Не стать общим потоком

  Солнечное утро было таким ярким, что Лина щурилась, пока шла по тротуару. Город просыпался: шуршали пакеты, кто то торопливо отпивал кофе из бумажного стаканчика, машины тихо гудели на перекрёстке. Всё как всегда.
  И вдруг Лина заметила странность. Лица людей будто стёрлись. Не то чтобы их не было — они были, но как будто не настоящие: пустые, одинаковые, похожие на выбеленные черепа. У мужчины с портфелем — чёткие скулы и тёмные провалы глазниц. У девушки в наушниках — тонкие линии, будто рисунок мелом. Даже у уличного кота взгляд стал каким то слишком осмысленным, почти человеческим.
  Лина остановилась, моргнула, потерла глаза. Может, слишком мало спала? Может, кофе не успел сработать? Она посмотрела на свои руки: пальцы обычные, ногти с облупившимся лаком, на запястье — часы, которые вечно отстают на семь минут. Значит, она то настоящая.
  А люди шли дальше. Ровными рядами, как по невидимой линии. Никто не замечал, что с лицами что то не так. Никто не трогал щёки, не щупал нос, не пытался понять, куда делась кожа и где прячутся эмоции. Они просто шли на работу: в офисы, в магазины, в кафе, где нужно успеть до открытия.
  Лина сделала шаг, потом ещё один. И вдруг увидела лавочку у старого дома, а на ней — бабушку в цветастом платке. И у бабушки было лицо. Настоящее: в морщинках, с живыми глазами, с лёгкой улыбкой, будто она знала какой то очень хороший секрет.
  — Доброе утро, — сказала бабушка, будто ничего странного вокруг не происходило. — Ты чего стоишь? Простудишься.
  — Тут… — Лина запнулась, не зная, как объяснить. — Тут все как будто… не такие.
  Бабушка посмотрела на поток людей, потом снова на Лину и спокойно кивнула:— А, это. Это когда город надевает свою рабочую маску. Чтобы всё шло как надо: автобусы по расписанию, письма вовремя, отчёты сданы. Без лишних чувств, без лишних вопросов. Удобно.
  — Но это же жутко, — прошептала Лина.
  — Жутко, если смотреть долго, — согласилась бабушка. — А если смотреть по секундам — то увидишь, что маска сползает. Вот у того парня с газетой на секунду проступило удивление. А у девушки в красном пальто — усталость, настоящая.   Главное — не смотреть на всех сразу. Смотреть по одному.
  Лина снова посмотрела на улицу. И правда: если не пытаться охватить взглядом весь поток, а остановиться на одном человеке, маска начинала таять. У кого то проступала улыбка, у кого то — лёгкая тревога, у кого то просто мысль, которая мелькала в глазах и тут же пряталась обратно.
  — Спасибо, — тихо сказала Лина.— Не за что, — улыбнулась бабушка. — И не опаздывай. А то сама станешь частью потока.
  Лина пошла дальше, уже не глядя на всех сразу, а замечая детали: как мужчина у перехода на секунду замер, чтобы пропустить старушку; как девушка в красном пальто поправила шарф и улыбнулась сама себе; как курьер, пробегая мимо, подмигнул кому то невидимому.
  К офису она подошла почти спокойной. В лифте пахло кофе и бумагой, а когда она вошла в кабинет, коллеги заулыбались, и лица у них были самые обычные — живые, усталые, разные.
  А вечером, возвращаясь домой, Лина снова шла по тому же тротуару. И теперь ей казалось, что город уже не прячет лица так старательно. Или, может быть, она просто научилась видеть за маской человека.