушка накрывает корзину чистой тряпицей.)

СТАРШИЙ МАЛЬЧИК (после паузы, уже не каприз, а решение)
Я запомню.

ДЕДУШКА (улыбается уголками губ)
Вот и хорошо. А теперь давайте рыбу жарить. История рассказана, а ужин сам себя не приготовит.

П.С.
Бабушка - Капитанша Амазонок.
Дедушка - Ученый (Алексей).
-—

30 ЛЕТ СПУСТЯ. АРХИВ. ДАЧА ЗА ВОЛГОЙ. ДЕНЬ.

Солнце ложится косыми полосами на веранду. На столе — старый голограф: латунные кольца, помутневшее стекло, ни намека на пластик.

Бабушка стоит у перил. Вокруг нее — потомки: уже не подростки, а взрослые. У кого;то седина, у кого;то ребенок на руках. Но все собираются так, будто им снова по двенадцать — тесным кругом, плечом к плечу.

БАБУШКА
Помните, когда вы были поменьше, дедушка рассказывал историю отца Елены?

ПОТОМКИ (не хором, а вразнобой, кто-то чуть тише, кто-то увереннее)
Да… Помню… Еще про подвеску…

БАБУШКА (кивает, голос спокойный)
Вот он. Голограф. Передавался в семье из поколения в поколение. Технология заглядывать в прошлое и будущее исчезла тысячу лет назад. Осталась только эта запись. Мы с дедушкой видели ее много раз. Теперь ваш черед. Хотите посмотреть?

Кто-то из взрослых кивает. Кто-то едва заметно сжимает ладонь рядом стоящего.

ПОТОМКИ
Да.

Бабушка касается латунного кольца. Легкий гул. Она делает шаг назад — и растворяется в воздухе, будто ее и не было.

Перед потомками возникает голограмма.

ГОЛОГРАММА. МОСКВА, 2013. БРЮСОВСКИЙ ПЕРЕУЛОК, 17. СПАЛЬНЯ.

Комната полутемная, пылинки кружатся в полосе света. В углу — надпись: «2013». В центре — Павлик: высохший, кожа будто натянута на кости, но держится за грядушку кровати, как за якорь.

ПАВЛИК (еле слышно, но четко)
Доченька! У меня есть к тебе последняя просьба.

ЕЛЕНА (в кадре снизу, на уровне талии взрослого - ей семь)
Да, папочка!

Павлик пытается удержаться, но силы кончаются. Он медленно оседает на кровать. Елена бросается к нему, обхватывает за талию, прижимается головой к груди.

ПАВЛИК
Вчера мне наконец пришла идея, как сделать ракетный двигатель таким, как у летающих тарелок… Но у меня уже осталось мало сил. Возможно, меня не станет через день,два. Попроси Ли, когда он вернется, передать флешку с информацией об этом Президенту России. Однако я чувствую, что сейчас не та обстановка, чтобы воплощать эти идеи… Поэтому я прошу тебя: когда вырастишь, при удобном случае передай сама дубликат флешки лично в руки Президенту!

Елена поднимает лицо. По щеке бежит одна слезинка. Она не вытирает ее. Просто крепче прижимается.

Павлик издает последний вздох.

На прикроватной тумбочке — две флешки.

НАТ. МОСКВА. БТ (ТЕАТР/СТУДИЯ). ДЕНЬ.
Сцена: 2013. Москва. БТ. Звонок Лены. Скорая. Прединфаркт. Опекунство.

Тесный кабинет. На стене — расписание репетиций. На столе — список: «Маша: нет на 15:00», «Срочно: найти замену на „Щелкунчик“». Бабушка держится за край столешницы. Ей 74. Телефон вибрирует. Экран: «Входящий: Леночка».

БАБУШКА (снимает трубку, голос тихий, но твердый)
Я знаю, солнышко. Я все знаю. Держись. Я еду. Прямо сейчас.

(Лена на том конце тихо плачет, не может говорить. Бабушка резко встает, как вставала всю жизнь, когда надо было быть там, где больно. Стул отъезжает и бьется о шкаф. Она не замечает.)

БАБУШКА (будто повторяет себе как клятву)
Брюсовский, 17. Я еду.

(Она делает шаг к двери. Мир на секунду темнеет. Хватается за косяк, потом за стол. Делает вдох. Лицо серое. В этом замирании — вся тяжесть возраста: она не слабая, она просто не может обмануть физику.)

ЛИ (входит без стука. Не из коридора, а будто пространство просто перестало его скрывать. В руках — папка с документами. Он не объясняет, как оказался здесь: сила сама ставит его в узловые моменты — иначе линия рассыплется)
Сначала — скорая.

(Он достает телефон, быстро называет адрес БТ, говорит четко и коротко: «Женщина, примерно 75, резкая слабость, серое лицо, не может стоять. Возможен инфаркт». Кладет телефон на стол.)

БАБУШКА (понимает: спорить нет сил. И в этом есть облегчение: кто-то делает нужное прямо сейчас)
Ли… я не могу… сердце…

(Пауза. Она смотрит на него не как на спасителя, а как на того, кто жил с ними семь лет и знает, что делать. И задает единственный вопрос, который ей важен не для себя, а для Лены)
Тебе удалось договориться с Луханом?

ЛИ (не отводит взгляд, не тянет время)
Да. Если когда-нибудь Елена и Лермонтов дойдут до Соноры, их перекинут к финальной битве. Но это потом. Сейчас главное — чтобы она знала, что ее не бросили.

БАБУШКА (кивает, будто это самое правильное, что она могла услышать)
Хорошо. Пусть будет так.

(Ли ставит папку на стол. Открывает. Кладет ручку.)
Опека. Осталось только подписать. Вы даете мне право быть рядом с ней. Я даю вам слово, что сделаю все для осуществления ее мечты. И... она продолжит заниматься балетом. В Академии ее ждут! .

БАБУШКА (берет ручку. Рука дрожит. Это возраст, это адреналин, это сердце, которое сейчас работает на износ. Она ставит подпись. Одна слезинка. Не от слабости, а от того, что смогла передать ответственность тому, кто не уйдет)
Я знаю — ты сделаешь.

ЛИ
Обещаю. Мы останемся. Дом останется. Родные стены помогут!

(Слышен далекий вой сирены. Он становится ближе, нарастает как волна. Сирена не обрывается резко. Она плавно меняет тембр и ритм, превращаясь в ровный, теплый гул.)

НАТ. ЦАРСКОЕ СЕЛО. ВЕРАНДА. ВЕЧЕР. ГОД 2150.

Вечерний воздух густой и теплый, пахнет скошенной травой и медом. На веранде — старинные фонари, мягкий свет. Взрослые негромко переговариваются.

Маленький Петя (около четырех лет) забрался на колени к прабабушке Елене. Теребит край ее платья. Поднимает огромные, серьезные глаза.

ПЕТЯ
Ба! А правда, что нашу домашнюю теплоэлектростанцию твой папа изобрел?

(На мгновение все взрослые замолкают и смотрят на них. Вопрос звучит по-детски просто.)

ЕЛЕНА (голос без пафоса, с тихой грустью и бесконечной любовью)
Правда, Петенька. Правда. Он сделал эту станцию такой легкой, потому что знал секрет старой русской кузницы. Металл должен помнить свою силу.
Он не просто придумал двигатель для космоса или автомобиля. Он понял, что если сделать узел правильно один раз, его хватит везде: от простой машины до корабля между мирами. Это была одна сила во всех путях.
(Обнимает малыша крепче.)
Он был очень хорошим человеком. И очень хотел, чтобы всем было тепло.


ПЕТЯ (думает, переваривая)
А он меня видел? Ну, когда я еще не родился?

ЕЛЕНА (улыбается той самой улыбкой, которая могла остановить дуэль)
Конечно, видел, милый. Он всех нас видит.

Петя удовлетворенно кивает, устраивается поудобнее и вскоре задремывает под тихий гул теплоэлектростанции из подвала, убаюканный теплом и запахом ее платья.

Только тогда Михаил Лермонтов осторожно берет правнука с рук жены и несет его в детскую. Его движение — очень бережное, почти не дыша, чтобы не разбудить.

(Камера задерживается на панели в подвале: мягко светится индикатор, ровно пульсирует, будто дом дышит.)

ПЕРЕХОД: ЗВУК И ПЛАН
(Гул теплоэлектростанции плавно смешивается с тихим шелестом листвы. Камера поднимается от подвала к веранде, затем в небо.)

ПЕРЕХОД: 4070. ВЕРАНДА. ПОТОМКИ. ЧАЙ

СТАРШИЙ МУЖЧИНА
Он правда все это знал заранее?

ЖЕНЩИНА (чуть крепче прижимает к себе ребенка)
Не знаю… Но теперь это наша очередь делать что-то стоящее.

СТАРШИЙ МУЖЧИНА (с легкой усмешкой)
Надеюсь, в этот раз система не придумает, как сделать хорошую вещь специально слабее.

КТО-ТО
В этот раз мы сами придумаем, как ее защитить.

Короткая пауза. Листва.

БАБУШКА-АМАЗОНКА (появляется, будто просто вышла на минуту и вернулась. Говорит ровно, без надрыва, но в голосе — вес веков)
Наша цивилизация когда-то проглотила почти все миры мыслящих. Мы не прячем это. Нельзя строить дом на забытом.

(Она делает паузу, смотрит на ребенка у женщины на руках. Не как на трофей, а как на то, ради чего стоило измениться.)

БАБУШКА-АМАЗОНКА
А теперь мы спорим, сколько чашек поставить на стол, чтобы хватило всем. И это не слабость. Это наш выбор: больше не поглощать. Дело Елены не пропало даром. Мы очеловечились.

МУЖЧИНА
(кладет флешку на стол, смотрит на всех по очереди)
В этой идее нет разделения на «авиацию», «космос», «автомобили». Есть одна логика прочности. И она должна идти дальше. Пусть ее возьмут не ради прибыли, а ради того, чтобы людям было спокойнее: в дороге, в полете, в полете сквозь миры. Мы держим эту линию.

ЖЕНЩИНА (чуть крепче прижимает к себе ребенка, потом мягко улыбается)
Тогда начнем с чая. И с плана.

Листва шелестит. Камера медленно скользит по столу: чашки, флешка, простая скатерть. Ничего особенного. И именно поэтому все настоящее.

П.С.
В то время, в 2013 году, когда Павлик умирал от рака простаты, Ли находился (в девятнадцатом веке) в Соноре, в доме мексиканских магов у Нагваля Лухана. Он рассказывает Лухану историю своей подопечной Елены... О своем обещании, что когда она вырастет, переправить ее к Лермонтову в Пятигорск 1841 года. Лухан соглашается оказать помощь в деле спасения человечества от инопланетных захватчиков. Переправить их сквозь пространство и время в место битвы, в будущее. Разумеется, если Елене и Лермонтову удастся добраться к ним до Соноры.

Леночка звонит бабушке. У той трудные времена: никак не находится девочки на роль Маши в "Щелкунчике", когда она маленькая... У бабушки от известия о смерти сына прединфаркт... Ли возвращается из прошлого. Перед смертью бабушка успевает оформить опекунство Ли над внучкой ..