Август и Виктор

Эта абсолютно правдивая история произошла сегодня в маленьком провинциальном городке. Сегодня — августа месяца, числа тридцать первого, года две тысячи двадцать шестого.
   «Никогда не разговаривайте с неизвестными», — в один голос твердили Мальчику мама, бабушка и Михаил Афанасьевич. Не твердили дедушка и папа. Дедушка был молчаливым подкаблучником, а папа... Папа не мог ничего сказать, он лишь улыбался сыну с фотографии открытой, радостной улыбкой, а за папиной спиной белели его любимые горы. Они оказались жестокими и ревнивыми и однажды отказались отпускать папу домой, навеки сковав морозом в глубокой, узкой трещине.
   «Никогда не разговаривайте с неизвестными», — папа так никогда не сказал бы! Возможно, он бы сказал совсем другое, что-то вроде: «А почему бы и не поговорить с неизвестным, если сама жизнь подталкивает к новому знакомству? Малыш, какие могут быть сомнения? Свет солнца заливает проспект, по которому туда-сюда снуют люди, бдительные старушки сидят на низеньких стульчиках, продают яблоки и сливы и, неодобрительно покачивая головами, зорко следят за прохожими. И при всех этих обстоятельствах ты чего-то опасаешься? Какая может таиться опасность в незнакомце, спокойно наслаждающимся последним летним днём? Дерзай, малыш! Будь смелым и иди вперёд!» Сказал бы так папа или нет, Мальчик не знал, но человек, сидевший на скамейке в тени большого каштана, почему-то притягивал взгляд (хотя вида он был самого обыкновенного), и Мальчик, делая вид, что его очень интересует яркие листовки, разбросанные по всем скамейкам проспекта, собирал их, внимательно разглядывал каждую и медленно приближался к цели, то есть к Незнакомцу. Наконец-то Мальчик беспечно подошёл к лавочке, сел на самый краешек и почему-то вздохнул.
   — А вы знали, что именно великий Сальвадор Дали нарисовал фантик для чупа-чупса? — вопрос вырвался сам. Странный вопрос, но другого Мальчик не придумал.
   — Нет, — спокойно ответил Незнакомец, ничуть не удивившись.
   — Ну вот, — снова вздохнул Мальчик. Немного помолчал и, осмелев, продолжил:
   — Ему этих чупа-чупсов надарили целую гору! Вооот такую! — мальчик вскочил, подпрыгнул и развёл руки, показывая величину горы. — А он, нет, вы даже не представляете, что он делал! Он приходил на пляж, вытаскивал чупа-чупс из кармана, облизывал его и бросал в песок на глазах у голодных детей!
   — Негодяй! — с жаром откликнулся Незнакомец.
   Эта его реакция Мальчику очень понравилась. На неё он и рассчитывал.
   — Гений ещё, — в очередной раз вздохнул Мальчик, а Незнакомец внимательно на него посмотрел и понял: взрослые настойчиво лепят из ребёнка второго Сальвадора Дали, хотя миру «вторые кто-то» без надобности, он отчаянно нуждается в «первых и неповторимых».
   — Что такое чупа-чупс? — неожиданно спросил Незнакомец.
   Мальчик снова вскочил со скамейки (он вообще был непоседой и описывать его «сел, подскочил» утомительно и скучно, потому не удивляйтесь некой прерывистости (что касается движений Мальчика) повествования) и запрыгал, переполненный удивлением и восторгом от того, что он, такой маленький и глупый, знает нечто неизвестное взрослому дядьке.
   — Вы! Не! Зна! Е! Те! Что! Такое! Чу! Па! Чупс? — Мальчик, не в силах укротить самого себя, прыгал в такт каждому слову и слогу всё выше и выше, что, казалось, ещё хотя бы одно крошечное словечко и гравитация запросит пощады, с трудом удерживая прыгучего ребёнка на земле.
   — Не знаю, — улыбаясь ответил Незнакомец.
   — Это конфеты такие, леденцы на палочке.
   — Ах, леденцы!
   — Ага. Но я их не люблю. Мне нравятся такие маленькие, в железной круглой коробочке. Знаете?
   — Монпансье? Я тоже их люблю. Правда они слипаются и их приходится раскалывать ножом.
   — М...понсе? Что это такое? Я не знаю такое. Нет, я другие люблю. Они ровные, гладкие, как камушки! И вкууусные!
   — Мон-пан-сье! — медленно повторил Незнакомец. — Так звали одну даму, она любила маленькие конфетки, вот их и назвали в её честь.
   — Ого!
   — Да!
   Мальчик задумался, а Незнакомец внимательно посмотрел на его крепкие ноги и подумал: «Мальчику нравится прыгать и бегать, а его приковали к мольберту. Мальчик любит ходить в гости к старику соседу, бывшему тренеру, восторженно слушает его рассказы о великом Брумеле и, едва дыша от волнения, листает подшивку газет «Советский спорт», а мама тащит сына на выставку, развивает его художественный вкус. А если нечего развивать? Если Мальчику нужно на стадион, чтобы бегать и прыгать, а потом стать самым первым! А мать и бабка так боятся потерять дитя, что, будь их воля, вообще не выпускали бы его во двор, лишь бы не споткнулся, не упал, не поранился. Печально. Почему этот Мальчик не нашёл меня раньше? Тогда я помог бы ему! Познакомил бы его мать с решительным и смелым человеком, который смог бы... А, что уж теперь говорить! Но ничего! Я запомню мальчишку и через год...»
   — Почему август называют особенным месяцем?
   — Что? — Незнакомец вздрогнул и слегка покраснел.
   — Почему август называют особенным месяцем? — послушно, немного громче повторил Мальчик. — Он грустный, потому что лето заканчивается, но вовсе никакой не особенный. Так мне кажется. Но остальные...
   — Остальные говорят, что душа переполнена радостной грустью, да?
   — Что-то такое, да.
   — Всё потому, что август — это расцвет года, пусть он и восьмой, а не шестой месяц. В августе вся природа достигает пика жизни, наслаждается её плодами, но ещё бодра и полна сил. В августе ещё всё впереди, хотя уже пахнет осенью и холодом, но это потом. А пока, всё впереди!
   — Уже нет! — печально ответил Мальчик. — Завтра сентябрь и пора в школу. А потом до лета ждать долго-долго! Вы странно рассказываете, но я вам верю почему-то.
   Мальчик улыбнулся Незнакомцу и хотел что-то добавить, но вдруг раздался резкий окрик:
   — Виктор! Где я велела тебе ждать? Почему ты не слушаешься?
   По проспекту быстро шла энергичная дама. Руки её были заняты пакетами и сумками.
   — Помоги мне. Бери вот это, тут только краски и карандаши. Новый мольберт я заказала, привезут на следующей неделе. Дай руку и пойдём скорее. Ещё коробку для завтрака забрать надо! — дама схватила Мальчика за руку так быстро и энергично, что он и слова не успел сказать и беспомощной тряпочкой заспешил за дамой.
   — Бабушка! А вот тот человек рассказал мне о ма...мо... пансе! О конфетках в коробочке!
   — Что? Ты разговаривал с неизвестным? Он тебя угощал чем-то? Что ты ел? — дама остановилась, гневно швырнула все сумки и пакеты на тротуар и встревожено всмотрелась внуку в лицо.
   — Нет, не угощал, не ел! Он просто...
   — Негодяй! Сколько раз я тебе повторяла: никогда не разговаривай с неизвестными!
   Если бы бабушка не торопилась, она бы обязательно вернулась к той скамейке и высказала Незнакомцу всё, что она думает. Если бы Мальчик был постарше и посильнее, он бы вырвался из цепкой бабушкиной хватки и тоже вернулся бы, чтобы попрощаться! Но даже если бы это и произошло, они бы уже никого не застали.
   Август исчез, оставив на скамейке коробочку монпансье. Обычно он оставлял братцу Сентябрю дыню или корзинку сочных персиков, но сегодня, взволнованный беседой, переполненный чувствами, передумал. Сентябрь найдёт (и удивится) дар совсем скоро. Конфетки он с удовольствием сгрызёт, а в жестяную баночку положит... Что? Узнаем в своё время.
   Лето две тысячи двадцать шестого года, прощай!
©Оксана Нарейко