Глава 6. Филиал

Филиал, который должен был стать объектом внимания Завьялова, наполнялся известной суетой, всегда сопровождавшей скорое открытие. На плечи Германа легла вся тяжесть «запуска»: он метался между встречами с банковскими службами и бесконечными поручениями Дубенского. Необходимость постоянно зависеть от чужих указаний, лишавшая его привычной самостоятельности, изматывала и угнетала.
Тем временем мысли Германа всё чаще занимала Полина. Влечение к ней росло, и сдерживать его становилось всё труднее. Он ловил себя на том, что не может отвести взгляд от её движений, походки, от любой, даже самой незначительной детали. Восхищаясь ею, он старался скрыть свои чувства, опасаясь, что Полина заметит его пристальный взгляд или чрезмерное внимание. Герман напрасно полагался на свою внешнюю невозмутимость, иногда даже добавляя неуместную холодность в слова, чтобы подчеркнуть свою независимость. Полину это лишь умиляло. Она была уверена в его влюбленности и знала ту особенность во взгляде Германа, которая выдавала его чувства «с потрохами». Еще на первом собеседовании Полина почувствовала, что их встреча не пройдет бесследно и точно не ограничится деловым общением.
Внимание Германа не тяготило Полину, а, наоборот, раскрепощало. Она была расположена к нему и размышляла о взаимности, которая с каждым днем становилась все более очевидной для них обоих.
Вместе с тем Полина старалась держать дистанцию, насколько это было возможно. Совсем скоро они перешли на «ты», и на этом настоял Герман, хотя в присутствии других работников Полина обращалась к нему с соблюдением всех канонов бизнес-этикета. Она очень тонко чувствовала границу, которую упорно пытался стереть Герман.
Герман искал любой повод, чтобы продлить их общение, намеренно задавая сложные вопросы при обсуждении документов. Он с удовольствием наблюдал, как менялось ее лицо, как приподнятая бровь выдавала замешательство с ответом. В эти моменты он чувствовал невероятное притяжение. Иногда, предаваясь воображению, он представлял, как они могли бы быть вместе вне офиса – в его квартире или на даче у камина, где он мог бы просто обнять ее и молчать, счастливый уже тем, что она рядом. Банальные, но такие желанные образы из мелодрам становились ему ближе, чем та независимость, которую он ценил или, скорее, придумывал все эти годы.
Полина казалась ему настолько грациозной, что мысль о завоевании её сердца вызывала в нём трепет. Несмотря на это, Герман, обладая известной проницательностью, был почти уверен, что она свободна. В своих догадках он оказался прав, хотя и поверхностно представлял глубину её одиночества. Конечно, Полина влюблялась и была любимой, но с кем-то пришлось расстаться, кто-то ушел сам, а кто-то предал её доверие. Глубокой же любви - той, которой она сама желала, так и не случилось. Затем пришла рутина: частая смена работы и множество других банальностей, наполняющих жизнь до того рубежа, когда человек начинает оглядываться назад. Подруги рассеялись, а кавалеры измельчали. Тридцать два года - возраст продуктивной карьеры и одновременно точка отсчета угасающих перспектив в личной жизни
В этих зарождающихся отношениях, где люди подсознательно примеряют на себя роли влюбленных, Полина проявляла сдержанность к Герману, но оставалась непосредственной и милой со всеми остальными. Это поведение в некотором смысле вызывало в Германе ревность, хотя, если бы Полина вдруг спросила о его чувствах, он бы, скорее всего, растерялся.
Они, словно, перевоплощались оставаясь наедине. Каждый чувствовал, что в их словах и интонациях появлялась иная тональность. Герман избегал привычного начальственного тона, а Полина становилась более женственной и беззащитной. В её манерах ощущалась осторожность - отнюдь не из целомудрия, а скорее свойственная человеку, пережившему болезненное расставание. Она боялась совершить ошибку вновь и воскресить прошлые страдания. Находясь на этом удивительном этапе, они не спешили доказывать друг другу свою необходимость, но глубоко понимали значимость этой связи. В такие моменты люди теряются, но не кажутся смешными, несут сумятицу, но всегда оказываются понятыми, прячут глаза, но читают в них самое сокровенное.
В необустроенный кабинет Германа вошёл Артур, который устало улыбнулся и, швырнув папку с документами на стол, плюхнулся на диван. Вытянув ноги, Артур лениво потянулся.
- Привет, директор! Дубенский звонил? - Артур достал из портфеля бутылочку с водой и жадно выпил несколько глотков.
- Привет! - ответил Герман. – Нет. Написал вчера вечером.
- Герман, ты не рад что ли? – смутившись спросил Артур.
- В целом, рад конечно, - спокойно ответил Герман. - Просто Дубенский мне еще раньше сказал, что другого решения быть не может.
- Понятно, - Артур растянулся на диване. - Ноги затекли, полдня за рулем.
- А что тут? – Герман подвинул толстую папку с документами к себе.
- Это копии договоров на аренду здания, копии лицензий, сертификатов и всякая хрень, для порядка. Как ты здесь? Смотрю, обживаешься?
- В общем, да! Задрали, правда, все и особенно Дубенский, а так вроде ничего - терпимо. В начале августа, надеюсь, откроемся. – Герман открыл папку и принялся изучать документы.
- Герман, ты что делаешь? – Артур снял галстук бабочку и расстегнул ворот рубашки.
- Документы смотрю, - ответил Герман. – А что?
- Тебе делать, что ли больше нечего? У тебя здесь какая-нибудь забегаловка есть рядом? Пойдем, пообедаем, а то я готов уже собаку съесть, - Артур умоляюще посмотрел на Германа.
- Тут что-нибудь надо подписывать? – Герман дотошно рассматривал документы.
- Да плюнь ты на это! Отдай, вон Лизе, пусть подошьет в папку и все. Ты чего… кадастровый паспорт будешь изучать? Кстати, что-то я ее не видел.
- Она пока в центральном офисе сидит. Тоже какое-то барахло собирает. Все на ушах уже с этим филиалом.
- Так, хватит! - Артур быстро встал с дивана и, подойдя к Герману, закрыл папку с документами. – Давай, пошли, поедим, а то я полдня уже катаюсь и воду только пью. Пошли, пошли…
Герман вытащил из ящика стола портмоне, как в это мгновение в кабинет вошла Полина. Герман, позабыв о просьбе Артура, как заворожённый смотрел на нее. Заметив изменение в друге, Артур обернулся и тоже посмотрел на Полину.
- Здравствуйте… - улыбнулся Артур и намерено замялся, ожидая ее имени.
- Полина.
- Здравствуйте, Полина! - Артур подошёл ближе и протянул руку в приветствии. – Позвольте, а тогда у Германа Сергеевича мы не встречались мельком?
- Да, тогда было первое собеседование, - улыбнулась Полина.
- Точно, а я сразу подумал, что не может существовать двух таких невероятных девушек, - Артур улыбался, заметив смущение Полины. – Кстати, Полина, замечательное и редкое имя. Кажется, у него греческие корни, что-то типа «солнечная» если не ошибаюсь… А меня вот банально зовут Артур. Конечно, мне хотелось бы быть хотя бы Ричардом, но увы… я Артур Розенберг руковожу юридическим отделом.
- Очень приятно и не банально, - Полина улыбнулась в ответ. – Герман Сергеевич, я, наверное, потом… после обеда зайду.
- После обеда! – нарочито воскликнул Артур. – Полина! Герман… Герман Сергеевич голодом меня уже заморил. Может, вы покажете, где вы тут обедаете, а я обязуюсь составить вам самую нескучную компанию и могу даже угостить мороженым.
- Артур, - процедил Герман.
- Полина, вот, видите, о чем я говорю? - игриво спросил Артур.
- Хорошо, давайте встретимся на улице возле входа через пару минут, - Полина повернулась и направилась в свой кабинет.
- Изумительная… аще нереальная, – сказал Артур, повернувшись к Герману. – А глаза, а губы какие чувственные…замужем?
- Тебе-то какая-разница, - недовольно ответил Герман, чувствуя неловкость от того, что оказался на вторых ролях и не догадался сам пригласить Полину пообедать.
- Я потому спрашиваю, что она как вошла, так тебя перекосило, - хитро улыбнулся Артур.
- Что? - удивленно спросил Герман. – Кого перекосило?
- Вот тебя, директор, и перекосило – засмеялся Артур, глядя на растерянного Германа. – Думаешь, ты один такой проницательный?
- Ничего меня не перекосило, просто я…
- Брось оправдываться, - Артур продолжал улыбаться. – А она знает, что ты… ну… скажем, души в ней не чаешь? И попробуй скажи, что я не прав.
- Знаешь, Артур… пойдем уже обедать.
Друзья спустились на первый этаж и вышли на душную улицу, где вовсю палило июльское солнце.
- Герман, так ты чего с ней уже месяц и пока…
- Две недели, - недовольно ответил Герман.
- Ах, да понимаю, Лиза, - ехидно заметил Артур. – Но, знаешь, Полина это, скажу тебе, совсем другое, хотя Лиза…Лиза совершенный ангел.
- Ничего ты не понимаешь. Лиза здесь не при чем и …
- Я готова, - Полина подошла к собеседникам и Герман прервал свою беседу с Артуром. - Ну, что же, пойдемте!
Пообедать решили в кафе неподалеку от филиала. Герман чувствовал себя несколько неловко от того, что Артур столь непринуждённо стёр всю субординацию и вел себя слишком раскованно для первого знакомства с новым сотрудником.
- Ничего не могу хорошего сказать про этот фильм, - поедая салат спорил Артур, - я вообще не терплю неуместного раздевания в кадре, если это не касается бани или постели. И еще не терплю излишней откровенности в сценах убийств, когда кино хочет казаться умным.
- Это как? – Полина лучезарно улыбалась и время от времени смотрела на Германа.
- Ну вот, например, Раскольников у Достоевского. Шарахнул топором старушку по голове и сестру ее зарубил, а потом в крови извозился. При современных возможностях киноиндустрии можно было бы кровью весь экран залить, но зачем? Вот, я, о чем. Мы ведь поняли, что он совершил страшный поступок и этого достаточно.
- А вы как думаете, Герман Сергеевич? – Полина обратилась к Герману
- Я не знаю. Я не видел фильма, который вы обсуждаете, но точка зрения Артура мне близка в том смысле, что раздеть бездарную актрису всегда проще чем… - Герман как-то неловко потерял мысль.
- Чем потом ее одеть обратно, - подхватил Артур и они с Полиной рассмеялись.
- Коллеги, прошу прощения, но мне сейчас не до кино.
- Герман, да откроете вы свой филиал, не переживай напрасно, - Артур посмотрел на Полину. - Полина, не бережете начальника. Сгорит на работе.
- Стараюсь как могу, но дел, действительно, много. Я, конечно, человек новый, но думаю, что поддержки от центрального офиса, реально, недостаточно, - Полина сделал несколько глотков сока. – Здесь целый день крутятся какие-то электрики, сантехники, грузчики. Хоть бы хозяйственника прислали какого-нибудь. Приходится и мебель расставлять, и почту принимать - в общем какая-то нездоровая суета по любому поводу.
- Надо потерпеть, - Артур подвинул к себе кофе. – Проект прорывной. Я, в принципе, понимаю Дубенского. Идея такого автономного подразделения в каком-то смысле ломает стереотипы владельцев нашего банка. Есть разные точки зрения по поводу его стратегии, но все равно я думаю, что он прав, стараясь вас вывести в самостоятельную структуру. Потом тот факт, что он убедил совет директоров частично децентрализовать некоторые функции, дорогого стоит. Хотя я знаю, как некоторые сражались с ним изо всех сил, но, как мы видим, Сергей Петрович вышел победителем, - Артур вытер губы салфеткой и склонился к Полине. – Кстати, Герман Сергеевич, по итогам вчерашнего совета директоров банка назначен директором филиала.
- Герман Сергеевич, поздравляю, - искренне сказала Полина. – Отличная новость!
- Вот и я ему это говорил, а он меня голодом морил, - саркастически произнес Артур. – вместо того, чтобы накормить гонца с хорошими вестями.
- Хорошо, - улыбнулся Герман, - я оплачу сегодняшний обед. Считайте, что я угощаю вас по поводу назначения.
- Ну, вот, это уже поступок, - Артур был в самом хорошем расположении. – Однако, Герман Сергеевич, ты не думай, что мы тебе из-за обеда разрешим не проставляться. Полина, как вы думаете?
- Я думаю, что Герман Сергеевич проставится на открытии филиала.
- Точно, отличная идея. Герман Сергеевич, договорились?
- Проставлюсь, не волнуйтесь, - подтвердил Герман.
- И, пожалуйста, жизнерадостней. Тут некоторые за вас костьми ложились и имеют права требовать с вас шампанского и цыган, - шутил Артур. – Кстати, теперь, когда ты уже при должности я тебе одну хохму расскажу.
- Артур, ты уверен? – Герман укоризненно посмотрел на Артура.
- Герман, я расскажу все в рамках приличий, тем более, надеюсь вам с Полиной предстоит проработать вместе еще долгое время и она, как твой полноценный заместитель, может быть посвящена в некоторые нюансы нашей «кухни».
- Ну, давай, рассказывай, - смягчился Герман и позволил официантке поставить перед собой мороженое.
- Вот и мороженое, как обещал, - Артур подмигнул Полине. - Ну, тогда и история на десерт.
- Не томи.
- Ну, извольте-с, — Артур доел мороженое и принялся в архаичной манере остроумно расписывать подноготную назначения Германа: — Я, Полина, да будет вам известно-с, помимо всего прочего являюсь ответственным секретарём-с совета директоров и, находясь в должности, готовлю документы да протоколы. И вот давеча рассылаю вполне себе обычное письмо. То бишь уведомляю о проведении заседания, направляю пункты к рассмотрению. Замечу-с, что в нашем банке к моменту созыва совета все решения обычно уже приняты и незыблемы. И вдруг получаю-с от известного вам жандарма, месье Завьялова, этакий пасквиль! О чрезвычайных, стало быть, последствиях децентрализации, мздоимствах и еще Бог весть о каких гадостях. Совершеннейшая фантасмагория-с! Признаться, недоумеваю. Какая, думаю, муха его укусила-с? Вам, Герман Сергеевич, известно об этом? Разве князь Дубенский не уведомил вас?
- Никак нет-с, господин секретарь, - подыграл Герман, чувствуя, как рассеивается его хмурое настроение, - не изволили-с. Впрочем, я князя Дубенского после скачек семь дней кряду не видел. Я ему только-с доклады отсылаю-с из нашей артели, а дела с ним вести уполномочена ростовщица Круглова.
- Однако-с! Тогда вам непременно надобно знать всю историю.
- Извольте-с, — дурачился и смеялся Герман, обратив на хорошее настроение Полины.
- Ладно, так у нас всё на час растянется, - отсмеявшись, сказал Артур уже своим обычным голосом. - Давайте суть расскажу, а то мы так до конца рабочего дня здесь просидим.
- Давай.
- В общем, разослал я всем замечания Завьялова, и начались странные события, - Артур принял нарочито таинственный вид. - В банк за кредитом обратился один скользкий делец. Хотел приобрести с десяток машинок для химчистки. Там неплохие для нас деньги получались. Дубенский сразу поставил сделку на контроль. Бумаги были чистыми, да и Завьялов его тоже «пробивал» — ничего не нарыл. Ты в теме был?
- Не очень. Говорю же, там на хозяйстве Круглова сидит.
- Дело дошло до залогового соглашения, и тут вдруг Завьялов разродился целой телегой на Арона Давидовича. Мол, мы с этого перца в случае чего деньги хрен взыщем, а потом маяться с этими залоговыми машинками будет некому. Причем кто-то опять из его чекистов писал. Топорно так, не Прудникова рука — уж я-то его стиль знаю, - Артур усмехнулся. - Даже читать было неловко. Какой-то примитивный накат на Дубенского.
- И что Арон Давидович? - поинтересовался Герман.
- Что! Ты будто его не знаешь? - Артур отпил воды. - Он наложил «энергичную» резолюцию, как выражается Завьялов.
- То есть?
- Ну, типа «разобраться и доложить», - Артур жестом попросил официантку принести кофе. - Пока разбирались, этот упрямый мужик - сутяга типичный - прислал письмо. Пишет, что уже заключает договор аренды, собирается делать ремонт, а поставка машинок займет три месяца, так что кровь из носу нужна предоплата и кредит. В противном случае у него срывается весь бизнес. Дубенский дал письму официальный ход, и, естественно, учитывая нашу канцелярию и бюрократию, дело просто «замылилось». Продвигать сам он этого клиента не стал. Сам понимаешь, тень на себя бросать Дубенский не станет. Завьялов, конечно, чувствовал себя победителем ровно до тех пор, пока Илоночка не подсунула Арону Давидовичу красноречивый «пост» этого мужика в какой-то соцсети, который ей прислал один из влиятельных акционеров со знаками вопроса.
- Ого!
- Шум такой стоял, что Завьялов на следующий день просто пропал. Илона рассказывала, как Арон Давидович накануне распекал Завьялова, а тот с утра прислал сообщение, что отравился, - Артур весело расхохотался. - Дубенский тут же масла в огонь подлил: показал шефу другое письмо от этого дельца, присланное прямо на электронную почту секретаря. В нём этот делец ко всему прочему добавил, что… наш банк состоит исключительно из «редких чмошников и жидов». Мне Мария, потом письмо показывала.
Смех Артура подхватила вся компания - Герман и Полина просто не могли удержаться.
- Видимо, поймав волну, Дубенский подсунул Арону Давидовичу труды Завьялова о коррупции в банке, - отсмеявшись, продолжил Артур. – Думаю, приправил всё своими комментариями о падении конкурентоспособности, потере клиентоориентированности и тому подобном. Ну, ты его знаешь, он умеет в формулировках MBA любого приземлить. Ну, как тебе? Думаешь, кто-нибудь после этого пасквили Завьялова о децентрализации читать стал?
- Ну, может…
- Не может. Мне лично позвонила Илона и сказала, что Арон Давидович раз и навсегда запретил принимать любые «деструктивные» предложения от руководителей без его ведома.
- Дубенский красиво разыграл партию, — Герман даже картинно похлопал в ладоши. - Зная Сергея Петровича, предположу, что мужик со стиральными машинками был «заряжен» им самим, а соцсети с Илоночкой это уже дело техники.
- Конечно! Я только потом это понял, - кивнул Артур. - Говорят, Завьялов пытался связаться с этим клиентом лично, чтобы как-то замять ситуацию, но тот его просто нахрен послал.
- Значит, Дубенский точно подставу разыграл. Будь это реальный бизнесмен, он бы еще попытался выторговать для себя какие-нибудь уникальные условия, а тут - слился мгновенно.
- Да, Полина Николаевна, у нас тут весело, как видите, - сказал Артур и обратился к Герману, - я, признаться, прямо завидую тебе, что ты с ним столько лет вместе проработал. Невероятный опыт…
- Да, уж. Я тебе как-нибудь расскажу истории из прошлого. Тебе понравится, не одну книгу можно написать. – улыбнулся Герман. – Такие схемы – это его стиль.
- При этом я искренне считаю, что идея Дубенского очень разумная. Он реалист. Когда мы выйдем в регионы, а я на это надеюсь, то Завьялов будет не в состоянии осуществлять свои «специальные» проверки, как он заявляет. Он хоть и из «бывших» и у них там есть свои понятия, но совершенно точно, что ни один мент из региона не будет ему сводки бесплатно высылать. Сейчас не те времена, а свои бабки он платить не станет. Кто там ему будет на халяву докладывать, зная, что он тут в Москве икру жрет, а они там за гроши горбатятся – неизвестно. Какова вообще будет эффективность и, самое главное, качество этих проверок? Кто может гарантировать, что мы не вляпаемся в какую-нибудь историю с его аналитическим отделом? Никто. Да, в принципе и не в Завьялове дело. Сегодня Завьялов, завтра другой, какая разница. Сергей Петрович прав в том, что никакая безопасность не может нивелировать все риски, а бизнес не может стоять из-за этого на месте. Думаю, примерно такую мысль Дубенский и донес до Арона Давидовича.
- Очень похоже, - согласился Герман.
- Хотя, знаешь теперь уже не важно. Ведь совет директоров всё утвердил и вы, наконец, скоро откроетесь. – Артур довольный собой и обедом, прищурившись обратился к Герману – Пригласишь на открытие?
- Артур, ну куда я без тебя денусь.
- Коллеги, я за вас рад. С удовольствием буду приезжать к вам и спасибо за компанию. Мне уже пора бежать.
Артур встал из-за стола и попрощавшись с Полиной, попросил Германа проводить его до выхода кафе
- Герман, ладно бывай! – он протянул руку. – Знаешь, а Полина твоя очень красивая и умная девушка. Удачи тебе. Будем на связи.
Герман и Полина остались в кафе одни. Официантка убрала столик. Герман нервно провел ладонью по скатерти, собирая крошки. В кафе стало тихо: время ланча закончилось, лишь где-то на кухне звякнула посуда. Официантка, бросив на них короткий, понимающий взгляд хотела скрыться за стойкой, но Герман жестом пригласил ее.
- Я возьму еще кофе. Полина, ты что-нибудь будешь? — Герман совершенно не хотел возвращаться в филиал. Сейчас ему хотелось лишь воспользоваться возможностью побыть с ней наедине, тем более что коллеги видели: на обед они отправились втроем.
- Нет, спасибо, я уже объелась, - отказалась Полина, улавливая внутреннее напряжение Германа.
- Полина, ничего, что Артур был так окровенен?
- В смысле?
- Ну, в целом… про наши местные интрижки.
- Да, в общем-то нет. А почему ты спрашиваешь?
- Просто боюсь, что ты сейчас наслушаешься этой ерунды и решишь себе найти другое место?
- А что будет, если я найду себе другое место? – спросила Полина.
- Я бы очень этого не хотел. Я уже плохо представляю, как буду здесь один… без тебя, - Герман мягко положил свою ладонь на её руку.
- Герман, тебе не кажется, что все это выглядит немного странно? – холодно отреагировала Полина.
- Да, ты права. Извини, - он тут же одернул руку - Просто, мне нестерпимо захотелось прикоснуться к тебе.
- Мне кажется, ты не совсем отдаешь отчет своим действиям. Мы и месяца ещё не знакомы. Ты не торопишь события? - Полина, внимательно посмотрела на Германа. - Ты же совершенно не знаешь меня. Возможно, я с кем-то уже встречаюсь или пытаюсь построить новые отношения.
- Возможно, - улыбнулся Герман, - а почему бы тебе не построить их со мной?
- Хотя бы потому, что ты в них уже состоишь. Не так ли?
- Полина, я ведь еще месяц назад не знал о твоем существовании. Я жил обычной жизнью, у меня были отношения... Но разве до моего появления у тебя не было мужчин? У тебя тоже была своя жизнь и она была кем-то наполнена. А сейчас, я хочу наполнить её собой.
- Герман, извини, но все это немного пошло выглядит. Короткая сюжетная линия в эпизоде дешевого сериала. Я так не хочу. Я не героиня «служебного романа».
- Зачем ты так? Так сложились обстоятельства. Если бы мы вчера встретились где-нибудь в клубе и я сегодня пригласил бы тебя поужинать, у нас не возникло бы друг к другу никаких вопросов. Мы бы пошли на свидание, и еще неизвестно, чем бы оно закончилось, - Герман заметно нервничал, отчего его голос слегка дрожал. — А в роли человека, который днями пропадает в офисе и только там способен разглядеть кого-то, я, по-твоему, слишком тороплюсь. Конечно, я был бы рад встретить тебя в ложе Большого театра, на конной прогулке или в Лувре, рассматривая Мону Лизу. Но, увы, порой этого не случается. - Герман потупил взгляд, на мгновение погружаясь в себя, но подошедшая официантка поставила на стол кофе и вернула его к реальности. – Ты так отвечаешь мне, будто я банально пытаюсь залезть тебе под юбку. Проще сказать, что я тебе безразличен, и всё.
- Уж лучше бы ты под юбку хотел залезть, а не в душу. - Герман первый раз почувствовал этот удивительный, исполненный скрытых чувств взгляд Полины. – Ты мне совсем не безразличен. Ты ведь и сам понимаешь это… Иначе бы я, действительно, задумалась о поисках другого места. Не в моих правилах заводить интрижки с руководством, тем более на новой работе.
- Наверное… даже для кино это выглядело бы too much. К счастью мы не персонажи… - сбивчиво ответил Герман. - Я не могу сейчас смотреть в твои бесконечные глаза. Почему ты не всегда бываешь такой… такой…
- Какой? – Полина не отводила от него пристального взгляда.
- Я не могу это выразить сейчас, - Герман запнулся, мучительно подбирая слова. – Твой взгляд… он такой, будто я знаю его много лет. Мне трудно объяснить. Честно говоря, я совершенно не рассчитывал заниматься за обедом душевными излияниями, но больше не могу держать это в себе. Я даже не подготовился.
- Не подготовился, - Полина негромко засмеялась, - Разве к такому можно подготовиться, Герман?
- Не знаю. Я, наверное, выгляжу полным идиотом, - Герман уставился в стол. - Но с того дня, как ты появилась, всё внутри меня сломалось. Я места себе не нахожу. Просыпаюсь утром и уже жду встречи с тобой. Ложусь спать и мысленно перебираю каждую минуту нашего общения. Это какая-то мания, зависимость.
- Герман, - Полина мягко забрала чек из его пальцев, и сама накрыла его ладонь своей. - Я вижу, как ты искренен, и понимаю, о чём ты говоришь. Но не торопись.
- Да я вечно никуда не тороплюсь! Всё взвешиваю, оцениваю, прислушиваюсь, анализирую и делаю выводы… Мне надоело быть правильным, корректным! Я хочу говорить с тобой сейчас. Я должен высказаться, меня уже разрывает на части. У меня нет сил играть в эти игры, ухаживать, исполнять обязательные ритуалы… Цветы, рестораны, пустые слова - всё это сейчас представляется ничтожным. Я… я люблю тебя, Полина.
- Герман… - Полина вздохнула и посмотрела ему прямо в глаза долгим, чувственным взглядом. – Я не знаю, что сказать…ты же видишь, что твои слова мне дороги. Но пойми, у меня сейчас не самый простой период в жизни, и это совершенно не связано с тобой. Дай мне немного времени.
- Хорошо, - ответил Герман, крепче сжимая её ладони.
- И мне важно, чтобы никакие другие отношения не стояли между нами, - твёрдо добавила Полина. - Думаю, ты понимаешь, о чём я.
- Да, конечно.
- Я хочу начать с чистого листа, - Полина устало улыбнулась, но отвлеклась на телефонный звонок. Она бросила взгляд на экран телефона и ответила: - Да… Здравствуй, Софья. Нет, мы обедали. Хорошо, сейчас будем.
- Круглова, что ли?
- Да, приехала к нам в филиал. Надо идти, а то она там уже панику разводит. Пойдем.
Герман и Полина покинули кафе. Несколько минут до филиала они шли молча, каждый по-своему осмысливая свои откровения. Герман ободрился, как всякий мужчина, мгновением ранее предполагавший фиаско в своих притязаниях. Полина просто шла рядом, отвлеченно смотря, на разгоряченную июльской жарой Москву. Она окончательно поняла: их роман теперь неизбежен и ею, пожалуй, действительно овладевает очень сильное чувство. Но что бы ни думали и чем бы ни терзались эти двое, они верили в одно - пути назад с этой минуты больше не существовало… Тем временем, как Герман с Полиной возвращались с обеда, Круглова пребывала уже в самом беспокойном состоянии и сидя, напротив уткнувшегося в компьютер Горюнова и причитала без остановки.
- Да, что это такое? Где они? – она обтирала лицо платком. – Ничего себе обедают по полтора часа. Я, значит, как дура на метро должна тут по жаре мотаться, а они видите ли обедают. То же мне голубки нашлись!
- Софья Павловна их нет минут сорок. Потом Артур Борисович приезжал, документы привозил. Может они что-то обсуждали за обедом, - пытаясь успокоить Круглову, сказал Горюнов на мгновение высунувшийся из-за компьютера. – Сейчас придут. Вы лучше не ругайтесь с ним. Сейчас не самое удачное время. Уж я его знаю.
- Это ты что меня Горюнов, пугать, что ли решил? Да, я таких Зиминых уже четверых за десять лет пересидела. Не первый день замужем, не волнуйся, - злобно ответила Круглова. - Я, что по своим делам здесь сижу?! Я этой Гончаровой полчаса назад звонила – она «сбросила» вызов. Хамство не сусветное…Ну, вот я сейчас им все выскажу! А то, значит я и там должна сидеть по его вопросам и сюда мотаться. Мне, что доплачивают? С какой стати я должна изворачиваться за всех!
Горюнов не стал спорить с Кругловой, сварливость которой давно стала притчей во языцех среди коллег. Утро в отделе могло начаться с её придирчивого ворчания по поводу слишком душного воздуха в офисе, бестолкового клиента или «идиотских указаний» руководства. Герман, высоко ценивший её как профессионала, выстроил с ней сложную линию поведения. Он намеренно избегал роли властного начальника — с Софьей такой подход был обречен на провал.
Она была из тех работников, что могли запросто вскипеть и устроить невообразимый скандал на ровном месте, если собеседник — кем бы он ни был — пересекал границу «дозволенного», которую она сама очертила вокруг себя. Причем Герман знал, что за этой чертой (а «дозволенное» менялось ежедневно) Круглова становилась совершенно несговорчивым, упрямым и порой грубым человеком, способным выкинуть что-то непредсказуемое.
Однажды на одном из рядовых совещаний она умудрилась в присутствии Дубенского наговорить такой ереси, комментируя решения правления банка, что Герману стоило огромного труда уговорить Сергея Петровича не увольнять её в тот же день. Дубенский тогда крепко выругался, назвал её старой девой и «бабой на самоваре». Здесь он как нельзя лучше попал в точку, и потом некоторые сотрудники, включая самого Германа, в приватных беседах так и величали Софью. Лиза всегда злилась, когда Герман использовал это прозвище. Она дружила с Кругловой, и та, как подозревал Герман, знала все детали их с Лизой романа.
Например, всякий раз после ссоры с возлюбленной он замечал, как менялось настроение Софьи. Она его и не скрывала, отчего-то считая возможным столь открыто демонстрировать свое недовольство. Германа это всегда умиляло: в такие дни он подшучивал над ней, а когда Софья «огрызалась» в ответ, снисходительно молчал, зная, что Круглова глубоко одинока и Лиза занимает в её жизни особое место.
- А, вот и они. Посмотри на них - голубки, одно слово! - Круглова, стоявшая у окна, обернулась к Горюнову.
- Зря вы так Софья Павловна.
- Зря?! Меня за последнюю неделю, пока вы тут… обедаете, знаешь сколько раз Дубенский прополоскал! - Круглова язвительно, карикатурно изменила голос: - «Не отвлекайте, говорит, Германа Сергеевича. Он, мол, важными делами занимается». Вижу я, какими он тут делами занимается!
Герман вошел в офис и сразу заметил нервный румянец и испарину на лице Кругловой.
- Ну, здравствуйте, Герман Сергеевич! - с наигранной улыбкой протянула Софья. - Пообедали уже?
- Здравствуй, Софья, - спокойно произнес Герман, теряя романтическое настроение. - Пообедал. А что?
- А ничего. Просто некоторые даже о завтраке уже не помнят.
- Это ты сейчас к чему? Иди пообедай. В чем проблема?
- Здравствуй, Полина! - Софья резко повернулась к вошедшей коллеге. - Я тебе полчаса назад звонила. Ты что, не могла побыстрее вернуться?
- Софья, я не очень понимаю вашего настроя и потом…
- И потом, Софья Павловна, - вмешался раздраженный Герман, - напомню вам, что Полина Николаевна – мой заместитель. Будьте любезны соблюдать субординацию и смените, пожалуйста, тон.
- Ах, тон сменить?! - Круглова окончательно выходила из себя. - Субординация, значит! Хорошо, Герман Сергеевич. Тогда вот вам тут документы Дубенский передал. Так что вы уж поручите кому-нибудь с соответствующими полномочиями и «субординациями» их разобрать, а я поеду свою работу доделывать. И найдите себе какую-нибудь другую девочку бегать по всей Москве в жару и бумажки вам возить! Слава Богу, в отделе еще пятнадцать человек сидит, а я больше этим заниматься не буду!
- Софья, зачем вы так? - Полина попыталась сгладить ситуацию, но Круглова с размаху швырнула папку на стол к притихшему Горюнову.
- Софья Павловна, успокойтесь! - приказал Герман.
Но та, словно не слыша его, схватила сумку и выбежала из кабинета, громко хлопнув дверью.
По ее уходу в кабинете где остались Горюнов, Полина и Герман воцарилась тишина. Герман подошел к окну и посмотрел вслед убегающей Кругловой.
- Нда… чем дальше, тем хуже…
- Что это с ней? – тихо спросил Горюнов.
- Одиночество, милостивый государь, это уже порок-с, - задумчиво произнес Герман. - Ладно, коллеги, за работу. Полина, через полчаса приходите ко мне с документами. Посмотрим, что там Дубенский направил.
Круглова же тем временем, вне себя от злости, почти бежала к метро. Она что-то бормотала под нос, полная решимости немедленно рассказать обо всём Лизе.
«Кобелина, ну я тебе устрою жизнь!» — зло прошипела она и, не обращая внимания на удивленных прохожих, исчезла за массивными дверями метрополитена.
Герман раздраженно направился в свой кабинет, оставив Полину и Горюнова. Усевшись в кресло, он размышлял о Полине как вдруг зазвонил «внутренний» телефон.
- Зимин, слушаю, - привычно ответил Герман
- Герман Сергеевич, здравствуйте! Это Мария, – в трубке раздался бархатный голос секретаря Дубенского. – Соединяю вас с Сергеем Петровичем.
- Хорошо.
- Герман, привет! – бодро поздоровался Дубенский.
- Добрый день, Сергей Петрович.
- Герман, я передал тебе с Кругловой несколько документов. Посмотри внимательно материалы по мебельной фабрике и дай команду готовить командировку. До конца июля надо будет обязательно съездить.
- Хорошо, - недовольно ответил Герман. – Я что-то не помню обращений по фабрике.
- Это контакт по моим каналам, - неуверенно ответил Дубенский. - Я хочу большой контракт провести через филиал. Политически это важно для нас всех. Ты завтра будешь в банке?
- Я не планировал, но если надо, то с самого утра могу быть. Тут работы полно. Завтра айтишники хотели систему ставить.
- Отлично, я с полдевятого буду. Давай, с самого утра заходи. Я тебя больше чем полчаса не задержу. Надо проговорить кое-что по командировке. Кстати, кого планируешь взять? Там бы надо серьезно поработать.
- Наверное, Горюнова и … может быть, Полину, - нерешительно сказал Герман.
- Нет, Полине еще рановато, и потом… - Дубенский замолчал на мгновение, - нет, ее не надо. Возьми эту свою Круглову: она хоть и с приветом, но опыт у нее огромный. Всё, пока. На связи, если что. Жду тебя завтра, и подумай, какие вопросы горящие по филиалу есть. Можем обсудить. Хорошего дня.
- И вам, - Герман положил телефон на стол и задумался над словами Дубенского.
- Герман, - в дверях кабинета появилась Полина. – Ты хотел документы посмотреть.
- Да, Полина, проходи, конечно.
- Я взглянула, тут вроде ничего горящего. Я сама все раскидаю, но вот только конверт запечатанный есть от Дубенского. Я открывать не стала.
- Я знаю. Он звонил мне только что. В командировку отправляет.
- Куда?
- Я еще не смотрел. Даже не знаю, зачем Дубенский меня посылает туда? Направил бы аудиторов или безопасников, но он настаивает на мне. Я не аудитор и не бухгалтер. Чего я там должен проверять то…
- Он направляет тебя одного?
- Я бы хотел поехать с тобой, - Герман почувствовал на себе ее вопросительный взгляд. – Он отказал. Придется ехать с Горюновым и Кругловой.
- Герман, ты серьезно? – с удивлением спросила Полина. – Ты что серьезно думал, что я поеду с тобой, учитывая, что у тебя есть девушка, которая должна будет нам билеты покупать? Герман…
- Полина, я не очень понимаю, - Герман готов был сквозь землю провалиться. – Я думал, что ты хотела бы поехать?
- Герман, мы только что всё обговорили по поводу нас, - Полина была очень серьезной. – Я хоть и не святая, но не хочу быть проклятой Лизой и ее подружкой Кругловой. И, пожалуй, главное: с чего ты взял, что Дубенский, который так печется о «стерильной» репутации этого филиала, допустит такую банальную интрижку? Весь банк узнает об этом в два счета и он окажется в идиотском положении с твоим назначением. Зачем ему такие репутационные риски? Дубенский не дурак, чтобы позволить подобное, а учитывая его отношения с Завьяловым, который «рассекретит» нас в ту же минуту и красноречиво доложит обо всем Арону Давидовичу... это очень опрометчиво, Герман Сергеевич.
- Полина… Николаевна, а вы не перегибаете палку, - вспыхнул уязвленный Герман.
- Отнюдь, - глаза Полины вспыхнули. - Если вы, Герман Сергеевич, считаете возможным предлагать командировки каждой новой сотрудницей, то на мой счет вы глубоко заблуждаетесь.
- Вы правы, Полина Николаевна. Видимо, я действительно сильно заблуждался. И хорошо, что вы так вовремя открыли мне глаза. Что ж, придется ехать с Горюновым - надеюсь, его опыт окажется куда полезнее в этой поездке. А теперь извините, мне пора. Займитесь текущими вопросами комплектации офиса: на период испытательного срока ничего более серьезного я вам доверить не могу. Надеюсь, вы справитесь.
- Герман Сергеевич, я могу уйти на час раньше? – Полина старалась не встречаться взглядом с Германом. – Мой прием у врача неожиданно перенесли, и я не успею, если…
- Уходите, - Герман смягчился. - Полина Николаевна, прошу вас быть завтра в банке к девяти утра? Мне надо будет зайти к Дубенскому и кое-что забрать для филиала. Я туда прямо с утра на такси подъеду и на разъездной машине вернемся сюда.
- Хорошо, я буду в банке к девяти. Всего доброго, - Полина вышла из кабинета, не дожидаясь ответа Германа, который молча проводил ее взглядом.
Еще час назад всё происходящее показалось бы Герману немыслимым, а теперь он замер, сознавая «непоколебимость» Полины. Когда волна потрясения схлынула, он посмотрел содержимое конверта и вызвал Горюнова.
- Горюнов, надо готовиться к командировке в N-ск, - сообщил Герман. – Дня, думаю, на два.
- А по какому…
- Это новый клиент от Сергея Петровича. Он приказал съездить посмотреть что-там за объект. Меня вызывает завтра утром в банк. Подробности расскажу вечером.
- Там большая сумма?
- Очень, - Герман внимательно смотрел на Горюнова. – Я решил, что договор ты будешь готовить.
- А разве вы не поручите это Полине?
- Нет, я передумал. Ей еще рано и Дубенский сказал, чтобы договор вел опытный человек. Если не накосячишь, то сниму выговор и премию получишь. Сергей Петрович обещал. Понимаешь ответственность?
- Конечно, понимаю, Герман Сергеевич. Постараюсь вас не подвести.
- Да уж постарайся. Если такой «жирный» клиент соскочит достанется и мне и тебе, особенно в свете открытия филиала. Я так понимаю, что Сергей Петрович хочет объявить о первой крупной сделке непосредственно на открытии. Умно, конечно, ничего не скажешь.
- Да, серьезно все, - промямлил Горюнов.
- Более чем, – Герман встал из-за стола и подошел к Горюнову. – Ладно, не робей. Не боги горшки обжигают. Позвони Лизе, чтобы она там все бумажки начала на командировку оформлять. Скажи ей, чтобы билеты забронировала и гостиницу подбери, а то она поселит нас с тобой в курятник какой-нибудь.
- Все сделаю, Герман Сергеевич! Не волнуйтесь!
- Да, скажи Лизе, пусть Круглову с нами оформляет.
- Сделаю.
Горюнов немедленно отправился исполнять поручения, а Герман вновь задумался о наскучивших и бессмысленных отношениях с Лизой, которым решил сегодня же положить конец. Он не стал задерживаться на работе и поехал домой сразу после шести.
Июльская жара, душившая город весь день, к вечеру разразилась тяжёлым, темным ливнем. Герман чувствовал себя отвратительно, пытаясь разглядеть дорогу. Вести машину было мучением: дворники с натужным скрипом едва справлялись с водяной пеленой, превращая город в размытое серое пятно. Неоновые вывески растекались по асфальту бледными кляксами, а фары встречных авто слепили, отражаясь в глубоких лужах, словно в кривых зеркалах.
Город замер в глухом заторе. На Садовом кольце вереница красных стоп-сигналов растянулась до горизонта, напоминая застывшую в темноте лаву. Герман выругался. Каждое нажатие на педаль газа отдавалось глухой болью в висках, а барабанная дробь ливня по крыше автомобиля лишь усиливала раздражение. Он отвел взгляд и посмотрел сквозь запотевшее стекло на мелькающие силуэты прохожих, которые, сгорбившись под зонтами, исчезали в подземном переходе. Германом овладела необъяснимая отрешенность.
В голове, словно заевшая пластинка, крутились обрывки дня: неожиданные слова Полины, указания Дубенского и липкое чувство сумбурности всего происходящего. Казалось, промозглый, сверкающий молниями город, высасывает из него последние силы.
Герман мечтал лишь об одном - запереться в пустой квартире, выключить свет и забыться. Но впереди была бесконечная пробка, а дома — не тишина, а неизбежное и тяжелое объяснение с Лизой.
Спустя два часа Герман наконец добрался до дома. Едва переступив порог квартиры, он сбросил промокшие насквозь туфли и швырнул в ванную сырые носки. Выругавшись, снял одежду и вытерся полотенцем. Вдруг в дверь глухо ударили ногой. Отложив полотенце, он натянул сухую майку и вернулся в коридор, посмотрев в дверной глазок.
- Ты чего ногами в дверь долбишь?! - крикнул Герман, резко распахнув дверь.
На площадке стояла абсолютно мокрая Лиза. Правой рукой она прижимала к себе промокшего шпица, а левой держала большой мокрый пакет.
- Извини, нечем было позвонить, - устало улыбнулась Лиза и в грязных кедах зашла в квартиру вместе с собакой.
- Это еще что?! – Герман был взбешён её бесцеремонностью.
- Это не «что», это «кто», - Лиза шмыгнула носом и подняв чмокнула шпица в лобик. – Это Толик.
- Какой нахрен Толик? Где ты его взяла?
- Герман, послушай, я сейчас все объясню, - Лиза поставила Толика на пол и сняла мокрую кожаную куртку. В то же мгновение пес энергично отряхнулся, пустив по стенам веер уличной грязи и капель.
- Да, что такое-то! – разгорячился Герман, на брюки которого попали грязные капли дождя. –Убери «это» нахрен отсюда.
- Что ты делаешь?! – Лиза оттолкнула Германа, пнувшего ногой непонимающего и дружелюбного пса, который взвизгнул и подбежал к ногам Лизы. – С ума что ли сошел?
Лиза присела и подняла пса, прижав к себе. Толик дрожал, стараясь не смотреть в сторону Германа. Прижав его к груди, Лиза перепачкала свою белую майку и принялась шептать что-то утешительное маленькой испуганной собачке.
- Лиза, ты дура что ли? – Герман уже не мог совладать со своим гневом. – Та какого черта его сюда притащила без разрешения.
- Что тут такого? Так получилось! Ты даже не даешь мне слово сказать! – и без того перепуганный пес вздрагивал при каждом громком слове. – Я же тебе все хотела объяснить.
- Не надо мне ничего объяснять! Убирайтесь отсюда!
- Герман, на улице уже почти ночь мы мокрые насквозь. Можно хотя бы обсохнуть, и мы уйдем. Я обещаю, что мы уйдем и не будем тебя больше никогда тревожить в твоей стерильной квартире.
- Идите и сохнете где-нибудь в другом месте, - Герман развернулся к Лизе спиной и прошел на кухню. Включив чайник, он вдруг заметил, как Лиза взяла в ванной полотенце и принялась вытирать собаку.
- С ума что ли сошла! – Герман мгновенно подбежал к Лизе и выхватил полотенце. – Дай сюда, дура! Валите отсюда!
Он схватил пакет, с которым она пришла, рванул входную дверь и швырнул его на лестничную клетку. Пакет лопнул. По бетонному полу подъезда с сухим стуком посыпался собачий корм, а металлическая миска с грохотом покатилась по коридору, ударяясь о стены.
Лиза ошеломленно смотрела на это неистовство с глазами полными слез.
- Герман, что ты делаешь… Остановись, Герман…
- Пошла отсюда, достала меня уже! – он поднял ее мокрую косуху с пола и швырнул следом в подъезд.
Лиза прислонилась к стене и разрыдалась, крепко прижимая к себе пса.
- Нельзя же быть таким ублюдком, Герман! – прошептала она сквозь слёзы. – Герман, ты просто безумный!
- Вон! - Герман схватил ее за руку и потащил к двери. В это мгновение пес словно очнулся и пересилив страх, начал лаять, пытаясь дотянуться до запястья и укусить Германа, который едва успел одернуть руку. В следующее мгновение, Герман выпихнул беззащитную Лизу на площадку и с силой захлопнул за ней дверь.
Прислонившись спиной к двери, он слышал, как Лиза опустилась на бетонный пол и тихо, безысходно заплакала. Пытаясь успокоиться, он глубоко, прерывисто задышал. Не желая слышать плачь Лизы, он вернулся в комнату и включил телевизор на полную мощность. Сидя на диване и бесцельно глядя в мерцающий экран, он с каждой минутой всё острее осознавал всю низость только что разыгранной им сцены.
- Да, хрен с ней, - выругался он и ударил по подлокотнику дивана. – Достала уже…
Лиза тем временем, как могла, собрала разлетевшийся по подъезду корм и подобрала помятую миску, кое-как запихав всё обратно в лопнувший пакет. Подняв с пола сырую косуху, возле которой безмолвно сидел притихший Толик, она надела на него поводок и пошла прочь.
Пойти Лизе было некуда. Домой возвращаться оказалось невозможно – родители затеяли ремонт и именно поэтому Толик оказался у Лизы. Позвонить подругам она не решилась и единственное, что ей пришло в голову так это отправиться к Кругловой.
К Софье она добралась уже около полуночи. Лиза выглядела ещё ужаснее, чем часом ранее у Германа. Джинсы промокли почти до колен, кожаная куртка съёжилась от сырости, а белая майка была сплошь перепачкана грязными лапами Толика. Волосы её, как и шёрстка дрожащего шпица, висели мокрыми, поникшими прядями. Опухшее от слёз лицо и покрасневшие изумрудные глаза, были полны той глубокой печали и боли, что знакомы каждой любящей и обманутой женщине.
Круглова лишь ахнула, увидев в дверях Лизу и Толика.
- Лиза, да что это? Что случилось-то с тобой, девочка моя… - она буквально втащила их в прихожую.
- Софья, мы… - Лиза всхлипывала, шмыгала носом и прерывисто дергала плечами, как человек, у которого больше не осталось сил рыдать. - Очень холодно. Мы промокли насквозь… Герман выгнал нас.
- Ах, твою мать, урод! - Круглова помогла подруге раздеться, стянула с неё отяжелевшую от воды одежду, укутала в теплый халат и увлекла на кухню. Она торопливо достала рюмку и бутылку. - На, вот, выпей. Это коньяк, тебе сейчас не помешает. Смотри, аж дрожишь вся.
- Спасибо, - Лиза опрокинула рюмку с коньяком и сморщилась.
- Я же тебе сегодня всё рассказала про них! Я своими глазами всё видела. Говорила же: не ходи к нему сегодня. Зачем ты вообще поехала? – возмущалась Круглова, наливая чай.
- Софья, ну мало ли что ты там видела и себе придумала, - Лиза тихонько всхлипнула, обхватив ладонями горячую кружку с чаем. - К тому же куда мне было идти? Вечером позвонила мама, сказала, что завтра в квартире будут делать стяжку, а она потом несколько дней сохнуть должна. Они с отцом к какой-то подруге на три дня уехали, а Толика девать некуда: там у подруги кот оказался. Я ведь о собаке Герману никогда не рассказывала. Он как-то обмолвился, что на дух не переносит запаха животных.
- Ты смотри, чистоплюй нашелся! – шипела Круглова. - Зачем же ты тогда к нему пса повезла? Ко мне не могла на три дня приехать?
- Ну, я подумала, что как-нибудь устрою его на ночь в уголке на кухне. Что он, такой маленький, помешал бы, что ли?
- Лиза, ну елки палки, - Софья сама прослезилась, - я тебе сразу говорила: не связывайся ты с ним.
- Я же не знала, что так получится, - Лиза закрыла лицо руками и беззвучно затряслась. - Он так безумно, так зло на нас смотрел… Я даже говорить об этом не могу.
- Лиза, девочка моя, неужели ты до сих пор не понимаешь, что не в собаке дело?
- А в чем?
- Ты думаешь, что он эту сучку просто так с собой в филиал притащил, а тебя в банке оставил?
- Софья, в банке действительно много работы перед открытием, - немного успокоившись, ответила Лиза.
- Да, что ты говоришь? А то я не знаю. Вот бы и посадил её работать, - Софья не находила себе места от возмущения. - Почему я тут от Дубенского выслушиваю каждый день? Она заместитель - пусть и занимается тут делами, а я в филиал поеду обедать по два часа да лясы точить. Ишь ты, устроились, голубки!
- Софья, ты думаешь они…
- Не знаю, но тебе надо плюнуть на него и забыть. Мало, что ли, мужиков кругом? Посмотри на себя! Да с такой красотой ты в тысячу раз лучше себе человека найдешь.
- Не знаю, Софья, ничего не знаю. Что-то голова кружится…
- Лиза! – Круглова быстрым движением подхватила Лизу, едва сидевшую на стуле. – Так, давай-ка спать пойдем, а то все эти страдания неизвестно чем кончатся.
Софья помогла подруге дойти до комнаты и уложила её на диван. Туда тотчас прибежал Толик и, свернувшись калачиком, улегся в ногах хозяйки.
«Вот дурёха… И спит-то как ангелочек. Спокойной ночи», - Круглова ласково накрыла Лизу пледом и ушла к себе в комнату.
Утром Лиза в красках поведала историю, случившуюся накануне. Всякое упоминание о Германе вызывало у неё слёзы обиды. Круглова, оберегавшая девушку в банке с первого дня, внимательно слушала, едва сдерживая кипевший внутри гнев.
- Ничего… Мы ему устроим сладкую жизнь, — лицо Софьи исказилось в злобной гримасе. — Не плачь только! Кому говорю, не хнычь! Он побегает ещё у нас. Отольются ему твои слёзы…
- Я не пойду туда больше, - категорично заявила Лиза.
- Это как это не пойдешь?! Еще как пойдешь!
- Не пойду! Пусть увольняют, похрен мне.
- Да, ты чего, глупенькая? Сдаться решила? Пойдем сейчас вместе, и будешь работать как ни в чем не бывало. А появится этот… ухарь твой, так и внимания на него не обращай. Сходишь в управление делами и переведешься к кому-нибудь или попросишься в бухгалтерию обратно. Тебе какая разница у кого письма разбирать? А этот все равно торчит в своем филиале каждый день. Откажешься туда переводиться, и все! Что теперь, из-за такого подлеца работу терять? Подумай о матери.
- Не хочу, не могу я там находиться, как ты не понимаешь? - услышав голос хозяйки на кухню прибежал Толик и, встав, на задние лапки, попросился на руки. - Маленький мой, и тебе досталось от этого дяди…
- Так, давай-ка без соплей. Собирайся.
- Да, мне даже надеть нечего. Я же не буду в джинсах и майке сидеть в приемной. Тем более всё это грязное.
- У тебя что там никакого костюма нет? – поинтересовалась Круглова.
- Позавчера сдала все химчистку, а часть вещей у Германа осталась. Там только туфли остались.
- Ладно, наденешь моё. У меня есть один костюмчик из «прошлой жизни». Помнишь, я в нем на новый год была? - Софья засмеялась и ушла в комнату. - Иди-ка сюда!
Лиза прошла в комнату Софьи, держа Толика на руках.
- Вот, примерь, - Круглова повесила на дверцу шкафа светло-синий брючный костюм в целлофановом чехле.
- Софья, да ты что? Шутишь, что ли? - Лиза опустила Толика на постель, где тот сразу устроился поудобнее и принялся внимательно наблюдать за происходящим. - Да я же в нём как чучело буду выглядеть!
Лиза переоделась и с ужасом посмотрела на себя в зеркало.
- Ну, немного великоват, ничего страшного, подбадривала Софья. - Все равно за столом сидишь. Кто тебя там увидит?
- С меня и штаны падают и рукава короткие, - Лиза повернулась перед зеркалом и засмеялась. - Пипец полный! И вдобавок ко всему этому - грязные кеды. Эксклюзивная летняя коллекция девятнадцатого года!
- Лиза, ну извини, не все такие стройные как-ты. Дарёному коню в зубы не смотрят, - Круглова откинулась на спинку дивана и тоже засмеялась. – Решим так. Возьмем такси до банка…
- Да уж в таком виде, меня, наверное, в метро арестуют, - смеялась Лиза.
- Слушай меня и не перебивай, - Софья продолжила излагать свой план. - Берем такси до банка, там ты быстренько прошмыгиваешь к себе и садишься за стол. А я смотаюсь в химчистку и заберу твои вещи. До обеда нужно только продержаться! Зимин, может, сегодня вообще не приедет.
- Софья, дай телефон я сфоткаюсь. Умора полная!
- На, фоткайся и мне отправь. Только не тяни! – Круглова протянула с дивана Лизе телефон. – Нам пораньше надо быть. И, давай, с Толиком своим сбегай погуляй быстренько.
Толик навострил маленькие ушки и замер при слове «гулять». Весело размахивая хвостиком, он соскочил на пол и потянулся.
- Ах ты грязнуля маленькая! – Круглова с улыбкой пригрозила собаке кулаком. – Кто плед в гостиной испачкал?! Ух, не собака, а вредитель.
Лиза невольно улыбнулась, и тяжесть вчерашнего унижения немного отступила. Впереди ждал непростой день: нужно было оформлять командировку и, что гораздо сложнее, разобраться в себе и в отношениях, которые рухнули в одночасье.
Лиза быстро погуляла с собакой, а Софья тем временем вызвала такси. До банка добрались без происшествий, избежав лишнего внимания. На проходной охранник лишь окинул Лизу пристальным взглядом, но, к счастью, воздержался от комментариев. Девушки быстро проскользнули к лифту и поднялись в приёмную. Круглова забрала у Лизы квитанции из химчистки и уже направилась к выходу, намереваясь поскорее забрать вещи, но в дверях буквально столкнулась с приехавшими Германом и Полиной. Ей пришлось вернуться.
Лиза тем временем успела лишь сменить кеды на чёрные лакированные туфли и уселась за стол, торопливо накладывая макияж. Она не успела докрасить даже один глаз, как дверь распахнулась. На пороге замер Герман, за ним шла Полина, а позади них растерянно топталась Круглова.
- Лиза, что так рано? – спросил Герман, с изумлением рассматривая её.
На девушке всё ещё топорщился кислотно-синий пиджак с короткими рукавами, который был ей велик как минимум на два размера.
- Лиза, что случилось? С утра попали на распродажу белорусского трикотажа? – Герман громко и язвительно засмеялся. – Где вы взяли этот синий картофельный мешок и непонятную блузку, как у д’Артаньяна?
- Это блузка с рюшами, - чуть слышно подала голос Круглова, прячась за спинами Германа и Полины.
- С чем? – Герман засмеялся еще громче, вновь раз окинув нелепый вид Лизы с наполовину накрашенным глазом.
- С рюшами… - на Кругловой не было лица.
Полина улыбнулась, но не проронила ни слова и проследовала за Германом в кабинет.
- Софья, заходите! – Герман позвал задержавшуюся в дверях Круглову. – У нас не так много времени. Адрес магазина Лиза вам потом скажет.
Герман, всё ещё посмеиваясь над чем-то в разговоре с Полиной, с трудом переключился на деловой тон, когда за стол села Круглова. Он как раз перечислял задачи по филиалу, когда взгляд Полины скользнул на стену за его спиной, где среди прочих памятных снимков висела коллективная фотография с того самого новогоднего «корпоратива», когда Герман только возглавил отдел. Полина присмотрелась к сотруднице в ярко-синем костюме и с изумлением узнала в ней Круглову. Не заметить, что наряд Лизы был тем же самым, мог разве что слепой.
Безмолвно наблюдавшая за Полиной Софья побагровела. Полина же, чувствуя на себе испепеляющий взгляд Кругловой, едва заметно улыбнулась - так улыбаются уверенные в себе женщины, предвкушая фиаско соперницы. Софья мгновенно считала этот жест, как умеют это делать только женщины, и ухмылка Полины показалась ей сродни издевательскому, громкому смеху.
Круглова уставилась в стол и, собрав всю свою бунтарскую волю в кулак, промолчала.
- Так, если вопросов по плану нет, то поехали в филиал?
- Я тоже? - растерялась Круглова.
- Да, вы мне сегодня нужны в филиале, - Герман твердо решил пресечь любую возможность её общения с Лизой на сегодня.
- Но… зачем? - возмутилась Софья.
- Обсудим командировку. Сергей Петрович дал новые вводные, - спокойно ответил Герман, не давая Кругловой повода разразиться очередной вспышкой недовольства. - Поставлен ряд важнейших задач. Мы что, сейчас будем обсуждать указания вице-президента банка?
Софья сконфузилась, промямлила что-то невразумительное, после чего Герман отрезал:
- Быть у машины через пять минут.
Выйдя в приёмную, они обнаружили, что Лизы на месте нет. Герман этому даже обрадовался, а вот у Кругловой болезненно ёкнуло сердце. Зная о событиях вчерашнего вечера, она с ужасом представляла, в каком состоянии находится подруга. Однако разыскать её и утешить, не спровоцировав скандал с начальником, было невозможно. Поразмыслив, Круглова решила поехать со всеми, а в обед улизнуть, чтобы навестить Лизу или придумать что-то еще.
Лиза тем временем закрылась в кабинке туалета и горько рыдала, размазав чёрную тушь с единственного подкрашенного глаза по щеке. По мере того как коридоры банка наполнялись шумом и голосами сотрудников, её накрывала настоящая истерика. Утренняя ситуация, которая с подачи Кругловой поначалу казалась забавным приключением, теперь виделась ей чем-то невыносимо позорным и оскорбительным — особенно потому, что всё это произошло на глазах у Полины.
В дверь уборной уже начали стучать, и Лиза поняла: долго здесь не отсидеться. Взглянув в зеркало, она ужаснулась — выйти в таком «клоунском» виде в офис было невозможно. Быстро смыв подтёки туши, она сорвала злосчастный пиджак, вывернула его наизнанку и смяла в комок. Выйдя в коридор, она уткнулась в телефон и, не поднимая глаз, бегло кивала попадавшимся навстречу коллегам.
Добравшись до приёмной, Лиза заперлась изнутри и окончательно потеряла контроль. Неистовым движением она смахнула всё со стола на пол, выхватила лист бумаги и, не раздумывая ни секунды, размашисто написала заявление об уходе.
Запихав пиджак в пакет, она направилась в отдел персонала, невзирая на свой заплаканный вид. Она шла так решительно, что буквально расталкивала всех на пути. Ворвавшись в кабинет кадровиков, она швырнула заявление секретарю, перепугав сотрудников, лениво просыпавшихся за утренним кофе.
- Лиза, что случилось? – спросил кто-то из застывших между столами девушек.
- Ничего! Заявление принесла, - отрезала она.
- Лиза, так же не положено, - оробела девушка секретарь.
- Мне плевать, как положено, - грубо ответила Лиза и бросила ключи на стол. – Не примете заявление - увольняйте по статье. Вот ключи от приемной. Прощайте!
Она резко развернулась и всё тем же размашистым шагом покинула здание банка. О том, что случилось дальше, никто из сотрудников уже никогда в точности не узнает.
Новость о «выходке» Лизы в отделе персонала мгновенно разлетелась по банку и вскоре стала известна Софье, которая принялась ей названивать. Однако после десятка безответных звонков телефон Лизы и вовсе стал недоступен.
Нервное состояние Лизы было близко к критическому. Пройдя пешком неизвестно сколько и совершенно потеряв счёт времени, она очутилась на незнакомой улице, чувствуя нестерпимую тяжесть в ногах. Лиза растерянно огляделась: после вчерашнего дождя воздух стал тяжелым, влажным и липким, отчего дышать было очень тяжело.
На глаза ей попался какой-то вещевой магазин. Наспех выбрав первые попавшиеся джинсы, кроссовки и свободное темное худи, она переоделась прямо в примерочной. На кассе, оплачивая покупку, Лиза в каком-то исступлении протянула опешившей продавщице свои дорогие лаковые туфли: «Заберите. Мне они больше не нужны. Пожалуйста, просто заберите!». Не дожидаясь ответа, она расплатилась, накинула капюшон и вышла на улицу, где без сожаления швырнула синий костюм Кругловой в мусорное у входа.
Обида и унижение разрывали её на части. Она никак не могла совладать с собой, окончательно погружаясь в хаос последних суток. Быстро идя по тротуару, девушка заметила яркую неоновую вывеску бара. Лиза толкнула тяжёлую дверь, даже не догадываясь, что проведет здесь последние часы своей жизни…