О цензуре...

Правильный ответ на вопрос «Делает ли цензура творчество лучше/хуже?» не такой лобовой и категоричный, каким кажется на первый взгляд. Пенять на постсоветскую действительность тоже нет особого смысла. Балабанов с «Братом», Пежемский с «Мамой, не горюй» смогли выстрелить в 90-е, когда отечественный кинопрокат переживал не лучшее своё время.

Что касается цензуры, то сегодня она, в принципе, условна. Чтобы снять фильм, уже не нужна плёнка, которую прежде требовалось доставать, а после проявлять. Напомню, первая версия «Сталкера» ушла в корзину из-за плёночного брака. С аппаратом тоже проблем нет — камера помещается в карман, монтажная — в ноутбуке, а на зрителя можно выйти практически напрямую.

Через пару лет искусственный интеллект окончательно закроет этот вопрос. Фильм сможет снять любой человек — без студии, продюсера, съёмочной группы и, возможно, даже без актёров. Но больше талантливых фильмов от этого точно не станет.

Советским мастерам идеологическая цензура мешала примерно в той же мере, в какой финансовая мешала их американским коллегам.
Разница лишь в том, что советскому режиссёру приходилось убеждать цензора, а западному — инвестора. И тому и другому приходилось искать лазейки, договариваться и отстаивать своё право снять именно то кино, которое они хотели.

Ко всему прочему, цензура лакировала бездарностей. Всегда можно было сказать: «У меня нет работы, мне не дают снимать, потому что я не иду на компромисс». Формула удобная: она позволяет не задавать себе неприятный вопрос — а может, дело не только в цензуре?

Трагедия Шпаликова, как автора, крылась не в окончании «оттепели», а в бутылке. Талант, даже самый большой, вопреки известной поговорке, пропивается. В застой продолжало выходить множество отличных фильмов — именно в 70-е заявил о себе как режиссёр Владимир Меньшов, сняв «Розыгрыш» и «Москву слезам не верит».

Не стоит переоценивать свободу как условие рождения чего-то подлинного. Нот, как известно, только двенадцать и больше уже не будет. Редактор-самодур действительно может похоронить замысел, заставить замолчать, не дать произведению появиться. Но отсутствие цензуры само по себе нетленки не рождает.