Глава вторая. Дорога во Францию

   Первая бригада состояла из двух полков в составе которых по три батальона и по четыре пулеметные роты на каждый полк и маршевый батальон из шести рот с двумя запасными пулеметными командами. Всего нас было 10500 человек. Комплектовали нас в Москве и Самаре, где всех собирали.
  Наш батальон выезжал из Самары первым. Перед отправкой построили на станции. Народу собралось очень много: гремела музыка. Где-то выступали разные представители общества, желали нам победы и возвращения домой. Где-то бабы навзрыд рыдали и висли на груди у солдата, будто чувствовали, что больше его не увидят. А он смеялся и целовал свою любимую, обещал вернуться, но никто из нас не знал, что ждет там на чужбине.
  В девять часов вечера прозвучал 1, 2 и 3-ий звонок, загрузились мы в вагоны с полной выкладкой: скатка, патронташ, 2 подсумка, вещевой мешок и лопата в чехле, но винтовку не выдали. Сказали, что на месте получим. Прозвучал гудок и поезд тронулся в долгий путь. Кричали: «Ура!», от радости видно, а за поездом бежали бабы и плакали. Воинский поезд представлял собой состав из товарных и несколько пассажирских вагонов. В обиходе товарные вагоны называли «теплушкой». Это был обычный вагон, в котором были оборудованы двух или трехъярусные деревянные нары для солдат, обычно около 40 человек. Они были утеплены изнутри деревянными щитами, в загрузочные люки вставляли рамы со стеклами, утепляли двери. Обогревали вагоны печкой- «буржуйкой», обычно ставили их посредине вагона. Устанавливался поперечный брус в дверном проеме, чтобы солдаты не выпадали при движении. Если надо было перевозить лошадей, устанавливали стойла, обычно до 8 животных. Иногда комбинировали: вагон был для 20 солдат и 4-х лошадей. При необходимости, такие вагоны быстро превращались в обычные товарные.
 Имелись и пассажирское вагоны для офицеров, открытые платформы для боеприпасов, продовольствия и артиллерии. У меня товарнике ехали только солдаты, во главе с унтер - офицером Переверзиевым Иваном Петровичем. Хороший мужик, воевал с германцами, награжден солдатским Георгиевским крестом за особый подвиг.  Командиром 2-го полка был полковник Дьяконов Павел Павлович участник войны с японцами и германцами. Имел боевые награды. Командира бригады Лохвицкого Н.А. видел только при смотрах, чаще командира полка. Командиром батальона был подполковник Иванов, а ротой командовал прапорщик Трезубцев Николай. Но с солдатами непосредственно были унтер – офицеры и ефрейтора, начальники отделений, они с нами были везде в бою и на отдыхе.
 Маршрут наш лежал на Дальний Восток через Бугуруслан, Белебей, Уфу, Златоуст, Челябинск, Курган. В Омске останавливалась - была баня. Проехали Красноярск, возле Иркутска, на станции Батарейная также баня и дезинфекция обмундирования. Одели все чистое. Далее проехали в Харбин и порт Дайрен, где нас ждал товарный крейсер «Гималаи».
  Как только загрузились в поезд, все успокоились, я улегся на нары и задремал под стук колес. Когда проснулся была ночь, вагон мерно покачивался, и я только тут задумался куда и зачем это я еду. Но молодость брала свое, я представлял себе чудесное путешествие во Францию, чужую страну, чужие люди и новые приключения, про войну и думать не хотелось, ведь я фактически еще на свете ничего не видел. Рядом храпел мой кореш Антон Иванов, с которым подружились еще на сборах. Он тоже особо не переживал и сам пришел на призывной пункт. Он был из деревни недалеко от Москвы и мечтал вырваться куда–нибудь в свет: людей посмотреть и себя показать. Среди нас были не только добровольцы, но и много мобилизованных, солдат уже воевавших и нюхавших пороху. Не все мечтали ехать в далекую Францию и воевать за них. Были и недовольные. Так у нас из вагона, двое солдат, как только проехали города и показалась тайга, ночью сбежали.
  Вечера мы проводили у печки, под стук колес, слушали нашего унтер-офицера Ивана Петровича, он нас, молодых, готовил к предстоящим боям. На наши вопросы, как на войне, страшно или нет. Отвечал, что, конечно, страшно. Ведь живой человек. Когда летят снаряд или пуля, то вначале кажется, что именно в тебя. Только потом, научишься слышать в какую сторону она летит и не кланяться всем подряд, привыкаешь. Мы часто приставали к нему, чтобы рассказал о себе, как там на фронте, за что награды получил. В конце нашего путешествия он все же поведал, как попал в армию, как получил георгиевский крест и за что.
  Иван Петрович был призван в армию с первых же дней войны и направлен служить в 4-ю стрелковую бригаду. Она в то время размещалась в Одессе. После прохождения военной подготовки дивизию перебросили на Запад, где наступала австро-венгерская армия. Они оттеснили нашу пограничную стражу и захватили город Каменец-Подольский. Но тут подошли уже наши войска в составе 8-й армии и преградили им дорогу, а затем и оттеснили за реку Збруч. Здесь Иван Петрович и участвовал в первых боях. В сентябре 1914 года командиром бригады назначили Антона Ивановича Деникина, и бригада участвовала в боях у Гродека, затем взяли село Горный Лужек и город Мезоляборч. Именно в этих боях сумел отличиться Иван Петрович, который проявил смекалку и одним из первых ворвался в город. За это он был награжден и произведен в ефрейторы. В последующих боях сумел показать смелость и отвагу и назначен командиром отделения. Затем в одном из боев был ранен, несколько месяцев лечился. После чего, его как георгиевского кавалера и направили на службу в 1-ю бригаду. Нам вообще повезло с командиром, он стал нам как отец родной.
  По мере нашего продвижения на восток, на станциях нас встречали много людей с музыкой и аплодисментами. Двери вагона днем открыты и видны были небольшие городки, села, поля со снегом. Ночью двери мы закрывали и отапливали железной печкой, чтобы не замерзнуть.  Проехали Уральские горы и пошла тайга. Видели столб, на котором было написано: «Европа-Азия». По мере нашего дальнейшего продвижения на восток все меньше народу мы видели на станциях и проплывающих мимо городах и деревнях, простор земли русской и тут еще ударили морозы. На стоянках выходили помыться и было так холодно, что замерзали волосы. Все дальше проезжали большие реки: Обь, Иртыш. На одной из станций случилась беда: пассажирский поезд наскочил на товарный и было много жертв, особенно среди солдат. Выдали нам порционные деньги и один из солдат умудрился напиться.  В назидание всем построили полк и при сильном морозе ему отстегнули 15 ударов розгами. В русской армии вообще кулак командира и розги были первейшим делом для поддержания дисциплины. Но я к этому еще у своего дядьки привык, не испугался. Вообще-то многие из нас умудрялись на станциях купить спиртные напитки, чай и папиросы. Меня это не увлекало, был как - то равнодушен к спиртному и не приучен к куреву. Добрались до озера Байкал, говорят, что это бурятское название, а по-русски означает Священное озеро. Оно имеет в длину 600 верст, в ширину 90 верст. А в глубину 13 верст. Потом проезжали подземные туннели, очень длинные, один из них 7 верст. Заехали в Маньчжурию, последний город России, но там пусто было, одни дешевые папиросы. Тут нам стали попадаться на глаза много китайцев. Живут они очень бедно, одежда из шерсти и в грязных ханзах. Занимаются рыбной ловлей, выращивают рис, это основное их питание.
  На станции, в Маньчжурии, местные стали продавать спирт, многие соблазнились и перепились. Утром, соседний полк построили, и командир устроил разбирательство. Стал выяснять кто пил и при этом ругал офицеров. Естественно все молчали и отнекивались. Тогда он устроил показательное наказание: отобрал семь унтер-офицеров, при всем народе снял с них портки и каждому нанесли розгами по тридцать ударов, опять же в назидание всем. Хотя сами офицеры постоянно пьянствовали. Мордобитие и телесные наказания, несмотря на войну, продолжались в русской армии.
 Как только проехали город Харбин, пересели в японские вагоны. У них колея другая, уже нашей. Японцы встречали нас дружелюбно: выставлены были почетные караулы и кричали: «Бонзай», по-нашему: «Ура», значит. Таким образом мы прибыли в Дайрен 19 февраля 1916 года, где нас ожидал товарный крейсер.    Дайрен, город, где проживали, в основном японцы, около 50 тысяч человек и в порту нас провожало много людей.
  В этот день, к вечеру, построили нас на плацу, отслужили молебен, в полку у нас были одни православные, других не брали, загрузились на крейсер и отплыли. Я долго стоял на палубе, берег уплывал вдаль и думал, как судьба распорядиться, увижу ли опять нашу землю, вернусь ли назад. Спустился в трюм, нашел свое отделение, там Антон забил мне нары рядом с собой, и мы поплыли. Вначале по Желтому морю, оно было беспокойное. Поднялись волны большие, стало нас раскачивать и корабль кидало то вверх, то вниз, вместе с ним у меня все внутри то поднималось, то опускалось. Многие из нас заболели «морской» болезнью, в том числе и я. Вылез на палубу, чтобы легче было дышать. Хорошо, что еще там натянули тенты, так что даже дождь не мешал. Три дня я не мог ни есть не пить, все сразу за борт выбрасывало, хорошо, что далеко ходить не пришлось. Наконец, погода более-менее наладилась, море успокоилось и захотелось кушать, но ничего ни есть, ни пить не давали. Видно боялись, чтобы судно не заблевали. Но кушать хотелось, и мы стали просить у матросов, чтобы что-нибудь дали пожевать, молодой организм требовал свое.
  Наконец, на пятые сутки прибыли в порт Гонконг, там простояли двое суток. На берег нас не пускали, любовались им издали. К кораблю подплывали лодки с местным населением, малайцами. Они такие же как китайцы, небольшого росточка. Среди них были и негры, и индейцы. Мы объяснялись с ними с помощью пальцев. Простояли там двое суток и поплыли дальше по Китайскому морю и Индийскому заливу.
 На пятые сутки, 2 марта, прибыли в порт Сингапур. На следующий день к нам подтянулся другой пароход «Ратушь Травиль» с нашими солдатами 1-го полка. Тут нас вместе отпустили на берег, построили и церемониальным маршем повели по городу. Люди с интересом рассматривали нас, а мы их. Многое для нас было в диковинку: как человек вместо лошади запряжен в коляску и везет в ней другого человека. При этом даже бежит как лошадь. Наш священник тоже попробовал покататься. Видно было как разделяются люди на классы: белые, это в основном англичане, живут и одеваются богато, а местные работают на них и живут очень бедно: выполняют самые грязные работы и получают за это гроши. Питаются только рыбой и зеленью, многие не имеют даже своего дома и живут в лодках. Несмотря на сильную жару женщины работают с привязанными за спиной детишками, а те спят на ходу и головки только болтаются.
  Вокруг корабля постоянно собирались местные на лодках и просили деньги. Наши офицеры развлекались тем, что бросали монеты в воду, а местные ныряли и доставали их со дна и опять просили. Они весь день собирали все, что падало с корабля.
  Стоянка закончилась, и мы поплыли дальше по морю. С каждым днем становилось все жарче и жарче. В трюме находится становилось невозможно и все повыползали на палубу: разделись и купались в соленой воде. Вначале было еще ничего, а потом сильно обгорели, даже кожа стала слазить и было больно, стали прятаться под тентом. Это было путешествие между Великим и Тихим океаном. Было интересно сидеть и наблюдать за водой: как носятся за кораблем стайки рыбок, а некоторые прямо летают как птицы. Кормили нас плохо, хлеба давали мало, а мясо воняло. Мы попросили увеличить питание, но полковник отказал, заявил, что нет. В тоже самое время офицеры пьянствовали и ни в чем не нуждались. Нас постоянно тренировали на случай нападения германской подлодки: выдали спасательные пояса и заставляли их одевать и снимать и разъяснили, что в случае поражения корабля, надо прыгать в воду и самому искать спасения. Хотя было охранение: сопровождали нас двое миноносцев и два крейсера.
 Наконец, после 10-суточного плаванья мы прибыли в порт Коломбо, на острове Цейлон. Окрестности города поросли богатой растительностью. Местные, звали их аборигенами, охотились на зверей и занимались рыбной ловлей. Среди них ходила легенда, что здесь рай земной и есть гора, на которой находится ступня громадного размера и называют ее Адамовой ступней. Легенда гласит что, когда бог выгнал Адама из рая, он уперся ступней и не хотел уходить, так эта ступня и осталась. Остров был богатой колонией Англии и Франции и проживали тут, в основном, индейцы.
 Отправлялись мы из Коломбы под приветственные крики местных: «Най гур», что означало по-нашему: «Ура», на палубе оркестр играл прощальный марш. 
  Вышли в Аравийское море, через которое Моисей вывел евреев из Египта. По левую сторону виднелась Аравийская пустыня, а по правую: Синайские горы и все священные места Христа-Спасителя: Иерусалим, Иерихон.
 20 марта мы прибыли во французский колониальный порт Джибути. Небольшой городишко среди песков и с малым населением. Простояли всего несколько часов и поплыли дальше. На корабле имелась походная церковь, где мы отправляли богослужение прямо вовремя похода под шум волн.
  26 марта прибыли в г. Суэц, и названный его именем Суэцкий канал, который соединяет Красное море со Средиземным. Канал был прорыт англичанами в 1896 году имеет ширину 30 саженей и 135 верст в длину.
  По нему мы проплыли в Соленое озеро, где встретили океанский пассажирский пароход «Лютеция». Он занимал третье место после американского «Титаника», погибшего от столкновения с айсбергом в 1902 году и английского парохода «Лузатония», погибшего от германской мины. Корабль был переоборудован под военное судно и имел 12 орудий, из них 4 орудия –тяжелых. На него пересели наши три роты. На озере мы простояли десять суток, подошел еще с нашими солдатами «Сантай», откуда к нам перевели две роты, а нас как старожилов, переместили по каютам. С питанием было плохо, в связи с чем вспыхнула маленькая забастовка из-за того, что выдали сухари с червями. Но жалобу нашу быстро удовлетворили и все успокоились.
  В ночь на 10 апреля мы поплыли дальше, а днем встречали святую пасху. Как только рассвело, мы стали поздравлять друг друга и на завтрак нам выдали по два чайкиных яйца и по стакану вина. Пришел ротный командир и поздравил с праздником. В этот день все вспоминали как отмечают наши родные праздник, думают о нас. А мы тут сидим на палубе, смотрим на воду, хочется кушать, но несмотря на это, поем песни. Я написал даже стихотворение:

            Под святой день пасхи мы всю ночь не спали.
            Сидя на бортах ирмосы распевали и к утру,
            Как только вспыхнула заря и луч солнца покрыл море,
            Мы громко запели в тот радостный час «Христос воскрес».
И т. далее. Большое стихотворение. Я вообще любитель писать стихи, но не для большой публики.
 
    Проплыли ночью город Порт-саид на Средиземном море, в порт не заходили, опасаясь немецких шпионов и нападения германских подлодок. Море стало беспокойным, поднялись большие волны и сильная качка, так что я опять ничего не хотел, стоял у борта и блевал. Судя по всему, морское путешествие мне не подходит, да и все мы устали. Двадцать дней ехали по железной дороге, пятьдесят два дня по морям и океанам, в общей сложности до города Марселя проехали свыше 30 тысяч верст.
  12 апреля 1916 года в 12 часов дня прибыли в знаменитый  порт Марсель. На берегу нас встречали много людей и криками приветствовали наше появление. Нам дали команду подготовиться к высадке на берег.

Примечание: «Соленое озеро» и другие наименования городов, кораблей и местностей указаны так автором в дневнике, хотя я некоторых не нашел в н.вр., вполне возможно, что просто искажено название.