Незаконченный детектив - 3

Начало см. http://proza.ru/2026/08/19/973
Предыдущая часть см. http://proza.ru/2026/08/25/2015


               Бежим, — вскинулась мама Павлика, услышав орган. — Матка Боска зовёт.
               Теряя шлёпанцы, женщина побежала к костёлу. Иван с женой, переглянувшись, последовали за ней, подобрав по дороге утерянную обувь.

               За открытыми дверями костёла виднелись ряды скамеек для прихожан, а откуда-то сверху лился девичий голос:
               «Господи мой Боже,
                зеленоглазый мой…»

               «Зеленоглазый» прозвучало так пронзительно-нежно, что, едва войдя в костёл, Иван тут же обернулся и стал глазами искать на хорах поющую.
               «Пока Земля еще вертится,
                и это ей странно самой,
                пока ей еще хватает
                времени и огня…»


               За органом, украшенным скульптурами и тонкой золочёной резьбой, казалось, никого не было. И музыка, наполнившая храм, раздавалась сама по себе, заставляя трепетать сердца.

               Мама Павлика, упавшая на колени при самом входе в храм, непрестанно осеняя себя крестом и низко кланяясь, двигалась к алтарю, за ней, держа в одной руке шлёпанцы, а другой растерянно и неумело крестясь, по красной ковровой дорожке шла Машка.
               На приступке перед алтарём, обхватив руками голые колени, и опустив на них голову с длинными чёрными волосами, сидел парнишка. 
               Зазвучали последние аккорды песни:
               «…дай же ты всем понемногу...
                И не забудь про меня.»

               Мальчик поднял голову, тихо сказал: «Павлик в крипте. Не бойтесь, не замёрз, он в моей куртке…»

               — Где? — не понял Иван.
               — Там, под часовней, усыпальница, — кивнул мальчик, показывая на маленькую тяжёлую дверь.
               — Матка Боска!
               Молодая женщина кинулась в приоткрытую дверь, за ней побежала Машка с криком:
               — Ксения, обуйтесь!
               Спустя несколько минут за женщинами последовал Иван.

               В крипте было холодно. Маленькие окна на уровне земли лишь слегка освещали большое помещение со сводчатым потолком и вмурованные в обшарпанные стены памятные таблички, прикрывающие погребальные ниши.
               В дальнем от лестницы углу громоздилась куча больших и маленьких коробок, на которых, подложив ладошку под щёку и посапывая, спал закутанный в тёплую куртку пятилетний малыш.
               Мальчик не проснулся, даже когда плачущая мама взяла его на руки, целуя, прижала к себе.

               Подниматься из усыпальницы по крутой каменной лестнице оказалось гораздо труднее чем спускаться. Ивану пришлось поддерживать Оксану, которую обнял ручонками за шею, а на плечо положил головку спящий Павлик.
               Увидев взрослых с малышом, парнишка, сидящий на приступке, сбивчиво заговорил:
               — Я не виноват. Павлик в окно увидел, что Василиса ваша через дорогу бежит. Он за кошкой, хотел поймать, домой вернуть, а она от него сначала в костёл, потом в крипту. Там и днём-то темно, а тут ещё ураган начался, дверь захлопнулась… Она же тяжёлая. Я пришёл, слышу плачет… Только я никак не мог его домой отвести, у меня было дело… А потом он заснул…

               — Да уж, очень важное дело! — перебила подростка неслышно подошедшая рыжеволосая девчонка – тростиночка. Худые длинные ноги обтянуты джинсами, длинные пальцы рук сжимают молитвенник.
               — Янка! — вскинулся парнишка. — Я сразу понял, что это ты играла на органе.

               — Ты замечательно играла и пела. Но разве можно: в храме, Окуджаву? — удивился Иван.
               — Святой отец благословил на исполнение, — отмахнулась тростиночка. — Я слышала, Радислав, как приезжий уговаривал тебя украсть Икону Божьей Матери. Он ради неё и приехал сюда, совсем не из какой-то любви…
               — Яна! — ахнула Машка. — Как ты можешь?!
               — Я правду говорю, — жёстко отрезала девочка. — Как он мог?! Ради денег!
               — Что ты знаешь о деньгах? — почти закричал Радислав. — У тебя они всегда есть, и ладно. А у меня мама полгода болеет, нужна операция. Её на очередь поставили, но очередь двигается медленно… Потому, что платные операции – вне очереди…
               Подросток опустил голову. Пряди волос упали на глаза, закрыв лицо.

               — Где икона-то? — прерывал общее молчание Иван.
               Ксения и Яна одновременно показали в сторону центрального двух ярусного алтаря.
               В нишах между колоннами из розового мрамора – деревянные скульптуры апостолов Петра и Павла, в верхнем ярусе обрамлённая позолоченной резьбой икона Иоана Крестителя, венчает алтарь Всемогущий Владыка, бог Саваоф.
А в центре… В свете золотых лучей Божья Матерь с ребёнком на руках. Нижнюю часть иконы прикрывало изображение не то святого с нимбом, не то божьего духа. Яна нажала на кнопку сбоку алтаря, и разрисованная панель медленно опустилась, полностью открыв икону…
               Радислав тихо обратился к девочке:
               — Ты заиграла, и я не смог, — поднял глаза, обвёл взглядом храм. — Да я бы всё равно не смог. Мама меня не простила бы. Я только посмотрел хотел…

               Иван подошёл ближе к иконе, повернулся назад и вздрогнул: Ксения, с проснувшимся Павликом на руках, удлинённым овалом лица, дугообразными бровями, тонким прямым носом, маленьким ртом, почти повторила лик Божьей Матери.
               Иван попытался потянуться, дотронуться до иконы, но резко отдёрнул руку, повернулся к мальчику:
               — Здесь порезы на лице… Твоя работа?
               — Нет, шрамы нарисованы. А вообще, это раньше. В пятнадцатом веке воры пытались похитить Икону Божией Матери из монастыря в Ченстохове. Один бандит бросил святой образ на землю, и тот распался на три части, другой ударил по лику Богородицы саблей, оставив шрамы. Первого тут же разорвало на части, у второго отсохла рука… С тех пор на всех списках на ликах Божьей Матери Ченстоховской – шрамы. Так рассказывал Святой Отец, — вздохнула Яна.

               — Сколько операция для мамы стоит?
               Услышав ответ, Иван хотел присвистнуть, но вовремя вспомнил, что они в костёле. Опустил руку на голову Радислава:
               — Не горюй, что-нибудь придумаем.

               — Мама, — окончательно проснувшийся Павлик потребовал, чтобы его опустили на пол и потянул маму за руку. — Пойдём в крипту. Там Васька.


Иллюстрации: старейший орган в Беларуси, чудотворная икона, работы XVII века, крипта.

Окончание следует.